Да, подтверждаю, Господи – любил!
И, черт возьми, ни капли не жалею!
Вы здесь: Фанфики / День Летучей мыши

День Летучей мыши

Предупреждение

18+Данный материал может содержать сцены насилия, изложения материалов противоречащих вашему вероисповеданию, сексуальные сцены, описание однополых связей и/или других недетских отношений (18+).

Продолжая чтение настоящего текста, я автоматически соглашаюсь с тем, что предупрежден(а), достиг(ла) возраста совершеннолетия и полностью осознаю свои действия!

Технические данные

Автор (псевдоним): барон де Куртнэ
Рейтинг – 18+
Пейринг – ЛМ/СС/НМ/ГП/ДМ
Жанр – Драма
Дисклеймер: Все права на персонажей и сюжет «Гарри Поттера» принадлежат Дж.К.Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает. Предупреждения: Смерть персонажа

9-й Лунный день.
Символ – летучая мышь.
Критический день. Энергетика этих лунных суток отрицательно влияет на человека. Возможны тревоги, страхи, мрачные мысли. Следует опасаться обмана и всевозможных искушений. В этот день очень легко поддаться иллюзиям и обольщениям.
(Лунный календарь. Август, 1998)

Какое-то время после Битвы Люциус засыпал и просыпался с обезличенным словом-мыслью «ненавижу». Затем слово-мысль обрело форму и имя.

«Ненавижу Северуса Снейпа».

— Он спас нашего сына, – напомнила Нарцисса на следующий день после того, как «Ежедневный Пророк» опубликовал список героев, награжденных Орденами Мерлина.

Северус Снейп, профессор зельеварения, числился в списке четвертым – после проклятого Поттера, проклятого Дамблдора и распроклятого Лонгботтома.

— Если бы он не предавал нас каждый день и каждый час – никого не пришлось бы спасать! – рявкнул Люциус.

Нарцисса надменно поджала тонкие губы и ничего не ответила. Впрочем, Люциус ответа не ждал. Природа славно посмеялась над сестрами Блэк: предательнице крови Андромеде достались мозги, сумасшедшей Беллатрикс – магическая сила и темперамент, красавице Нарциссе – любовь к сыну и дорогим побрякушкам.

Драко, слава Мерлину, остался жив, драгоценности тоже не пострадали, а все остальное Нарциссу не волновало. Поэтому она бросила скомканную салфетку на стол и встала, не допив свой утренний кофе. Четверть часа спустя Люциус услышал шум каминного пламени – супруга покинула Малфой-мэнор, вероятно, намереваясь искать утешения в какой-нибудь ювелирной лавке.

— Дура, – хмуро сообщил он своему отражению в серебряном кофейнике и хлопнул ладонью по столу, вызывая домовика. – Убери тут все. Если Драко появится – сообщишь мне, я буду в кабинете.

Сын еще вчера сказал, что намерен праздновать день рождения в Лондоне в компании приятелей. Его, как и Нарциссу, на первый взгляд ничто не волновало – Драко просто радовался тому, что выжил. Мерлин свидетель, Люциус не мог его за это осуждать, мальчику досталось больше всех, он имел право забыться. Лет через пять все они – Панси, Блейз, Драко, да даже Грегори – будут вспоминать эту войну как долгий кошмарный сон. Со временем страшные подробности сотрутся из памяти, и своим детям они расскажут совсем другую историю, больше похожую на сказку. Не очень веселую, но достаточно далекую от реальности.

Люциус же ничего забыть не мог, поэтому на прикроватном столике в его спальне чередовались виски и зелье сна без сновидений. Поэтому он скрипел зубами, если слышал упоминание о Северусе Снейпе. Поэтому сжимал кулаки, представляя себе, как ломает кадык на жилистой шее покойного профессора зельеварения.

Каждый вечер «Ежедневный пророк» публиковал на своих страницах «Историю Северуса Снейпа, Принца-Полукровки» в изложении Риты Скиттер. Охочая до сенсаций негодяйка взахлеб рассказывала о том, как профессор Снейп защищал и оберегал Гарри Поттера все годы учебы в Хогвартсе. Какой прекрасной и беззаветной была любовь угрюмого зельевара к магглорожденной ведьме Лили Эванс. И как он пожертвовал своей жизнью ради спасения ее сына.

Люциус читал эти статьи, отбрасывал газету в сторону, снова хватал, читал, захлебываясь ненавистью, комкал, кидал в камин или испепелял заклятием. Сжимал ладонями голову:

— Невыносимо, Мерлин, это же невыносимо, за что?

Ответа не было, а разговаривать с мертвыми, если они не фамильные привидения или портреты, Люциус не умел.

Орден Мерлина оказался последней каплей. Он был оплачен кровью друзей и родных Люциуса, его личным годом в Азкабане, страхом и отчаянием Драко, унижением Нарциссы… Северус приложил руку ко всем провалам Пожирателей смерти, к катастрофе семьи Малфоев, к гибели великолепной идеи чистокровности, которая превыше всего. И все потому, что когда-то очень давно, более четверти века назад, он, Люциус, оказался настолько слеп, что взял нищего замкнутого полукровку под свое покровительство.

Стоило смежить веки – и перед внутренним взором появлялся тощий носатый мальчишка с грустными глазами. Это потом, спустя годы, взгляд Северуса стал жестким и безжалостно-непроницаемым, а в одиннадцать лет Снейп больше напоминал вороненка, выпавшего из теплого гнезда.

Впрочем, и Люциус в семнадцать был иным. Искренне смеялся, искренне горевал, искренне заблуждался. Оглядываясь на прошлое, он никак не мог понять, куда же делся тот веселый беззаботный щеголь, душа факультета Слизерин и любимчик Слагхорна, обаявший едва ли не всех девиц Хогвартса старше тринадцати лет.

Ах, какие споры вспыхивали в гостиной – сам Малфой, Рудольф Лестрандж, Беллатрикс, Макнейр, Селвин, не по годам умный и начитанный третьекурсник Мальсибер. Орали друг на друга до хрипоты, обсуждая Тома Риддла, приоритет чистокровности и методы политической борьбы. Снейп сидел в углу, молчал и сверкал черными глазами. А в свободное от занятий и споров время таскался за Люциусом тенью.

Малфой не помнил, чтобы тогда, на первом курсе, Северуса травили гриффиндорцы. Противостояние началось позже, достигнув пика в тот несчастный год, когда Люциус принял Метку.

Тогда он был горд оказанным доверием – Ближний круг, политические перспективы, безоговорочное одобрение отца, которое очень непросто было заслужить… Люциусу казалось, что он парит где-то выше облаков и чуть ниже солнца. Он очаровывал и покорял женщин, вызывал зависть и восхищение у мужчин, блистал на балах и в политических собраниях. Впереди его ждал брак с Нарциссой, самой красивой и самой глупой из сестер Блэк, но Люциус не переживал по этому поводу. В его окружении умных женщин не любили, ту же Андромеду на факультете всегда считали синим чулком, а ее рассказы о том, что в мире магглов женщины имеют равные права с мужчинами – опасной крамолой. Никто не удивился, когда вторая дочь Блэков вышла замуж за маггла, и вместо ее имени на семейном древе появилось уродливое черное пятно.

Бэлла, совсем недавно ставшая молодой миссис Лестрандж, но даже в браке не скрывавшая страсти к лидеру партии, принявшему имя Лорда Волдеморта, тоже не очень-то привлекала Люциуса. Он никогда не любил истеричных девчонок с фанатичным блеском в глазах и старался при первой возможности избавиться от подобных поклонниц.

Нарцисса, обожавшая драгоценности и безразличная к политике, казалась Люциусу самой подходящей партией. Кроме того, ему нравились блондинки. Так что выбор отца его вполне устраивал. Что касалось любви, то Люциус предпочитал роман с самим собой, оставляя страсти и возвышенные страдания другим.

Северуса он увидел на обручении – впервые после выпуска. Кажется, тот пришел с Мальсибером или с Селвином. С момента их последней встречи прошло почти шесть лет, Снейп заканчивал Хогвартс и, по словам Мальсибера, намеревался посвятить себя зельеварению.

Тролль знает, зачем Люциус предложил тогда оплачивать Снейпу учебу и выдавать ежемесячно двадцать галлеонов в качестве стипендии. Тот, разумеется, отказался, и уязвленный Малфой приложил все усилия для того, чтобы убедить упрямого полукровку принять предлагаемое.

Люциус тогда еще только примерял мантию покровителя-попечителя, и ему очень нравилось чувствовать себя щедрым дарителем, обеспечившим будущее талантливому, но нищему сокурснику.

Полученное Северус с лихвой отработал через пару лет – когда Абраксас свалился с драконьей оспой. Помочь ему было невозможно, Снейп мог только облегчить невыносимые страдания умирающего. Но в имении кроме хозяина оставались еще двое: Люциус и Нарцисса, которая должна была вот-вот родить.

Северус дневал и ночевал в лаборатории мэнора, весь пропах отвратительными зельями, но созданный им сложный состав надежно защитил молодых хозяев Малфой-мэнора от смертельной заразы.

Роды отстали от похорон всего на сутки и оказались на удивление быстрыми и легкими. Когда стало понятно, что младенец – мальчика согласно семейным традициям назвали Драко – абсолютно здоров, Люциус стиснул горячими пальцами ледяные руки Северуса и поклялся в вечной преданности.

Он не раскаивался в своей клятве восемнадцать с лишним лет, пока не выяснилось, что подавляющую часть этого времени Снейп был двойным шпионом, а вовсе не адептом Смерти.

Сильнее всего Люциуса задевал и обижал тот факт, что он сам ни на йоту не отступал от собственного обещания – это он-то, которого за глаза недоброжелатели называли Скользким Малфоем. Прозвище Люциус получил после первой смерти Лорда, когда всеми правдами и неправдами отбивался от судебного преследования, попутно пытаясь вытащить из этой же ямы самых близких ему людей. В том числе, Северуса Снейпа.

Вытащить получилось немногих – Бэлла, Рудольф и Рабастан, Тони Долохов, Барти, Джагсон сели в Азкабан. Каким-то чудом Люциусу – где подкупом, где шантажом – удалось смягчить им приговоры с Поцелуя дементора до пожизненного заключения. Но это было все, что он мог сделать.

Следующие десять лет прошли относительно мирно. Северус нередко гостил в мэноре, став для Малфоев эксклюзивным поставщиком зелий. Нарцисса заботилась о своей внешности так, словно от этого зависела ее жизнь. К тому же, она не хотела больше рожать. Драко рос нормальным здоровым ребенком, и как любой нормальный ребенок то болел, то разбивал локти и коленки, а иногда и голову. Люциус предпочитал после бурных вечеринок в Лондоне с приятелями антипохмельное Северуса, а не купленную в первой попавшейся лавке бурду.

За зелья Малфой платил полноценными галлеонами, будучи попечителем Хогвартса никогда не забывал о родном факультете, считал Северуса близким другом и нередко делился с ним такими вещами, о которых и с собственным отражением побоялся бы разговаривать. Причем чаще всего – в постели.

Он ценил в Снейпе правдивость, прямоту, бескомпромиссность суждений – все то, чего в самом Люциусе отродясь не было. Когда начался бардак с возрождением Лорда, Малфой искренне рассчитывал, что Северус все силы положит на то, чтобы защитить Драко от любых опасностей.

Но Северус Снейп защищал Гарри Поттера, а не Драко Малфоя. Люциус скрипел зубами, представляя себе, как унижалась Нарцисса, упрашивая вероломного друга помочь. Она, чистокровная Блэк, едва ли не на колени падала перед полукровкой, умоляя его спасти сына.

С себя Люциус вины не снимал – он тоже умел иногда быть честным, наверное, только с собой он и был честным до конца. Но его личные ошибки и трагические просчеты не могли являться оправданием для человека, которому все они, глупые Малфои, так слепо доверяли.

Какое счастье, что их оставили в покое. Конечно, в какой-то мере спасибо следовало сказать Поттеру – тот почему-то принялся рьяно защищать Малфоев, а напору гриффиндорского щенка мало кто мог противостоять. Да и Люциус на допросах в мае ни на секунду не задумался, сдавая убежища бывших соратников. Прошли те времена, когда он с улыбкой лгал аврорам об Империо Лорда. Защищать тех, кто громил его имение, радуясь опале хозяев, Люциус не собирался.

Все вместе – откровения Малфоя и защита Поттера – сработало в нужную сторону. Аврорат даже дела на Люциуса и Драко не стал заводить, пригласив их на будущие суды исключительно в качестве свидетелей. Впрочем, судить оказалось почти некого. Большая часть Пожирателей Смерти погибла под стенами Хогвартса. А всякая мелкая сошка вроде Пиритса или Крэбба-старшего, вступившая в организацию по глупости или снобизму, в самом страшном случае получала поражение в правах и временное ограничение на магию.

В общем, Люциус не считал должным переживать по поводу своего предательства – ибо его самого предали самые близкие друзья, и это делало его свободным от всех обязательств.

Глядя в окно на залитые полуденным солнцем лужайки, он краем глаза заметил сына, торопливо уходящего по одной из боковых дорожек парка куда-то в ту сторону, где ухоженная часть переходила в облагороженный и вычищенный от бурелома лес.

— Тоффи, разве я не велел доложить, когда хозяин Драко вернется?

Домовой эльф, бесшумно смахивающий пыль метелочкой из страусиных перьев, тут же упал на колени, ударившись лысой головой о ножку ломберного столика.

— Хозяин Драко запретил об этом говорить под угрозой дарования носка, сэр.

— Неужели это такая страшная тайна?- изумился Люциус. – Даже если он пришел под утро, я не намерен его ругать. Сам был молодым, помню, как мы до утра сидели в «Дырявом котле» с огневиски и покером.

— Хозяин Драко сказал, что даст Тоффи свободу, если Тоффи расскажет хозяину Люциусу, что хозяин Драко всю ночь провел в лаборатории. Но Тоффи не хочет быть свободным эльфом, сэр. Тоффи старый, он надеется умереть в Малфой-мэноре.

— Разумеется, никто тебя не выгонит на свободу, – Люциус по-прежнему ничего не понимал. – Но я же видел, что Драко вечером отправился камином в Лондон. В Лютный переулок. Да он сам мне сказал.

— У хозяина Драко закончились грачиные глаза и вяленые яйца гадюки. И плоды бешеной фасоли.

Люциус никогда не был так уж силен в зельях. Слагхорн в свое время оценил его знания на «Выше ожидаемого», хотя сам Люциус больше чем на «Удовлетворительно» не рассчитывал. Зато ему легко давались чары и всевозможные заклятия, даже Непростительные. Поэтому лаборатория Малфой-мэнора была в полном распоряжении Снейпа, а затем и Драко, который знал зельеварение намного лучше отца. Но что он мог варить ночью и почему солгал Люциусу, заявив, что оправляется в Лондон отмечать восемнадцатилетие?

К полке над еще теплыми котлами были пришпилены несколько рецептов, и Люциус наклонился, чтобы разобрать почерк. Рваный, с неоднородным нажимом и заваливающимися одна на другую буквами, словно перо выскальзывало у писавшего из руки. Люциус облизал палец и коснулся рецепта – на коже остался слабый след чернил. Рецепт был написан совсем недавно. Может быть, вчера или позавчера…

Люциус не помнил, как оказался наверху, у парадного входа в Малфой-мэнор. Дорожка, по которой четверть часа назад ушел Драко, вела в лес, к охотничьему домику. Люциус не был там сто лет – с того дня, как в имении поселился Лорд со всем Ближним кругом.

Кому Драко понес зелья? Кто написал рецепты дрожавшей от напряжения – или слабости – рукой? Отвечать на эти вопросы Люциус боялся – во всяком случае, пока не увидит все собственными глазами. Он бежал по дорожке к охотничьему домику, едва успевая отводить от лица ветки, забыв про упавшую с волос ленту и не замечая безжалостно впивающихся в мантию колючек.

В домике жили. Из трубы поднимался еле заметный светлый дымок, у входа на нескольких грядках дружно росла какая-то разноцветная травка, на растянутой между деревьев веревке то ли сушились, то ли проветривались две мантии и тонкое одеяло. На врытом в землю столике под распахнутым окном громоздились несколько котлов и целая груда пустых грязных фиалов. Постояв минуту, чтобы выровнять дыхание и немного успокоиться, Люциус решительно поднялся на крыльцо и распахнул дверь.

Неожиданностью оказался разве что Поттер, сидевший на стуле у кровати с какой-то книгой в руках. А остальное Люциус подсознательно уже готов был увидеть: Северуса, полулежащего в постели, и Драко, выливающего зелье из фиала в кубок.

Следовало отдать должное всем троим – Поттер отложил книгу и встал, держа в руках палочку, Драко только глаза поднял на отца, продолжая помешивать зелье в кубке, а Северус, усмехнувшись левой половиной рта, просипел:

— Так и знал, что ты его выследишь.

Голос плохо его слушался, звуки выходили такими же корявыми, как и почерк, а кривая ухмылка выглядела скорее жалкой, чем ехидной. Не обращая внимания на угрожающе поднявшего палочку Поттера, Люциус подошел ближе, коснулся пальцами колючей от щетины щеки и выдохнул:

— Живой. Слава Мерлину, ты живой.

О том, что он намеревался свернуть Северусу шею, Люциус вспомнил только в тот момент, когда его палочка оказалась в руках Поттера.

— Вы должны принести Нерушимый обет, что никому не расскажете об этом.

— Ваша наглость, мистер Поттер… – начал было Люциус, но Драко перебил его:

— Отец, ты принесешь Нерушимый обет. Или мы будем вынуждены стереть тебе память.

— Это было бы самым лучшим, – просипел Снейп. – Он же все равно проболтается рано или поздно.

Он закашлялся, и Драко тут же бросился к нему с кубком, заботливо приподнимая, поднося питье к губам. Если Малфой хоть немного разбирался в этой жизни, так нежно и ласково можно было себя вести максимум в трех случаях, и два из них к ситуации явно не подходили.

Он сел на грубо сколоченный табурет, вытащил из кармана гребень, принялся расчесывать спутавшиеся волосы – это помогало держать паузу и обдумывать ситуацию. По всему выходило, что дать Обет много лучше, чем получить в лоб заклятие забвения от собственного сына, ибо Поттеру столь важное дело Малфой ни за что бы не доверил.

— Я дам Нерушимый обет, – согласился Люциус и посмотрел на Северуса, устало откинувшегося в подушки, – Но вы мне все расскажете. Должен же я знать, что происходит в моем доме.

Он никак не мог понять, что за отношения связывают этих троих. Обида отступила на задний план – слишком велика оказалась радость от того, что самый близкий друг жив. Кем бы он ни был, каким бы он ни был, но Люциус искренне любил Северуса, а любил он немногих.

История оказалась короткой и простой. Безоар вовремя нейтрализовал яд Нагайны (подобные вещи, необходимые в окружении Лорда, Северус всегда держал при себе), но вот рана оказалась глубокой, а кровопотеря практически смертельной. Вовремя вернувшийся Поттер смог кое-как остановить кровотечение, однако варить нужные зелья он не умел. Поэтому собрался немедленно вызвать колдомедиков из больницы Святого Мунго. К счастью, герою достало ума сообразить, что статус Северуса Снейпа на данный момент колеблется между «опасный преступник» и «очень опасный преступник». И что вместо больничной койки бывший директор Хогвартса и декан Слизерина рискует угодить в Азкабан. Никого, способного одновременно варить зелья и хранить тайну, среди друзей Поттера не водилось. А вот среди недругов был некий Драко Малфой, бывший студент Слизерина, имевший кое-какие обязательства и перед Гарри, и перед своим профессором. Переместив Северуса в охотничий домик Малфоев, Поттер и Драко сожгли Визжащую хижину в полной уверености, что никто не станет искать обгоревший труп на пепелище. Так оно и вышло: когда профессора признали героем, представители Министерства собрали в урну прогоревшие угли и пепел, а затем торжественно захоронили ее на Кладбище героев рядом с Белой гробницей.

Таким образом, вот уже месяц и четыре дня Поттер и Драко тайком лечили Северуса Снейпа. Успехи были налицо: профессор уже мог самостоятельно садиться, самостоятельно питаться и даже говорить, хотя у него все еще невыносимо болело горло. Шрам хоть и выглядел пугающе, но окончательно зажил, отравленная плоть вокруг приобрела почти нормальный цвет.

Однако, несмотря на реабилитацию, орден и признание заслуг перед Британией, профессор Снейп категорически отказывался восставать из мертвых. Зная его характер, Люциус этому не удивился, а вот Поттер искренне недоумевал. Он и сейчас принялся высказывать свои аргументы, но Драко, до этой минуты молча сидевший у окна, неожиданно перебил его:

— Поттер, тебе очень нравится шумиха вокруг тебя? Все эти приемы, митинги, совы с признаниями в любви?

Поттер качнул головой.

— Мне – не очень. Но вот Рон доволен, и Гермиона, и Невилл…

Северус закатил глаза и прикрыл лицо рукой. Видимо, на слова у него сил не осталось.

— Послушайте, мистер Поттер, – начал Люциус, но тот нетерпеливо мотнул головой.

— Нет! Это вы послушайте! Вот мои дядя с тетей и кузен всегда меня не любили. Но потом, когда они кое-что узнали… В общем, тетя сказала мне спасибо, а Даддерс даже попытался быть мне настоящим братом. Знаете, как мне было приятно, что они наконец-то увидели во мне родного человека? Да просто человека увидели. Если бы профессор лично услышал все то, что о нем сейчас говорят, он бы поправлялся в пять раз быстрее!

— Какой же ты балбес, Поттер, – судя по тону Драко, спорили они далеко не первый раз. – Я ведь тебе уже говорил – если профессор не хочет возвращаться, то это его право. Это его жизнь, понимаешь? А для нашего Министерства самый удобный герой – это мертвый герой. Поверь, они там уже сто раз пожалели, что ты выжил и теперь всюду суешь свой нос.

— Да что ты понимаешь! – Поттер вскочил с табуретки. – Кингсли не такой, он нормальный и очень порядочный человек. И Министр из него получится отличный!

— Вон! – хрипло рявкнул Северус и схватился рукой за горло. – Надоели!

К удивлению Люциуса оба спорщика немедленно подхватились и исчезли за дверью. С улицы донеслись их возбужденные голоса.

Люциус пересел на кровать и внимательно взглянул в черные глаза друга.

— Я бесконечно рад, что ты жив, Северус. Хотя когда я узнал правду… Мерлин, как я жалел, что не пришиб тебя лично. Кстати, не уверен, что я все еще не хочу этого. Что у тебя с моим сыном?

Профессор рассмеялся, смех больше походил на хриплое карканье.

— Ничего смешного! – тут же рассвирепел Люциус. – Я же вижу, как он за тобой ухаживает! Ты ему не отец, не ребенок – откуда, в таком случае, вся эта нежность?

— Ревнуешь, Люц? – отсмеявшись, спросил Снейп. И Люциус отвел взгляд.

— Еще чего, – буркнул он. – Ты в зеркало-то на себя давно смотрел?

— Ревнуешь, – профессор неожиданно перестал ухмыляться. – Драко всего лишь дразнит Поттера. Боюсь, мой лорд, там все очень серьезно, и внуков ты в ближайшем будущем не дождешься.

— Что? – растерялся Люциус, тут же бросился к окну, но на полянке никого не было. – В каком смысле? Что ты имеешь в виду?

— Люц, – Северус поморщился и в который уже раз потер горло. – Ты здесь каких-то полчаса, а у меня уже от тебя голова болит. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Между ними с первого курса искрило. Молись Моргане, чтобы Драко оказался хотя бы бисексуален.

— Мерлин, – Люциус прижался лбом к деревянной раме окна. – Слишком много всего на сегодня. Объясни мне, Северус, зачем ты все это делал? И что, ты действительно всю жизнь любил эту рыжую Эванс? А я? Как же я? Ты лгал мне все эти годы.

— Как всегда, собственные обиды важнее всего на свете, даже судьбы родного сына, – от сиплого смешка за спиной у Люциуса самого засаднило в горле. – Если бы я не помогал Дамблдору и Поттеру, Волдеморт уничтожил бы всех вас, Люц. Тебя, Нарциссу, Драко. А со временем и весь магический мир.

— Меня не интересует магический мир! – Малфой наконец-то нашел в себе мужество развернуться и взглянуть в лицо друга. – Эванс – ты действительно любил только ее?

Не дождавшись ответа, он вышел из домика, пытаясь проглотить скопившуюся во рту отвратительную горечь. Драко и его… Поттер сидели на бревне у кромки леса и старательно делали вид, что ничего не происходит. Чувствуя поднимающийся в груди гнев, Люциус подышал носом, пытаясь успокоиться. Было очень сложно сдержаться и не потребовать от Поттера убраться из Малфой-мэнора навсегда, прихватив с собой обожателя покойной мамочки. Но Люциус понимал, что вместе с убравшимся вон Поттером уберется и Драко, а терять сына он совсем не хотел.

Широко шагая к замку по дорожке, он думал о том, что непременно потребует от Драко заключить союз с какой-нибудь ведьмой и родить наследника. А там пусть делает, что хочет. Хоть к магглам отправляется со своим любовником.

Добравшись до своих комнат, Люциус упал в кресло и потребовал у Тоффи огневиски. Новостей оказалось слишком много, их следовало запить и переварить. Нарцисса до сих пор не вернулась, впрочем, делиться с ней сведениями о любовных похождениях сына Люциус не собирался. А о Снейпе тем более – и не Обет был тому причиной.

В последнее время брак тяготил Малфоя и временами казался просто неподъемной гирей, повисшей на плечах. В те годы, когда Лорд жил в Малфой-мэноре, он практически не трогал Нарциссу, разве что в тот последний день, когда потребовал от нее удостоверить смерть Поттера. Но вот Люциусу доставалось за всех. Сейчас, когда война закончилась, мысль о том, что жена и сын были свидетелями отвратительных унижений, с каждым днем становилась все более невыносимой.

А теперь еще и оживший Снейп. Малфой не понимал – рад ли тому, что тот остался жив. Пока Северус считался мертвым, Люциус мог надеяться, что Поттер приврал, и история о вечной любви к грязнокровке – вымысел, состряпанный для Визенгамота и прессы. Теперь же никаких надежд не осталось, Снейп сам подтвердил, что Поттер ничего не выдумал. Значит, Люциус двадцать лет гонялся за миражом. За призраком. За иллюзией любви.

Увлечение Драко угнетало намного меньше, раздражал разве что выбор партнера. Малфои закрывали глаза на подобные развлечения последние триста лет, благополучно совмещая договорные браки с длительными связями на стороне, когда любовники и любовницы месяцами, а то и годами жили в имении на правах близких друзей. Вот и Северус каждое лето проводил в Малфой-мэноре…

Люциус потряс головой и от души приложился к кубку с огневиски. Возненавидеть не получалось. Наоборот, радость от того, что Северус остался жив, пробудила в сердце надежду на будущее. Мордред с этой Эванс, она давно сгнила в могиле, а бессмертной любви не бывает. Зато у них с Северусом множество замечательных воспоминаний. Взять хотя бы путешествие в Египет с пятилетним Драко. Нарцисса тогда гостила у кузин во Франции, а они с Северусом и сыном отлично провели время в Дахабе, вдоль и поперек излазив Старый город в поисках древних артефактов. Кое-что из находок до сих пор хранилось в сокровищнице семьи.

Откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза, Люциус позволил себе помечтать.

Судя по всему, Северус уже почти здоров, просто пока еще слаб. Драко с Поттером лечили его тайком, но теперь нет необходимости прятаться. Драко неплохой зельевар, а уж Люциус поможет достать все необходимые для зелий ингредиенты. Когда Северус окончательно поправится, они вдвоем поедут в Европу. Можно во Францию, можно в Чехию. Лучше всего, конечно, куда-нибудь в Италию, например, на Капри. Там прекрасный климат, отличное вино, можно снять достаточно уединенный коттедж, где им никто не будет мешать.

Люциус улыбнулся, представляя себе утро на Капри: тихо шумит прибой, домовой эльф разливает по высоким бокалам только что привезенное молоко, режет ломтями пышный теплый хлеб, раскладывает по блюдам фрукты. Простая сельская жизнь, никаких авроров, никаких газетчиков, только море, солнце и покой.

Вздохнув, Люциус открыл глаза. Пустые фантазии – Северус выдержит в лучшем случае пару дней. А затем его дурной характер проявит себя во всей красе. Он станет язвить, скандалить, потребует газеты, отправится на поиски какой-нибудь зельеварни и заключит с ней договор. В результате милый домик на побережье провоняет гнилостными отварами, Люциус станет задыхаться от ядовитых испарений, зато Северус будет счастлив среди своих вонючих составов и отвратительных порошков. Они поссорятся, Малфой вернется в Британию, а Снейп останется "отдыхать", пока не закончится аренда. Нет, тихий домик не подходит. Лучше отправиться в Трансильванию. Там и Люциусу дело найдется по душе, и Северус от безделья не закиснет.

— Потом, – твердо сказад Люциус и решительно отставил в сторону огневиски. – Я подумаю об этом потом, когда Северус будет абсолютно здоров. Вместе решим, что делать и как жить.

Следующие несколько недель Люциус Малфой чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. Он часами сидел в охотничьем домике, радостно бранился со Снейпом (об Эванс они больше не говорили), без счета вручал Драко галлеоны на требуемые зелья и ингредиенты и старался быть вежливым с Поттером. В конце концов, для сына все очень неплохо и удачно сложилось – вместе с партнером он получал гарантированную защиту и от Аврората, и от Министерства. Если будет достаточно умным, то сохранит связь с Поттером при законной жене. Это сейчас Драко слышать не хочет о браке, со временем сам осознает его необходимость.

Нарцисса спасалась от послевоенного стресса, покупая в Лондоне все подряд – от новой мебели до ювелирных украшений. Люциус все оплачивал, без устали и совершенно искренне хвалил вкус жены и закрывал глаза на сов, приносящих подозрительные записки и крохотные букетики цветов. Нарцисса тоже имела право на маленькие радости, и он не собирался ее в чем-то ограничивать.

В последнюю субботу августа Северус исчез из домика вместе с Драко, Поттером и всем своим невеликим имуществом. К обеду Люциус извелся от неизвестности, едва не прибил эльфа, наорал на Нарциссу за астрономический счет за обновленный гардероб и заперся в своей комнате, хлопнув дверью. Велев рыдающему домовику сообщить, когда кто-нибудь вернется – Драко, Северус или хотя бы Поттер – Люциус дрожащей рукой налил себе огневиски, выпил залпом, подавился и долго кашлял, трясясь от ярости. Но алкоголь сделал свое дело – через какое-то время Малфой успокоился, сел в кресло и принялся ждать известий. Мысли в голове ворочались тяжелые и достаточно неприятные, но он старался не додумывать их до конца, чтобы не расстраиваться.

Драко появился ближе к вечеру, один. У Поттера пока еще не хватало наглости оставаться ночевать в Малфой-мэноре.

Спустившийся к ужину Люциус отметил для себя довольный вид сына и велел домовику налить им вина. Сам он уже достаточно протрезвел и был готов к выяснению отношений. Обиженная Нарцисса ужинала у себя, так что они с Драко могли разговаривать без помех.

Впрочем, выяснять ничего не пришлось. Драко пригубил вино, кивнул эльфу, положившему на его тарелку жаркое, и поднял взгляд на отца.

— Завтра утром Северус уезжает.

— Вот как? – столовые приборы в руках Люциуса не дрогнули, хотя сам он немедленно напрягся. – И куда?

— В Европу. Он нам с Га… с Поттером ничего не сказал. По-моему, просто хочет исчезнуть и жить своей жизнью.

— Ну он прав, – Люциус задумчиво покивал. – Портключ ему Поттер оформил?

— Нет, Северус сказал, что предпочитает маггловские виды транспорта.

— Логично, их невозможно отследить, это не портал, особенно если маг под заклятием или выпил Оборотное зелье. Надеюсь, вы купили все необходимое.

— Конечно! – Драко устало отодвинул тарелку. – Если ты не возражаешь, я пойду к себе.

Люциус улыбнулся сыну почти нежно, хотя от злости, бурлившей в груди, хотелось крушить все вокруг. Значит, в Европу? Исчезнуть? Жить своей жизнью? Это мы еще посмотрим!

В окнах старого покосившегося дома в Спиннерс-Энд горел свет. Люциус постучал рукояткой трости в дверь, и та немедленно распахнулась.

— Я едва не опоздал, – усмехнулся Люциус и переступил порог. – Северус, невежливо уезжать, не попрощавшись.

Снейп, стоявший в коридоре, пожал плечами.

— Я прислал бы потом сову.

Он был одет по-маггловски: свитер, брюки, легкая куртка, шарф вокруг шеи, закрывающий уродливый шрам. У ног стоял внушительный чемодан.

— Тебе идет, – Люциус покивал головой. – Не возражаешь, если я тебя провожу? Ты самолетом или на Евростар?

— Какие удивительные познания в маггловских видах транспорта, – Снейп ухмыльнулся. – Мне в Хитроу, я уже вызвал такси. Ты в мантии собираешься меня провожать?

— Ах, это, – Люциус небрежно повел палочкой, трансфигурируя мантию в длинное пальто. – Надеюсь, магглам плевать, что под пальто у меня камзол, а на ногах высокие сапоги. Их мода чрезвычайно разнообразна в этом плане.

— Магглам на все плевать, – Северус поднял чемодан. – Такси. Ты действительно намерен меня проводить?

— Почему нет? – улыбнулся Люциус. – Раз уж ты не хочешь остаться. Кстати – почему?

— Не хочу. Идем.

Они очень удобно устроились друг напротив друга, поставив чемодан на пол. От водителя их отделяло стекло, так что можно было разговаривать без опасения нарушить Статуты.

— Так почему?

— Люциус, – Северус нахмурился и отвел взгляд. – Мы уже говорили об этом.

— Мы могли бы уехать вместе, в конце-то концов…

— Люц, я не хочу уезжать вместе. Я хочу уехать один. То, что мы регулярно оказывались в одной постели, ни о чем не говорит.

— Конечно, такая ерунда, право, – Люциус оперся на трость. Положил подбородок на скрещенные руки. – Жаль, что все так вышло. Что же ты намерен делать?

— У меня есть кое-какие накопления, куплю домик, займусь зельями.

— Логично, – Люциус взглянул в окно. – Я рад, что ты разрешил мне тебя проводить.

Если Снейп и удивился подобной покладистости, то не сказал ни слова. До аэропорта они доехали в молчании, тяжелом и густом, словно переваренное зелье.

— Как много народа, – Люциус покачал головой. – Все куда-то бегут, суетятся… Магглы.

— Люди, – не согласился Северус. – Обычные люди. Не хуже нас.

— Конечно, – Малфой улыбнулся. – Ты тут ориентируешься лучше меня. Сделай последнее доброе дело – проводи меня в туалет. Эта толпа сводит меня с ума, я начинаю заболевать.

В туалете было пусто, только над головой мигала неисправная лампочка.

— Вот, – Снейп приглашающе повел рукой. – Я тебя подожду, если хочешь. Люц?

— Нет, спасибо, – Малфой прислонился к двери, левой рукой нащупал ручку, щелкнул замком, держа Северуса под прицелом палочки. – Я, знаешь ли, не так уж и опасаюсь этих магглов. Ты извини, но я не готов тебя отпустить.

— Заставишь вернуться под Империо? – Снейп криво усмехнулся. – Люциус, тебе только кажется, что я тебе нужен. Но на самом деле тебе нужен только ты. Не делай глупостей.

— Да ладно, – ласково улыбнулся Малфой. – Глупостью больше, глупостью меньше…

Зеркала отразили зеленую вспышку, и Люциус едва успел поймать падающее тело. Быстро затащил труп в кабинку, усадил на унитаз, вытащил из кармана портмоне с документами, плотно прикрыл дверь. Уменьшил чемодан до размеров небольшого портфеля и вышел из туалета.

Ночь была теплой, но в груди все почему-то смерзлось в ледяной ком, ощетинившийся колючками. Ком кувыркался под ребрами, мешая дышать, заставляя сжиматься и останавливаться, чтобы глотнуть воздуха. Иногда он поднимался куда-то к горлу, и тогда Люциус чувствовал во рту вкус крови. Отвратительный железисто-соленый вкус.

Он взял такси, вернулся в Спиннер-Энд и там стер таксисту память. Аппарировал в имение, поднялся в свои комнаты. Швырнул уменьшенный чемодан в камин и сжег дотла. Выпил огневиски.

Ледяной ком в груди все не таял, наоборот, становился больше и больше, замедляя мысли и движения, уничтожая чувства, эмоции, стирая прошлое, разрушая будущее. Рассвет за окном отсвечивал зеленым, а опускающаяся за лес половинка луны, прикрытая облаком, вдруг обернулась безглазым черепом и ухмыльнулась окаменевшему от ужаса Люциусу черным провалом бездонного рта.

К оглавлению раздела

  • Авторские права

    Все материалы, опубликованные на данном сайте являются частной интеллектуальной собственностью Геннадия Неймана.

    Нарушение Авторских Прав влечет административную и/или уголовную ответственность.

  • Соглашение

    Любое использование, тиражирование в электронном или бумажном виде без письменного разрешения Геннадия, а так же любое модифицирование – являются нарушением Авторских Прав. При получении разрешения и републикации материалов – ссылка на настоящий портал – обязательна!

  • Дополнительно

    • Глоссарий
      Полный, отсортированный по алфавиту, перечень всех размещенных произведений.
    • Галерея
      Коллажи и рисунки к произведениям Геннадия.
Copyright © 2007-2017. Геннадий Нейман. Все права защищены. Политика cookie.
 Наверх
Top