Gennady Neyman

полезет, будешь делать все, что приказывают, мгновенно и молча. Тебе ясно?
- Ясно, - прошептал Рей, пытаясь высвободиться из железной хватки.
- Вот и славно, - удовлетворенно сказал Рон, разжимая пальцы. – Водички хочешь попить?
Пока Уизли объяснял мальчишке основные принципы субординации, Драко устроился на привычном месте, скинув куртку. Стажер с обиженным сопением лег рядом и скосил глаза на левое запястье Малфоя, пытаясь увидеть Метку.
Драко усмехнулся. На руке давно уже остались только еле заметные беловатые шрамы, которые на светлой коже разглядеть было почти невозможно.
- Смотри, - негромко сказал он, осторожно раздвигая заросли каких-то колючих кустов. – Прямо под нами брод. Обычно они лезут там. Видишь, обломки валяются в воде? Мы магглов не снимаем, а вот они нас отстреливать пытаются, так что старайся не высовываться. Щиты мы ставим только в случае атаки.
- Понял, - буркнул Рей. – Постараюсь не высовываться.
- Вот-вот, - серьезно произнес Рон, усаживаясь в тени. – Постарайся. А то в каждом пополнении обязательно находится дурачок, считающий себя незаметным.
- И что? – повернулся к нему новобранец.
- Ничего, - спокойно ответил на вопрос Рональд. – Хороним с почестями, как полагается.
Парень издал горлом странный звук и вжался в песок. Драко уткнул нос в руку, чтобы не рассмеяться. Уж больно потешно выглядела попытка Рея изобразить из себя муравьиного льва.
 
День прошел спокойно, хотя новобранец дергался даже от пролетавших над головой воробьев. Драко доходчиво и без нервов объяснял парню его ошибки, учил концентрировать внимание на определенном участке и расслабляться на пятиминутный отдых, показывал, как нужно двигаться на их небольшом укрытом пятачке, чтобы не привлекать внимание противника. Короче, по давнему молчаливому уговору с Роном, выполнял роль наставника. Уизли никогда не хватало терпения объяснять мальчишкам все премудрости суточных дежурств.
Иногда Рон думал, что из Драко получился бы неплохой учитель в том же Хогвартсе, – слизеринец никогда не выходил из себя и не начинал, подобно самому Уизли, размахивать кулаками.

Сменив Рея и Малфоя, Рыжий вдруг осознал, что самообладание Драко теряет только с теми, кто ему хорошо знаком. Другими словами, со своими. Все они, гриффиндорцы и слизеринцы девяносто седьмого года выпуска, сейчас были “свои”. И Чарльз, конечно же.
Это было странное чувство – вдруг понять свое единство с людьми, которых когда-то считал врагами. Рон припомнил школьные стычки, драки, вечное соперничество. Спустя годы все казалось игрой, по-детски жестокой и бессмысленной. Но эти “игры” в конечном итоге развели бывших школьников по разные стороны баррикад.

Он и Гарри пришли тогда на суд над молодыми Пожирателями Смерти. Несколько парней, почти мальчишек, две девушки – скованные между собой магической цепью и под охраной авроров. Драко стоял чуть в стороне от остальных, безразлично оглядывая зал. Рон не мог рассмотреть выражение лица Малфоя, но хорошо видел его позу – Драко скрестил руки на груди и вскинул голову.
Слушанья были короткими: имя, год рождения, перечень преступлений и приговор. Для большинства осужденных преступлением оказалась только Метка на руке. Лишь Малфою и еще одному парню суд инкриминировал участие в военных действиях на стороне Волдеморта.
Рон помнил, как свирепо радовался тому, что вся оставшаяся жизнь Драко пройдет не в шикарном поместье, а в крохотной темной камере Азкабана. И закончится там же.
Гарри, однако, был тих и задумчив.
После суда они пошли посидеть в “Дырявый котел”, Рон предложил выпить за правосудие, которое наконец-то свершилось. Но Гарри посмотрел на друга как-то странно и отказался. На вполне логичный вопрос “почему?” он с силой провел руками по лицу и сказал:
- Не люблю плясать на могилах.
И Рон подавился огневиски, представив Драко заживо похороненным в каменном мешке. Тогда Уизли впервые задумался об ошибках и цене, которую за эти ошибки приходится платить.

В следующий раз он увидел Драко только после амнистии, и то на колдографии.
Репортеры тогда слетались на побережье вороньем, встречая каждую группу бывших заключенных. Пропустить освобождение Малфоев папарацци, разумеется, не могли.
Рон помнил, как поразило его тогда застывшее, безжизненное лицо Драко. Не лицо – посмертная маска долго голодавшего и донельзя измученного человека.
На Базу Малфой явился уже привычным змеенышем  – почти прежним. Почти.

Ночь медленно ползла по холмам, стирая детали рельефа и зажигая огни в долине. Внизу серебрилась река.
Полнолуния Малфой не любил – блики от воды мешали наблюдать, а свет больше помогал нападавшим, чем защитникам.
Где-то за спиной похрапывал Уизли, тихо сопел утомившийся от первого дежурства мальчишка, и оставшийся в одиночестве Драко мог сосредоточиться на своих мыслях.

Он не видел выхода из создавшейся ситуации.
Точнее, выход был – уехать, но бросить все и вернуться в имение Малфой не мог. Здесь, на границе, он чувствовал себя нужным, здесь была жизнь, о которой он почти забыл за восемь лет