Gennady Neyman

Жили-были старик со старухой. То есть когда-то давно они были молодыми и красивыми. Но родился у них сынок. По старой традиции нарекли его Иваном и позвали на крестины всех соседей. Всех, да не всех. Как водится, забыли про старую ведьму из Замороченного леса. Но ведьма сама явилась, не звана-не ждана, явилась и со злости, что не хватило ей места за праздничным столом, взяла да и вынула у новорожденного мозги. А взамен напихала прошлогодней травы и прелых листьев. Вот и вырос Иван дурак-дураком. И родителей собственной дуростью раньше времени состарил. За что бы Иван не взялся - все у него по-дурацки получалось. Дрова решит наколоть - от силы дурной топорище сломает. Воду соберется принести - ведро в колодце сдуру утопит. Крышу в курятнике возьмется чинить - провалится и половину кур передавит.

Надоело старикам от сына-дурака разор терпеть, они его и выгнали. "Иди, - сказали, - И пока ума не найдешь, не возвращайся".  Поклонился Иван-дурак родному порогу и пошел, куда глаза глядят. А поскольку глаза у него со вчерашнего похмелья глядели в разные стороны, то не в город он отправился, куда умные из деревни идут, не в сельсовет, куда не очень умные попадают, а пошел Иван прямиком в Замороченный лес без пути, без дороги.

Шел-шел и дошел до избушки той самой ведьмы, что мозги у него когда-то отняла. Вот бы тут Ивану взять колдунью за шкварник, вытрясти из нее свой ум, да домой воротиться. Ан нет. Померла старуха-то, отравилась собствннным приворотным зельем, для какой-то деревенской вдовушки сваренным. Погоревал Иван, что спроса с мертвых нету, да и пошел дальше. Только прихватил у старухи пару бутылок из комода на всякий случай, с чем - неизвестно, но вдруг пригодится.

Долго ли шел, коротко, а дошел Иван до развилки трех дорог. Стоит на развилке камень, что-то на камне написано. Сверху сидит человек довольно странный - волосы черные, глаза узкие, ноги кривые, и одет человек в шубу, хотя жара стоит такая, что дождь до земли не долетает, по дороге испаряется.

- Ты кто ж такой будешь, - спрашивает Иван. - И что здесь делаешь?
- Буду я еврей, - человек отвечает, - А пока я, однако, чукча дурная. Сижу вот, жду, вдруг найдется грамотный, который мне прочитает, что на этом камне написано.

Разговорились Иван с чукчей. Оказывается, обидно чукче стало, что все про него анекдоты рассказывают, будто бы глупее чукчи в мире никого не найти. Решил чукча умным стать. Узнал у шамана, что есть на свете такой народ - евреи. Живут они где-то далеко, в стране под названием Эрец Исраэль, весь мир евреи перехитрили, всех умных обманули. А стать евреем можно, хотя и тяжело. Надо дойти до той страны и попросить сделать обрезание. Тут-то сразу умным и станешь, в евреи и попадешь. Вот чукча и пошел, только по дороге заблудился.

- А что они обрезают? - заинтересовался Иван.
- Не знаю, однако, - пригорюнился чукча, - только хочу шибко умным стать. Надоело, что все дразнятся.
- Пойдем вместе, - решил Иван, - я тоже ума ищу.

Слез чукча с камня, стал Иван по слогам читать, что на камне написано.

Нехорошее выходило. Будто бы налево пойдешь - жизнь потеряешь, направо пойдешь - коня потеряешь, а прямо пойдешь - женят тебя без твоего согласия на принцессе и будешь всю жизнь в принцах-консортах маятся, так и помрешь, с одним титулом без власти.

Подумали Иван с чукчей и решили пойти направо. Коней у них все равно не было, невелик получался и урон.

Завела их дорога в какую-то глухомань. С одной стороны болото, с другой стороны бурелом, а посередине сидит Соловей-разбойник - рожа страшная. И кругом лошадиные кости валяются.

- Ну-ка, - закричал Соловей-разбойник, - отдавайте мне ваших коней.
- Разуй глаза, - говорит ему Иван, - где ж ты коней видишь? Нет у нас ничего. Так что посторонись, дай пройти, некогда нам тут с тобой лясы точить.

Не поверил Соловей-разбойник, ближе подошел, смотрит, и правда - нет коней ни у чукчи, ни у Ивана. Одна шуба лохматая, да из карманов у Ивана две бутылки торчат.

- Тогда выпить дайте, - взмолился Соловей-разбойник, - сто лет тут сижу, сырой кониной питаюсь. Изжога замучила.

Пожалел Иван разбойника, дал ему одну бутылку. Выпил Соловей-разбойник содержимое одним глотком и тут же в чукчу влюбился с первого взгляда. В бутылке-то зелье приворотное было.

Так и пришлось им дальше втроем идти. Впереди Иван с чукчей, а сзади Соловей-разбойник влюбленный тащится, развлекает их песней модного певца Крекерова "Ой, мама, дубадам, дубадам".

Идут-идут, а только никакой Эрец Исраэль впереди не видать. Одни деревушки заброшенные, поля заросшие и дороги нехоженные. Устали путешественники, уселись на травку перекусить. Соловей свистом разбойничьим пару куропаток