Да, подтверждаю, Господи – любил!
И, черт возьми, ни капли не жалею!
Вы здесь: Басни / Как Иван-дурак ума-разума набирался

Как Иван-дурак ума-разума набирался

Жили-были старик со старухой. То есть когда-то давно они были молодыми и красивыми. Но родился у них сынок. По старой традиции нарекли его Иваном и позвали на крестины всех соседей. Всех, да не всех. Как водится, забыли про старую ведьму из Замороченного леса. Но ведьма сама явилась, не звана-не ждана, явилась и со злости, что не хватило ей места за праздничным столом, взяла да и вынула у новорожденного мозги. А взамен напихала прошлогодней травы и прелых листьев. Вот и вырос Иван дурак-дураком. И родителей собственной дуростью раньше времени состарил. За что бы Иван не взялся – все у него по-дурацки получалось. Дрова решит наколоть – от силы дурной топорище сломает. Воду соберется принести – ведро в колодце сдуру утопит. Крышу в курятнике возьмется чинить – провалится и половину кур передавит.

Надоело старикам от сына-дурака разор терпеть, они его и выгнали. "Иди, – сказали, – И пока ума не найдешь, не возвращайся". Поклонился Иван-дурак родному порогу и пошел, куда глаза глядят. А поскольку глаза у него со вчерашнего похмелья глядели в разные стороны, то не в город он отправился, куда умные из деревни идут, не в сельсовет, куда не очень умные попадают, а пошел Иван прямиком в Замороченный лес без пути, без дороги.

Шел-шел и дошел до избушки той самой ведьмы, что мозги у него когда-то отняла. Вот бы тут Ивану взять колдунью за шкварник, вытрясти из нее свой ум, да домой воротиться. Ан нет. Померла старуха-то, отравилась собствннным приворотным зельем, для какой-то деревенской вдовушки сваренным. Погоревал Иван, что спроса с мертвых нету, да и пошел дальше. Только прихватил у старухи пару бутылок из комода на всякий случай, с чем – неизвестно, но вдруг пригодится.

Долго ли шел, коротко, а дошел Иван до развилки трех дорог. Стоит на развилке камень, что-то на камне написано. Сверху сидит человек довольно странный – волосы черные, глаза узкие, ноги кривые, и одет человек в шубу, хотя жара стоит такая, что дождь до земли не долетает, по дороге испаряется.

– Ты кто ж такой будешь, – спрашивает Иван. – И что здесь делаешь?

– Буду я еврей, – человек отвечает, – А пока я, однако, чукча дурная. Сижу вот, жду, вдруг найдется грамотный, который мне прочитает, что на этом камне написано.

Разговорились Иван с чукчей. Оказывается, обидно чукче стало, что все про него анекдоты рассказывают, будто бы глупее чукчи в мире никого не найти. Решил чукча умным стать. Узнал у шамана, что есть на свете такой народ – евреи. Живут они где-то далеко, в стране под названием Эрец Исраэль, весь мир евреи перехитрили, всех умных обманули. А стать евреем можно, хотя и тяжело. Надо дойти до той страны и попросить сделать обрезание. Тут-то сразу умным и станешь, в евреи и попадешь. Вот чукча и пошел, только по дороге заблудился.

– А что они обрезают? – заинтересовался Иван.

– Не знаю, однако, – пригорюнился чукча, – только хочу шибко умным стать. Надоело, что все дразнятся.

– Пойдем вместе, – решил Иван, – я тоже ума ищу.

Слез чукча с камня, стал Иван по слогам читать, что на камне написано.

Нехорошее выходило. Будто бы налево пойдешь – жизнь потеряешь, направо пойдешь – коня потеряешь, а прямо пойдешь – женят тебя без твоего согласия на принцессе и будешь всю жизнь в принцах-консортах маятся, так и помрешь, с одним титулом без власти.

Подумали Иван с чукчей и решили пойти направо. Коней у них все равно не было, невелик получался и урон.

Завела их дорога в какую-то глухомань. С одной стороны болото, с другой стороны бурелом, а посередине сидит Соловей-разбойник – рожа страшная. И кругом лошадиные кости валяются.

– Ну-ка, – закричал Соловей-разбойник, – отдавайте мне ваших коней.

– Разуй глаза, – говорит ему Иван, – где ж ты коней видишь? Нет у нас ничего. Так что посторонись, дай пройти, некогда нам тут с тобой лясы точить.

Не поверил Соловей-разбойник, ближе подошел, смотрит, и правда – нет коней ни у чукчи, ни у Ивана. Одна шуба лохматая, да из карманов у Ивана две бутылки торчат.

– Тогда выпить дайте, – взмолился Соловей-разбойник, – сто лет тут сижу, сырой кониной питаюсь. Изжога замучила.

Пожалел Иван разбойника, дал ему одну бутылку. Выпил Соловей-разбойник содержимое одним глотком и тут же в чукчу влюбился с первого взгляда. В бутылке-то зелье приворотное было.

Так и пришлось им дальше втроем идти. Впереди Иван с чукчей, а сзади Соловей-разбойник влюбленный тащится, развлекает их песней модного певца Крекерова "Ой, мама, дубадам, дубадам".

Идут-идут, а только никакой Эрец Исраэль впереди не видать. Одни деревушки заброшенные, поля заросшие и дороги нехоженные. Устали путешественники, уселись на травку перекусить. Соловей свистом разбойничьим пару куропаток наземь сшиб, Иван-дурак хвороста насобирал, а чукча трением огонь добыл. Ощипали молодцы дичь, на углях запекли, подкрепились, водой из ручья запили и спать на траву завалились – утомились от дальней дороги.

В ту пору проезжала мимо Василиса-Премудрая со свитой. Глянь – спят в ее владениях три неумытых-неухоженных мужичка. Велела Василиса охране всех троих схватить, связать и вечером к ней на допрос доставить. Пока Иван-дурак с чукчей глаза продирали, пока Соловей-разбойник со сна икал – повязала их охрана, рты заткнула и во дворец к Василисе притащила.

Сидит Василиса на высоком троне, семечки лузгает, пленников разглядывает. И они на нее таращатся – страшна Премудрая, словами не рассказать. В кошмарном сне приснится – забудешь, как тебя зовут-окликают.

Доела Василиса последние семечки, отряхнула платье от шелухи и допрос начала. Говорить одному Ивану-дураку разрешила. Он ей и поведал всю правду, мол, они с чукчей идут за умом в далекую страну евреев, а Соловей-разбойник случайно по дороге прибился, приворотного зелья отведав. Загорелась Василиса, услышав про приворотное зелье, чай, пятьдесят лет прожила – а никто в нее, разумницу, не влюбился. Впору имя на Бабу-Ягу менять. Вытащила она из кармана у Ивана вторую бутылку и стала думать – кому ж ее споить. У чукчи ноги кривые, Соловей-разбойник в другого влюблен, один Иван-дурак остался. Рассудила Василиса, что ее ума на семью хватит и решила Ивана в себя влюбить.

Как Иван ни отнекивался – а разлила Василиса зелье по высоким бокалам, один сама выпила, второй слуги Ивану в рот влили. Не успел Иван питье проглотить, завопила Василиса и велела всех троих с глаз прогнать долой. В бутылке-то отворотное зелье оказалось.

Вышвырнули слуги путешественников за ворота, да еще пинков надавали по Василисиному приказу. В отместку Соловей-разбойник свистом все окна во дворце поразбивал. Иван-дурак хотел Соловью посочувствовать – зелье-то даром пропало, жаль, что раньше не знали, но разбойник гордо от сочувствия отказался, сказал, что никогда раньше ни в кого влюблен не был, поэтому хочет насладиться новыми ощущениями до конца. При этих словах чукча смутился и поплотнее завернулся в свою шубу. Однако Соловей-разбойник вел себя смирно – вздыхал да улыбался. И только.

Недолго, однако, совместный путь их продолжался. Посреди чистого поля налетела на путешественников сила вражья, Кощеева. От Василисиной темницы очухаться не успели – перед мрачные Кощеевы очи угодили.

Расхаживает Кощей по зале, костями гремит, челюстями причмокивает – допрос ведет: кто такие, куда направляются, в чем провинились.

Бухнулся Иван на колени, взмолился:

– Не губи ты нас, лиходей-Кощеюшка, и так мы в жизни счастья не видали, дай хоть свой срок человеческий прожить.

Засмеялся Кощей, забулькал. "Дурак ты, Иван, сразу видно. Миновали времена, когда нежить людей за просто так губила. И я, Кощей, не враг теперь человекам, а лучший друг. Состою депутатом в Думе от одномандатного округа, борюсь за права трудящихся граждан".

Покачал головой Иван-дурак, да и пожалел Кощея:

– Плохо вам, – говорит, – На целый округ – и всего одна… эта…

Тут все Кощеево войско от смеха по полу покатилось, а Кощей так засмеялся, что летучие мыши на километр окрест поднялись со своих мест и улетели.

Так или иначе, а решилось дело миром и с Кощеем. Соловья-разбойника уговорил он к себе телохранителем пойти – на мотоцикле перед кощеевым автомобилем ехать и свистом пешеходов предупреждать. Чукче Кощей рассказал, что нашли у него в стойбище нефть с газом, уголь с алмазами, а лосось нынче и так в цене. Так что ума чукче большого не надо – сиди и греби деньги совковой лопатой. Все теперь уважать будут.

Одному Ивану ничего Кощей сделать хорошего не смог. Достал тогда Кощей из сундука черный грязный камень и на землю его бросил.

– Иди, Ваня, за этим Колобком, он дорогу в Эрец Исраэль знает. Съесть его нельзя – за тыщу лет зачерствел Колобок, да и в грязи извозился до неузнаваемости, но качеств своих не потерял – по любому бездорожью нужную дорогу найдет.

Распрощался Иван-дурак со своими друзьями, Кощею спасибо сказал и пошел дальше один.

Быстро сказка сказывается, дошел-таки Иван до границы земли Русской. Глядь, сидит на земле около пограничного столба старая страшная нищенка, подаяние просит.

– Куды ты, Ванюша, путь держишь?

Удивился Иван, что нищенка его имя знает, однако ответил вежливо и с почтением:

– Иду я, бабушка, за умом-разумом в далекую страну Эрец-Исраель, там умные люди мне обрезание сделают, и сразу у меня в голове мозгов прибавится.

Заохала нищенка, заахала.

– Это кто ж тебе такую глупость насоветовал? Да знаешь ли ты, дурачина, что тебе там отрежут? Кому ж ты потом свой ум-то передашь?

Испугался Иван:

– Да ты-то кто такая, что все на свете знаешь?

Встала нищенка, во весь рост выпрямилась и говорит гордо:

– Я – Родина, мать твоя. А страшная и нищая – из-за того, что ты по свету бродишь, во благо мне не работаешь, богатство мое трудом не преумножаешь. Так что бросай ты свою глупую затею – иди да работай в поте лица. А то стыдно мне в отрепьях ходить.

Делать нечего – коли Родина-мать сказала, пришлось выполнять.

Пошел Иван-дурак назад, долго шел, все ноги истоптал – хорошо, Колобок дорогу показывал. Добрел из последних сил до друга-чукчи. Сидит чукча в чуме на сундуках с деньгами, совковой лопатой гребет, толстый стал, важный, еле Ивана-дурака признал. Уговорами-разговорами выпросил Иван у чукчи денег – фермерское хозяйство завести. На год кредит получил, да с процентами – по дружбе – небольшими. Всего-то половину урожая и должен был за кредит Иван отдать.

Вернулся Иван в родную деревню, прикупил земли и посеял репу. Уродилась репа большая да сладкая. Продал Иван репу на рынке – и кредит вернуть хватит денег, и проценты, и на развитие хозяйства еще останется. Глядь – стоит у большого красивого дома Родина-мать. Похорошела, расцвела, в наряд модный оделась, пальчиком Ивана к себе манит:

– Ну, Ванюша, славный я тебе совет дала? А еще один совет хочешь? Купи у меня дорогих бумажек государственных – по рублю листик, а через три месяца ты за эти бумажки с каждого рубля от меня три получишь.

Опять Иван-дурак поверил, купил на всю прибыль у Родины-матери дорогих бумажек, едет домой, жизни радуется.

Дома спрятал Иван государственные бумажки в глиняный горшок, закопал горшок в огороде – для сохранности.

А ночью затрясся дом, ходуном заходил – вломились к Ивану Кощеевы слуги. "Батюшку нашего, Кощея, – говорят, – из Думы поперли, неприкосновенности лишили, так мы теперь опять разбойничаем. Крыша у тебя есть?"

– Да вот, – Иван отвечает, – Над головой.

– Дурак ты, Иван, – развеселились разбойники. – Раз нет у тебя крыши – мы твоей крышей будем. Так что отдавай нам половину того, что у тебя есть – в уплату. А не отдашь – мы твою репу по весне всю вытопчем, дом сожгем, останешься в одних штанах драных.

Делать нечего – пришлось Ивану разбойникам половину нажитого имущества отдавать. Бывший дружок – Соловей – по секрету шепнул, что это еще ничего – половина. У других все до последней хворостины отнимали.

Остался у Ивана домик, печка, поле, да горсточка семян реповых в кармане. Потужил Иван, делать нечего, надо как-то дальше жить. Только-только репу в огороде посеял, курьер от чукчи нагрянул – срок подошел кредит отдавать и с процентами. Описали исполнители Иваново имущество в счет долга и выгнали его из дома.

Вспомнил Иван про горшок с бумажками дорогими. Прокрался ночью на огород, выкопал сокровище и утром в город кинулся – к Родине-матери.

– Вот, – говорит, – матушка, ты говорила – через три месяца я по три рублика на каждый вложенный за бумажки получу, а уже полгода прошло, плати матушка.

Развела Родина-мать руками:

– Нечем мне тебе платить, Ваня. Больно много вас, желающих. А казна у меня поистощилась на наряды, да на приемы. Ты в очередь запишись, лет через пятьдесят как раз и получишь.

Плюнул Иван в сердцах, хлопнул бумажки об землю и ни с чем из города пошел. По дороге завернул в Замороченный лес, нашел в избушке у ведьмы бутылку с приворотным зельем, да, не долго думая, и опоил им какую-то иностранку.

Женился на ней и уехал – то ли в Австрию, то ли в Австралию, то ли в вольный город Амстердам.

К оглавлению раздела

  • Авторские права

    Все материалы, опубликованные на данном сайте являются частной интеллектуальной собственностью Геннадия Неймана.

    Нарушение Авторских Прав влечет административную и/или уголовную ответственность.

  • Соглашение

    Любое использование, тиражирование в электронном или бумажном виде без письменного разрешения Геннадия, а так же любое модифицирование – являются нарушением Авторских Прав. При получении разрешения и републикации материалов – ссылка на настоящий портал – обязательна!

  • Дополнительно

    • Глоссарий
      Полный, отсортированный по алфавиту, перечень всех размещенных произведений.
    • Галерея
      Коллажи и рисунки к произведениям Геннадия.
Copyright © 2007-2017. Геннадий Нейман. Все права защищены. Политика cookie.
 Наверх
Top