Gennady Neyman

0cm 0cm 10pt"> 

Когда в зелье падает шесть капель слез вейлы, оно бурно вскипает и принимает темно-синий цвет. Драко поспешно вынимает деревянную мешалку, с которой тонкой струйкой стекает густая жидкость, и смотрит на часы.

- Все, - негромко говорит профессор Снейп. - Судя по цвету, все сделано правильно. Теперь только кровь через шестьдесят часов, и зелье можно использовать.

Он не говорит о волосе Джинни, но Малфой и сам знает, что его можно добавить в любое время – точно так же, как добавляют волос в многосущное зелье. Он рассчитывает сделать это, когда Поттер будет спать.

Магический огонь медленно гаснет под котлом. Состав исходит сладковатым паром, в нем словно плавают искры. Когда в зелье попадет кровь, оно станет золотисто-рыжим.

- Драко, ты засек время? – сухо спрашивает профессор Снейп. – Ровно через шестьдесят часов.

- Да, Северус, - тихо отвечает Малфой. – Было три минуты первого.

Все эти бесконечные часы Поттер провел в подземелье молча. Он приносил Драко воду, когда тот на несколько минут отрывался от зелья, вытирал ему взмокший лоб салфеткой, чтобы горячий пот не упал в котел, до крови сбил пальцы, растирая в ступке кость тестрала. Он очень боится – но не подает вида, потому что трусить рядом с Драко и профессором стыдно.

- Идем спать, - устало говорит Малфой, и Гарри покорно идет за ним в спальню.

У них осталось только шестьдесят часов на любовь, но Драко засыпает, вымотанный многочасовым напряжением, едва коснувшись головой подушки, и Поттер до утра сидит рядом, сторожа его тяжелый сон и время от времени целуя бледный холодный лоб.

Драко открывает глаза, когда в окна уже льется бледный зимний свет, - за стеклом медленно, как на испорченной колдографии, кружатся и падают крупные снежные хлопья. Рядом, неловко свернувшись на самом краю кровати, спит Поттер, чье лицо кажется усталым даже во сне. Приподнявшись на локте, Малфой долго рассматривает знакомые черты, удивляясь тому, как мало он их, оказывается, знает.

Тяжелые веки с голубоватыми прожилками, широкие, почти сросшиеся брови, нос с горбинкой – но не природной, это след от удара ботинком, и Драко испытывает внезапный стыд за свою давнюю жестокость. Дужка очков навсегда впечаталась в переносицу, оставив на ней красноватую вмятинку. А от крыльев носа к губам спускаются две горькие складки – пока еще слабо заметные, но со временем они превратятся в две глубокие морщины.

Со временем.

Малфой задумывается. В том, будущем, времени их с Гарри не будет. Нет, они будут, конечно, но не вместе. Судьба сведет их еще не раз, магический мир тесен, но уже не останется ни душевного трепета, ни горячей сладкой тяжести внизу живота, ни выматывающих до отупения эмоций. Просто двое мужчин, не понимающих, что их могло когда-то связывать.

Наклонившись ниже, Драко касается пальцем тугих, потрескавшихся губ Гарри. Он никогда больше не сможет позволить себе такую ласку. Ни обнять, ни прижать к себе, ни даже просто взять за руку. Чуть больше двух суток – и они проснутся чужими людьми, в разных домах и в разных постелях. Время неумолимо, и даже хроноворот здесь не поможет – можно вернуться в прошлое, но прошлое нельзя при этом вернуть.

Не удержавшись, Драко порывисто обнимает спящего, пряча лицо в мятой ткани мантии. Мелькает сумасшедшая мысль – спуститься в подземелье, опрокинуть котел с остывающим зельем, оставить