Gennady Neyman

научился врать, – за два года ни одна живая душа не заподозрила, что он тайно встречается с Малфоем.

Кроме Гарри, но это была несчастливая случайность.

Рон вырвался с работы на полчаса раньше и перехватил Драко на подходе к “Эльдорадо”, скромному клубу для магов не совсем обычной ориентации, прятавшемуся на задворках Лютного переулка. Обычно Рон заходил туда под разиллюзионными чарами, во избежание всевозможных нежелательных встреч.

Он увидел Малфоя издалека – тот никогда не пользовался чарами, в любой притон заходя как к себе в гостиную. Рон забился в нишу подворотни, дождался, пока Драко с ним поравняется, за рукав выдернул того с улицы и полез целоваться. Про маскировку Уизли благополучно забыл.

В ту минуту, когда Малфой, прижав любовника к стене, шарил дерзкими руками у Рона под мантией, из дверей лавки напротив вышел Гарри.

Разумеется, молодой начальник отдела мракоборцев расценил ситуацию как нападение на ценного сотрудника. Драко схлопотал Petrificus Totalus и мешком свалился на мостовую.

Объясняться с другом Рону пришлось в “Дырявом котле” после того, как взбешенный Малфой, припомнив все эпитеты в адрес Гарри, аппарировал из Лютного.

Разговор получился не из приятных. Рон мычал и мямлил, умолчал о том, с чего вообще все началось, невнятно бормотал о “несерьезных отношениях”… Гарри молчал, снимал и протирал очки, снова цеплял их на нос, пил одну банку пива за другой, а под конец спросил:

- И как оно?
- Что? – не понял Уизли.
- Ну… – друг покраснел, запнулся, спрятал глаза за длинной челкой и выдавил. – Как это – спать с Малфоем?

Рон задумался. До этого он не задавался вопросом, что чувствует рядом с Драко. С Гермионой все было просто и понятно – семейный ужин вечером, его “Квиддичное обозрение”, ее учебники, несколько поцелуев перед сном, а по выходным еще полчаса секса, звонок будильника, торопливый завтрак, “пока-пока”. Тихо. Спокойно. Привычно. Почти как дома, в Норе, только менее шумно.

C Драко все было по другому. От его прикосновений подгибались ноги, и в животе появлялся ледяной комок, который тут же начинал сладко таять. От его поцелуев горело лицо, с губ слетало множество непристойных глупостей, а тело начинало жить своей жизнью, не подчиняясь воле Рона. От его языка…

- Это как немного смерти, – сказал Рон. – Сначала ты умираешь, когда видишь его в толпе. Потом – когда он входит в тебя первый раз. И еще – когда кончаешь и чувствуешь, что он весь в тебе, на тебе, вокруг тебя. А последний раз – когда за ним закрывается дверь, и ты остаешься один на один со всем этим дерьмом.

10.45 утра по Гринвичу

К церкви начали съезжаться гости, и Уизли достал из кармана мантии аврорский омнинокль с десятикратным увеличением. В этом кругу аппарировать на подобные мероприятия считалось дурным тоном – элегантные экипажи-порталы материализовывались из воздуха один за другим, мягко подкатывали к воротам и высаживали гостей. Рон еле успевал щелкать кнопкой колдозаписи.

Он узнавал далеко не всех. Но сумел разглядеть Гойлов, Паркинсонов, Ноттов.

Рон, как и Гарри, не сомневался, что никаких “подозрительных” среди гостей Малфоев не будет. Рисковать с трудом восстановленной репутацией это расчетливое семейство не стало бы ни за какие деньги. Но Министр решил подстраховаться – даже спустя годы вдолбленная Моуди наука под девизом “подозревай всех!” давала свои плоды.
Впрочем, Уизли не жалел. Он сам выпросил у Гарри эту командировку. Сначала Поттер хотел отправить в Уилтшир Гестию Джонс, но Рон чуть не в ногах у друга валялся.

Он сам не знал – чего ради идет на эту пытку ожиданием. Может быть, хотел убедиться, что свадьба – неотвратимо наступающая реальность. Или надеялся, что она не состоится.

- Я женюсь, – сказал Малфой, дымя сигареткой. – Тридцатого. На Бельтайн.
- Чего? – Рон поднял тяжелую голову с подушки. – Как это? А я?
- А ты уже полтора года женат, между прочим, – с раздражением ответил Драко. – Мне двадцать четыре. Пора подумать о наследнике. Остепениться пора, Уизел, понимаешь?

В его голосе тогда прозвучала непонятная озлобленность. Чувствовалось, что решение остепениться принимал не Драко. Рон вспомнил ледяные глаза Люциуса Малфоя и передернулся в ознобе.

Он никогда не спрашивал, как Драко к нему относится. Почему-то Рону казалось, что Малфою абсолютно наплевать, женат его любовник или нет. Уизли вообще был уверен, что для Драко он всего лишь один из многих. И что все их встречи – реализация долговременного плана по унижению его лично. Драко бывал то груб, то удивительно нежен, то безобразно тороплив. А еще он делал подарки – в своем фирменном стиле, разумеется.

После первой встречи он сунул Рону в кошелек пятьдесят галлеонов с категорическим требованием купить приличные брюки. “Не хочу, чтобы меня видели рядом с оборванцем!” – фраза была всем одновременно: утверждением, что свидание не последнее, насмешкой над вечной бедностью Уизли, требованием потратить эти деньги на себя, а не на кого—то другого.

В следующий раз Малфой заявил, что к