Gennady Neyman

0cm 10pt">- Северус обещал помочь, - не глядя на Поттера отвечает Драко, и гриффиндорцу становится не по себе.

- Профессор Снейп? – неверяще спрашивает он. – Но как?

- У меня есть его портрет. Небольшой, - Малфой отвечает нехотя. – Я… я советовался с ним. Он будет нас консультировать.

- Значит, ты уже думал об этом, - потрясенно шепчет Гарри. – Думал, даже обсуждал это с ним. И не сказал мне ни слова. Как ты мог?

Какое-то время Драко пристально смотрит в лицо любовника, а затем отводит взгляд.

- А что мне оставалось? – обреченно произносит он. – Я тоже не знал, что делать. Я искал какой-то выход. Этот показался мне единственно возможным.

Слякотная осень все никак не может перейти в зиму, хотя на календаре уже начало декабря. У старшеклассников начинаются полугодовые экзамены. Даже гриффиндорцы, большая часть которых не отличается усердием, вынуждены просиживать в библиотеке целыми днями. Это дает Драко и Гарри возможность встречаться вдали от посторонних глаз, которой они пользуются, старательно скрывая друг от друга подступающее отчаяние. Их поцелуи всегда горьки, а секс нетороплив и безумно нежен. Они не изменили своего решения – и Гарри на людях подчеркнуто ласков с Джинни, а Драко пишет Астории любовные письма почти каждый вечер.

Блейз по-прежнему согревает для Драко постель, но их отношения постепенно сходят на нет - вопреки желаниям Забини и в полном согласии с желаниями Малфоя. Он еще позволяет Блейзу целовать и ласкать себя перед сном - и только, отговариваясь усталостью и чувствами к юной невесте. Впрочем, он утешает Забини тем, что после экзаменов, когда все вернутся с рождественских каникул, их отношения возобновятся.

“Надо немного отдохнуть”, - говорит он, и Блейз верит, потому что ему очень хочется верить Драко.

Самая большая проблема Гарри – убедительно отказаться от рождественских каникул в Норе. Эту неделю Драко и Поттер собираются провести в Малфой-мэноре, и нужен убедительный предлог.

Выход, как всегда, находит слизеринец. Он отпрашивается на один день у профессора МакГонагалл в Лондон для встречи с поверенным. А через два дня, в субботу, во время завтрака перед Гарри садится усталая взъерошенная сова. Поттер с невнятным возгласом протягивает письмо друзьям. Недешевый пергамент, дрожащий старческий почерк.

<i>“Дорогой Гарри! Долгое время я считал, что остался один на этом свете после того, как мой троюродный брат отошел в лучший мир. И вот, совсем недавно мой адвокат обнаружил, что первая жена моего брата в 1910 году заключила второй брак с неким Патриком Поттером. У них родился сын Карл, ставший впоследствии отцом Джеймса Поттера. Таким образом, ты, Гарри, хотя и не являешься моим кровным родственником, но, тем не менее, я считаю тебя своим праправнуком. Увидев недавно твои колдографии в газете, я еще более укрепился в этом своем мнении – ты очень похож на моего любимого брата Бернарда. Приглашаю тебя в свой замок под Миланом на рождественские каникулы. Мне бы хотелось познакомиться с моим последним родственником, снискавшим себе столь громкую славу, и единственным наследником моего состояния. С любовью, Теофилус Корнелиус Мей”. </i>

Когда за столом Гриффиндора раздаются возбужденные голоса, Драко опускает голову, пряча ухмылку. Письмо они с Гарри сочиняли вместе. Что-что, а врать Поттер научился у Малфоя в совершенстве – и теперь уверенно лжет, что обязательно должен поехать на встречу с древним прапрадедушкой, которому, наверное, двести лет. Джинни огорчается, грязнокровка рассуждает о возможной ловушке недобитых Пожирателей смерти, а Уизел сидит злой и взлохмаченный – огромное состояние опять досталось кому-то другому.