Да, подтверждаю, Господи – любил!
И, черт возьми, ни капли не жалею!
Вы здесь: Фанфики / Уик-энд Гарри Поттера

Уик-энд Гарри Поттера

Предупреждение

18+Данный материал может содержать сцены насилия, изложения материалов противоречащих вашему вероисповеданию, сексуальные сцены, описание однополых связей и/или других недетских отношений (18+).

Продолжая чтение настоящего текста, я автоматически соглашаюсь с тем, что предупрежден(а), достиг(ла) возраста совершеннолетия и полностью осознаю свои действия!

Технические данные

Автор (псевдоним): барон де Куртнэ, Artaletta
Бета – Yulita_Ran
Рейтинг – 18+
Пейринг – ГП/ДМ, СС, СБ, ДУ, АУ, МУ, РУ и ГУ, РоУ и ХУ, ЛМ и НМ, БЛ, АлК и АмК, ТР, ФГ, и другие …
Жанр: Недомагическое АУ, Романс, Детектив, Мистика, Драма
Дисклеймер: Все права на персонажей и сюжет «Гарри Поттера» принадлежат Дж.К.Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает. Предупреждение: АУ, ООС, упоминание классических гетеросексуальных отношений, фантазия на темы Дж.Роулинг и О.Уайльда

Нераскрытое дело чокнутой виконтессы Байе камнем висело на душе и давило на совесть.

И если бы только одно оно. Вчера милая заплаканная леди заявила об исчезновении жениха, но эта задача и яйца выеденного не стоила; пропажу, да еще и в приятной компании, они наверняка отыщут где-нибудь на Багамах. А утром Симус принес материалы по очередному трупу с отсутствующей правой кистью – дело явственно отдавало тухлым и с учетом двух предыдущих убийств уже очень смахивало на серию. Семья жертвы считала, что полиция опять никого не найдет, и в отчаянии обратилась к Финнигану.

В таких случаях, как правило, частное сыскное бюро «Поттер и Ко» немедленно связывалось со специальным отделом Скотланд-Ярда – на этот счет в свое время Гарри дал отдельное строгое указание. Но сегодня отслеживать передачу документов было некогда – в десять позвонила Молли и, холодно сообщив, что дети за час ожидания в машине окончательно истомились и вот-вот разберут лимузин на части, повесила трубку. Пришлось срочно сворачиваться, бросив бюро на Финнигана, а тот без пригляда начальства мог закопаться в улики и на строгое указание просто-напросто забить. Гарри нахмурился, но потом посмотрел на Розу и Хьюго, сладко сопящих на коленях у Гермионы, и, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке, мысленно махнул на все рукой.

Надо вдохнуть, выдохнуть и хотя бы на выходные выкинуть работу из головы. У него впереди целых три дня отдыха – впервые, кстати, за последние полгода, – а передать в Скотланд-Ярд собранные материалы и, если что, навтыкать Симусу за самоуправство он успеет и в понедельник.

— Семейство, мы подъезжаем, – донесся с водительского сидения довольный голос Артура. – Вот он, наш прекрасный Малфой-мэнор!

Молли встрепенулась, вытягивая шею и пытаясь хоть что-то высмотреть среди пышных зарослей сирени. За окном мелькнул щит с изображением замка, предупреждающий о въезде на частную территорию, и мысли, как назло, снова перепрыгнули с предстоящего отдыха на подвисшие дела. В случае с Честити Байе тоже фигурировал замок – Делгари-Кастл. Вот только экзальтированную виконтессу, в отличие от серийного трупа, в Скотланд-Ярд, увы, не отправишь. И не потому, что ее проблема довольно деликатна. На кону престиж фирмы, а с этими аристократами стоит лишь однажды проколоться, и слухи о твоей некомпетентности разлетятся по всей Англии со скоростью звука. Не говоря уже о немалом задатке, который у Байе не только взяли, но и успели благополучно потратить…

Артур сбросил скорость – дорога впереди делала крутой поворот; солнце медленно переползло на правую сторону, на личико Хьюго упал яркий луч, и мальчик, не просыпаясь, звонко чихнул. Гарри вздрогнул, выпадая из мрачной задумчивости, и сидящая рядом Джинни насмешливо фыркнула.

— О чем размечтался, Поттер? – сквозь зубы спросила она.

— О Честити Байе, – честно ответил Гарри, но, увидев, каким кислым сделалось ее лицо, тут же исправился: – А ты, милая?

— Я не мечтаю, – она скрестила руки на груди и отвернулась, – а оплакиваю свою загубленную жизнь.

— Да ладно тебе, – обнимая ее за плечи, хмыкнул он. – Не преувеличивай.

— А я не преувеличиваю! – прошипела Джинни, выворачиваясь из объятий. – Конечно, Поттер, ведь это не тебя родительским произволом лишили всех перспектив! Не твоя карьера закончилась, не начавшись, и не тебя увозят в глушь, чтобы запереть в каких-то развалинах и насильно выдать замуж!

— Не в развалинах, а в красивом старинном замке, – поправила въедливая Гермиона, которая, разумеется, все прекрасно расслышала. – И Гарри прав, дорогая. Ты действительно преувеличиваешь.

— Кстати, не забывай – предполагается, что в проекте твоего замужества Поттер тоже участвует, – не открывая глаз, добавил дремавший напротив Рон и, понизив голос, миролюбиво закончил: – Не заводись снова, Джин. Вы ведь уже обо всем договорились.

Джинни шмыгнула носом, не ответив, но ее напряженная спина все же расслабилась, и Гарри незаметно перевел дух. Договориться-то они договорились. Остались сущие пустяки – сообщить об их договоренности полным радужных надежд Артуру и Молли, и эту почетную миссию, само собой, поручили именно ему.

Мэнор возник перед ними внезапно. Дорога сделала новый поворот, сиреневые кусты сменили давно не стриженые шары самшита, и впереди во всей красе выросла серая громада замка с увитыми плющом башнями, суровая и мрачная даже в полдень солнечного дня. Гарри, не сдержавшись, присвистнул.

— Однако, – выглядывая в окно, пробормотала Гермиона. – Так вот ты какой, милый дом.

— Господи, вы только посмотрите на эти грязные окна! – разглядев наконец свою новую собственность, в непритворном ужасе воскликнула Молли. – А парк! Это же настоящий лес, здесь о садовнике, что, даже не слышали? Решетка ржавая, в заборе дыры! Сорняки на дорожках! Артур! За что мы столько заплатили, спрашивается?!

— За древность, душа моя, за древность, – жизнерадостно отозвался мистер Уизли, заводя лимузин в распахнутые настежь ворота. – За толстые каменные стены, несущие бремя веков! За гремящий цепями фамильный призрак, в конце концов! А окна – это ерунда. Помоем.

— За призрак? – округляя глаза, с придыханием переспросил не вовремя проснувшийся Хьюго и тут же принялся расталкивать сестру. – Роза, вставай! Артур сказал, что у нас дома будет призрак, представляешь?! Свое собственное привидение!

— Дедушка пошутил, – твердо сказала Гермиона, усаживая подскочившую Розу на место и бросая на посмеивающегося Артура недобрый взгляд. – Там нет никакого привидения, Хью. Нет, и никогда не было!

Ответом ей стали слаженный вздох и молчаливый обмен крайне подозрительными взглядами. Гарри тоже вздохнул – перспектива трехдневного отдыха в тесном, почти семейном кругу, радовала отчего-то все меньше. Эх, сидел бы сейчас в родном бюро, в десятый раз выслушивая бред виконтессы, зато никакой тебе ловли призрака сутки напролет в компании неуемных спиногрызов. А вечером – портер и футбол в любимом пабе… Но мечты пришлось оставить – Артур уже парковался возле помпезной каменной лестницы. С ее широких пролетов на Гарри взирали слепые статуи дриад, и Поттер, задавив непонятно откуда взявшееся тревожное предчувствие, вышел из машины и галантно протянул руку Джинни.

Парадные двери мэнора распахнулись.

***

— Ты только взгляни на это убожество, – Драко Малфой, тринадцатый лорд Вильтшир, невоспитанно ткнул кончиком сигары вперед, указывая на новоприбывших. – Эти дурацкие длинные машины всегда напоминали мне крокодилов-переростков. Никакого благородства линий, изящества обводов. Разве можно сравнить эту железную неуклюжую коробку с экипажем или ландо?

Крупный лесной ворон, сидящий на дереве прямо напротив окна, тяжело переступил с ноги на ногу и хрипло каркнул.

— Подумать только, эти существа будут ходить по моему родовому замку! Попирать грязными ногами плиты, которым не одна сотня лет! Пачкать ботинками наборный паркет! Смотри, смотри, там еще и дети!

Ворон еще раз скрипуче каркнул, взмахнул крыльями и тяжело полетел в сторону леса.

— Вот так всегда, – пробормотал лорд Малфой. – Вечно я должен отдуваться за всех. Конечно, поначалу это было забавно, но, признаться, шутка, повторенная в десятый раз, приедается.

Он подошел к зеркалу, критически оглядел себя, слегка поморщился, стряхивая еле заметную частичку сигарного пепла с лацкана безупречного пиджака приятного для глаз горчичного оттенка. В сочетании с черными брюками, светло-коричневыми ботинками и рубашкой цвета топленых сливок пиджак смотрелся замечательно, хотя накануне Драко долго сомневался – покупать ли. Впрочем, идеальный вкус не подвел его и на этот раз.

Поправив шелковый платочек в тон рубашки, кокетливо выглядывающий из нагрудного кармана, лорд Малфой тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Нравится ему приехавшее семейство или нет – не имеет значения. Замок продан со всеми потрохами, включая картинную галерею, мозаики пятнадцатого века, мебель, помнившую тайные визиты особ королевской крови, и даже фамильного призрака, которого в семье Малфоев фамильярно называли Кисой.

— Прибыли новые хозяева замка, сэр! – в проеме двери возникла коренастая фигура лакея. – Том проводил их в нижнюю гостиную.

— О, Мерлин, – Драко в последний раз провел ладонью по волосам, проверяя гладкость и безупречность прически, – надеюсь, они не испугались. Они ведь не испугались, Амикус?

— Нет, сэр, – лакей невозмутимо протянул лорду Малфою трость. – Дети сразу стали спрашивать Тома, почему он лысый, где его нос, и хорошо ли он видит, если его глаза красного цвета. Боюсь, сэр, они довели его до слез. Во всяком случае, я заметил, как он расстроился.

— Безжалостные маленькие создания, – пробормотал Драко, спускаясь по лестнице. – Плебеи, что с них взять? А взрослые?

— Старшая женщина потребовала воды со льдом, младшая сделала детям замечание. Девушка все это время ссорилась с одним из молодых мужчин, по-моему, он не принадлежит семье.

— Почему ты так решил? – Драко повернулся к Амикусу.

— Они все рыжие, а этот молодой человек черноволосый. Кроме того, у него совершенно иной тип лица.

— Зять или жених, – Драко остановился перед дверями в гостиную. – Доложи обо мне.

Амикус немедленно распахнул створки.

— Дамы и господа, Драко Малфой, тринадцатый лорд Вильтшир.

Драко хватило одного взгляда, чтобы оценить диспозицию. Блейз Забини, поверенный, представляющий интересы семьи Малфоев в адвокатской конторе «Забини, Забини и сын», кое-что рассказал о новых покупателях. И сейчас Драко имел возможность сравнить впечатления.

Замок купил вон тот плешивый господин – Драко ни за что не назвал бы его джентльменом, поскольку цвет куртки совершенно не сочетался ни с брюками, ни с ботинками, ни даже с лимузином. Рыжеволосая пожилая дама, тоже не леди, ибо стоит, уперев руки в бока, – его супруга и, похоже, настоящая хозяйка дома. Четверо молодых людей, на первый взгляд ровесников Драко – второе поколение, за исключением черноволосого и очень, очень привлекательного мужчины. Это тот самый либо зять, либо друг семьи, либо чей-то жених. Ну и двое детей, которые уже успели взобраться на каминный экран и пытаются добраться до серебряного подсвечника работы Челлини. Или кого-то из его учеников, Драко точно не помнил.

— Дамы и господа, добро пожаловать в Малфой-мэнор, – Драко едва кивнул головой, большего плебеи не заслуживали. – На правах бывшего владельца позволю себе распорядиться в последний раз и предложить вам напитки и легкие закуски перед тем, как я расскажу вам о замке, хозяевами которого вы стали.

— Да, было бы очень неплохо, чтобы вы рассказали о замке, – миссис Уизли – если Драко правильно запомнил ее имя – грозно поглядела на широко улыбающегося мужа. – Потому что я не понимаю, с какой стати мы купили эти развалины за такие деньги!

Драко гордо выпрямился.

— Миссис Уизли, это не развалины, как вы изволили выразиться. Подавляющее большинство английских замков лежит в руинах, представляя собой исключительно историческую и туристическую ценность. Малфой-мэнор, несмотря на свой почти шестисотлетний возраст, прекрасно сохранился и полностью приспособлен для жизни. Он построен в пятнадцатом веке Жоффруа Малфоем, праправнуком Гуго Малфоя, который был одним из рыцарей Ордена тамплиеров и сподвижником Жака де Моле. Бежав из Франции на родину в Британию, а затем в Шотландию, Гуго решил порвать с прошлым, отрекся от Ордена, женился и принес присягу Роберту Брюсу. Его портрет с женой и двумя сыновьями, написанный спустя три века на основании летописей Малфой-мэнора, висит в галерее. А право на эти земли было получено почти тысячу лет назад из рук самого Вильгельма Первого Завоевателя основателем нашего рода, Армандом Малфоем.

Драко всегда очень нравилась эта часть – слушатели задерживали дыхание, начинали оглядываться, делали значительные лица, словно их касался ток времени, неповторимый аромат древности, пропитавший каменные стены. Неважно, что это было чужое время и чужие древности – купив старинный замок, они вливались в его историю и считали себя полноправными аристократами, даже если их предков не пускали в приличных домах дальше заднего двора.

Впрочем, нынешних владельцев Малфой-мэнора слова Драко пока не очень впечатлили.

— А почему сад так запущен? – не сдавалась миссис Уизли. – Дети должны играть в лесу? Нам сказали, вместе с замком будут лакей, горничная, повар, садовник, домоправительница и мажордом. А нас встретило какое-то красноглазое чудовище!

— Обитателей замка я представлю вам чуть позже, – Драко очень хотелось разнести голову рыжей толстухи каким-нибудь особо жестоким заклинанием, но даже изгнанники должны были придерживаться Статутов о секретности. – Уверяю вас: лес, окружающий мэнор, безопасен, а с другой стороны замка имеются прекрасный английский парк, пруды и беседки. Кроме того, здесь есть конюшня и псарня, зимний сад и оранжерея.

Плешивый Уизли победно взглянул на жену.

— Видишь, дорогая! Я же говорил, ты не пожалеешь!

— Что-то слишком дешево все это стоит, – неожиданно подал голос черноволосый красавец, до этого молча любовавшийся видом из окна. – Такая роскошь и всего за семнадцать с половиной миллионов фунтов стерлингов?

Драко развел руками, про себя отпустив ругательство в адрес слишком сообразительного зятя. Или жениха.

— Есть определенные неудобства. В течение года я – по договору – буду жить в левом крыле замка в комнатах на втором этаже. Кроме того, новые хозяева замка не имеют права – опять же по договору – рассчитывать прислугу, пока те исполняют свои обязанности. Все эти люди поколениями служат нашей семье, я не могу бросить их на произвол судьбы. Как говорится…

Закончить он не успел. Со стороны камина вдруг послышалось чье-то тихое «Ой», следом раздался грохот, и подсвечник, приказав долго жить, разлетелся на части, пачкая воском и окалиной натертый накануне паркет. Драко дернулся, подавившись подходящей по случаю сентенцией и едва не прикусив себе язык.

Начинается. Он так и знал! А у мелкого пакостника, угробившего подлинник Челлини – или его ученика, не суть, – даже хватало совести не выглядеть виноватым.

— Хью! – хором воскликнули дамы; рыжий здоровяк, наверняка отец этого стихийного бедствия, сделал зверское лицо, а черноволосый лишь усмехнулся, почему-то глядя застывшему Драко прямо в глаза. Малфой, внутренне закипая, ответил вежливой улыбкой – а что еще оставалось? Подсвечник-то формально был уже не его.

Пока не его.

— Брось, Малфой! – рука мистера Уизли-старшего вдруг панибратски легла на плечо, и Драко понадобилась вся его выдержка, чтобы не дернуться снова. – О каких неудобствах ты говоришь? Малфой-мэнор огромен, и толкаться локтями на кухне нам точно не придется! Так что расслабься, будь проще! Давай-ка я лучше познакомлю тебя с семьей – а с прислугой познакомишь потом.

— Зачем вообще знакомиться с прислугой? – скривившись, кисло спросила девица с торчащими во все стороны короткими волосами, крайне несимпатичная на непредвзятый вкус Драко. – Кому интересны лакей и садовник? Разве что матушке. А лично мне – нет, так что увольте.

Будь его воля, Малфой выставил бы такую без раздумий. Тем более что черноволосый все с той же непонятной усмешкой взял девицу за руку и на миг прижался губами к ее запястью, мгновенно растеряв в глазах Драко львиную долю своей привлекательности. Все-таки жених. Или уже зять. В любом случае, так ему, умнику, и надо. Каждый в жизни получает то, что заслуживает, в этом Драко не сомневался ни на кнат.

— Да, мне они интересны! – развернувшись к мужу, с нажимом отозвалась миссис Уизли. – Должна же я знать, кого нам навязали этим кошмарным договором! И как это понимать – я не смогу никого рассчитать? А если домоправительница окажется воровкой?

— А садовник – убийцей… – снова отворачиваясь к окну, пробормотал черноволосый.

— Именно! Артур, ты вообще читал, что подписываешь?

Драко вздернул бровь. Если тетушка Беллатрикс это слышала – а она наверняка слышала, – то миссис Уизли конец. И этого выскочку, если он не перестанет блистать интеллектом, Драко проклянет собственноручно, к дракклам Статут о секретности.

— Уверяю вас, у всего штата Малфой-мэнора превосходные рекомендации, – ледяным тоном отозвался он. – Я лично могу поручиться за каждого, кто здесь работает. За много лет ни к одному из них не было ни малейшей претензии, не говоря уже… о тех проступках, о которых вы соизволили упомянуть.

И то, что его садовник действительно убийца, эту вульгарную дамочку совершенно не касается!

— Да? Ну и хорошо, – миссис Уизли неожиданно улыбнулась и протянула Драко пухлую ладонь. – Мне нравится, как ты их защищаешь. Можешь звать меня Молли, Драко Малфой.

На среднем пальце миссис… Молли, занимая всю фалангу, сверкал корунд такой чистоты, что его не погнушался бы носить и сам Люциус. Но все равно – целовать эту руку? Ему, тринадцатому лорду Вильтширу? Драко, внутренне содрогаясь, сглотнул, но впитанные с материнским молоком манеры все же побороли брезгливость. С осторожностью приняв протянутую длань, он чмокнул, как полагается, воздух в двух дюймах от кожи – и никаких плебейских касаний губами! – выпрямился и вдруг почувствовал, что кто-то дергает его за пиджак.

— Мистер Малфой, – шепотом позвал мальчишка, требовательно глядя на опешившего Драко, – а призрака здесь на самом деле нет? Мама сказала, что нет. А дедушка Артур – что должен быть. А этот, безносый, с красным глазами – он точно не слепой? А собака у вас есть? Мы видели цепь и ошейник! И вы действительно будете жить с нами целый год? Здорово! А скажите…

У Драко закружилась голова и зазвенело в ушах. Но ситуацию, сам о том не догадываясь, спас плешивый Уизли.

— Это наш проказник Хьюго, – он с гордостью потрепал внука по голове, – очень любознательный мальчик. Это – красотка Роза, она старшая; их родители, мой сын Рональд и его жена Гермиона, – красотка Роза издали помахала Драко рукой, а средние мистер и миссис Уизли, явно не желавшие, к бесконечной радости Малфоя, поддерживать беседу, наградили его одинаково нечитаемыми взглядами. – Это наша младшая дочь, Джиневра Уизли. И, – Артур повернулся к черноволосому и расплылся в довольной улыбке, – ее жених Гарри. Гарри Поттер.

***

Малфой, вскользь взглянув на него, выдавил кислую улыбку, но улыбаться в ответ Гарри не собирался даже из вежливости – тринадцатый лорд Вильтшир оказался типичным представителем той части общества, которую Поттер на дух не переносил. Высокомерный заносчивый сноб, богатенький ублюдок, смотрящий на всех, как на грязь под ногами. Угораздило же Артура с таким связаться! Хотя… – Гарри снова окинул зал, где лорд соизволил их принять, задумчивым взглядом – мэнор действительно сохранился превосходно. Просто удивительно. Конечно, существовала вероятность, что две трети комнат этажом выше пустуют, постепенно зарастая паутиной и пылью, а правое крыло в аварийном состоянии из-за протекающей кровли. Но Гарри отчего-то не покидала уверенность, что у Малфоя каждый закуток вылизан буквально до блеска – хоть сейчас на обложку престижного архитектурного журнала. И все это – с одной единственной горничной. Да и окна чистые, напрасно Молли придирается. А если Малфой не приврал насчет разбитого за замком парка с прудом и конюшен, то вообще непонятно, почему он так продешевил. Сбросить чуть ли не треть от реальной стоимости за возможность прожить здесь лишний год? Бред.

Делгари-Кастл, куда они с Симусом собирались в начале следующей недели, по словам виконтессы тоже находился в отличном состоянии, что для шотландских замков вообще нонсенс…

— Опять мечтаешь о Байе? – подкравшаяся сзади Джинни дернула его за ухо, и Гарри, взъерошив волосы, виновато рассмеялся:

— Да, и о ней тоже. Как ты догадалась?

— Ты, когда думаешь о делах, мрачнеешь, как Байрон, и кусаешь губы. Гарри, прекращай. Пойдем, что ли, посмотрим разрекламированный парк. Беседки, псарня… Господи, как представлю, что ты уедешь, а я останусь здесь, среди лошадей и собак! Может, – она быстро оглянулась и понизила голос, – до Того Самого Разговора попросишь родителей, чтобы они позволили хотя бы питч для крикета разбить? Я же тут загнусь от тоски!

Поттер, помедлив, кивнул. Попросит, почему нет? Но проблема заключалась в том, что Молли категорически не одобряла желание дочери делать спортивную карьеру, так что вожделенную площадку для крикета Джин вряд ли получит. Скорее уж пяльцы и набор для вышивания – ведь это занятие приличным девушкам подходит гораздо больше. И, наверное, этот скепсис так явственно отразился у него на лице, что Джинни душераздирающе вздохнула и, огорченно махнув рукой – мол, да пошло оно все, – потащила его к дверям.

В дверях – Гарри, успевший сделать пару шагов, запнулся от неожиданности, – стояла женщина. Краем уха он услышал, что Малфой представляет ее домоправительницей миссис Лестрейндж, но на домоправительницу эта дама походила еще меньше, чем Джинни Уизли – на примерную и послушную дочь. Одетая в короткий приталенный жакет, бриджи в обтяжку и высокие сапоги со шпорами, миссис Лестрейндж держала под мышкой шлем, а зажатым в другой руке хлыстом небрежно постукивала себя по ноге. Черные глаза смотрели на новых хозяев пристально, но без интереса. Поттер представил, как Молли называет эту мадам «милочкой» и проверяет вместе с ней состояние столового серебра и, не выдержав, фыркнул. Картинка была еще та.

— Ого, – с ноткой уважения пробормотала Джинни, – вот это да… Поттер, остаемся. Теперь я хочу увидеть остальных.

— Эм… милочка, – прищурившись, начала было Молли, но миссис Лестрейндж сдула упавшую на лоб прядку волос и низким, хрипловатым голосом поправила:

— Белла.

— Белла, значит, – после короткой паузы повторила Молли. – Что ж, отлично. И где же остальная прислуга, Белла? Тоже на верховой прогулке?

Ответа не последовало. Бросив шлем и хлыст в кресло, Белла прошествовала мимо застывших Уизли к камину, взяла с полки массивный серебряный колокольчик и дважды в него позвонила. Нежный переливчатый звук эхом отразился от стен и потолка, и Гарри не поверил глазам – через три секунды, словно по волшебству, зал начал заполняться людьми.

Первыми появились до того похожие друг на друга мужчина и женщина, что сомневаться в их родстве не приходилось – оба приземистые, кругленькие, с одутловатыми лицами и стриженными под каре мышиного цвета волосами, одетые в совершенно одинаковые бесформенные костюмы. Однако двигалась эта несуразная парочка на удивление легко и бесшумно.

— Мистер Кэрроу, лакей. Мисс Кэрроу, горничная, – Белла возвышалась над ними почти на голову. – Золотые руки Малфой-мэнора. В их обязанности входит поддержание порядка в замке, прислуживание за столом, стирка и мелкий бытовой ремонт. Кроме того, мисс Кэрроу шьет и играет на фортепьяно.

— Здесь есть еще и фортепьяно? – Джинни, застонав, закрыла лицо рукой. – О, нет.

— А с Томом вы уже знакомы, – Малфой кивнул в сторону застывшей у стены долговязой фигуры мажордома. – Томас, дамы и господа – инвалид войны, герой, добрейшей души человек, всю жизнь безропотно несущий бремя своего недуга. Редкое сочетание генных мутаций и страшное ранение, изуродовавшее лицо, обрекли его на самое ужасное, что может случиться с человеком – на одиночество. К счастью, здесь, в мэноре, он нашел свой второй дом. Мы все ценим и любим Тома, и любимы им в ответ. Уверен, узнав ближе этого добропорядочного и верного человека, вы тоже оцените его по достоинству.

Дети притихли, сердобольная Молли, прижав руки к груди, прерывисто вздохнула, а у Гарри от прочувственной речи Малфоя разом заныли зубы. Жалеть несчастного Томаса не тянуло, хоть убей. Узнавать ближе – тем более.

— У Тома альбинизм? – с сочувствием спросила молчавшая до этого Гермиона.

— Да и нет, миссис Уизли. У него редчайшая врожденная аномалия глаз, связанная с геном альбинизма.

— А еще – алопеция, – вдруг авторитетно высказалась Роза и, поймав шокированный взгляд Молли, пожала плечиками. – Да ладно тебе, бабушка. У мамы есть медицинская энциклопедия, я читала.

Молли открыла рот, но тут Гермиона была спасена – из тени на свет вышел еще один обитатель мэнора, и внимание миссис Уизли, как, впрочем, и всех остальных, мгновенно переключилось на него.

— Погодите-ка… – нахмурился Артур. – Это же… кровь? Кровь?

— Это мистер Яксли, – голосом, каким обычно представляют любимое чадо, с придыханием пояснил Малфой. – Мистер Яксли – наш повар. Профессионал высочайшего уровня, виртуоз и фанат своего дела. Также прошу любить и жаловать.

Хлопковый фартук виртуоза и фаната, когда-то белоснежный, обильно покрывали кровавые брызги и разводы, и совсем свежие, ярко-алые, и уже успевшие побуреть. Багровые пятна – явно отпечатки пальцев – имелись и на шапочке, надвинутой на лоб, и даже на самом лбу, и это мистеру Яксли непостижимым образом шло. Но наметанный взгляд Гарри зацепился вовсе не за них, а за тесак внушительного вида, небрежно заткнутый за пояс и сверкающий так, что было больно смотреть.

— Мистер Уизли… – бесцветные глаза мистера Яксли на секунду остановились на Артуре. – Мадам. Буду рад служить вам со всем своим усердием.

— А мы-то как будем рады, – вставая рядом с Гарри, пробормотал Рон. – Слушай, Поттер, не нравится мне все это. А ты говорил, убийца – садовник. Хотя… если здесь такой повар, то с садовником знакомиться уже не хочется.

— Нормальный повар, – не дав Гарри ответить, неожиданно заявила Молли. – Сразу видно, что человек дело делает, а не прохлаждается на рабочем месте. Любезный, вы пока свободны, я к вам позже загляну. А сейчас, Белла, зови сюда садовника, и покончим наконец с этим. Нам до обеда еще нужно успеть осмотреть замок.

При слове «обед» у Гарри, который с утра выпил лишь чашку несладкого кофе, забурчало в животе. Гермиона покачала головой.

— Предлагаю сделать наоборот, – сказала она. – Мы сейчас пройдем по мэнору, пообедаем, а потом посмотрим парк, и садовника заодно. Согласны?

***

Новые хозяева замка вели себя как все новые хозяева замка. Сначала настороженно приглядывались и прислушивались, затем теряли бдительность и очень быстро оказывались в плену навязанных представлений. Драко это каждый раз удивляло: сейчас им подадут великолепный обед (Корбан действительно прекрасный повар), Амикус и Алекто безупречно обслужат рыжее семейство (чуть-чуть магии – и блюда будут сами слетать с подносов), Драко продемонстрирует за столом воистину королевские манеры (не зря же он обучался им с той минуты, когда впервые взял в руки ложку) – и, увидев подтверждение деловых качеств прислуги, Уизли тут же поверят и всему остальному. Как и многие до них.

Вот только у жениха мелкой Уизли слишком уж пристальный взгляд. Надо навести у болтливого Артура справки – что это за тип и чем занимается.

Обед удался на славу. Несколько видов закусок – в том числе коронный салат Корбана с копченой утиной грудкой в медово-горчичном соусе. Куриный суп с гренками, запеченный говяжий язык, тунец в лимонно-апельсиновой заливке, телячьи щечки с овощным пюре, фазан, фаршированный бататом. И на десерт – сливочно-шоколадное парфе с вишневым соусом.

Уизли поглощали еду с удовольствием, особенно долговязый Рональд – чувствовалось, что вкусно поесть отец семейства любит. Дети не капризничали, даже маленький Хьюго забыл про вопросы, вылизывая тарелку из-под десерта. Только Молли с каждым поданым блюдом мрачнела на глазах – в конце концов это заметил и сыто отдувающийся Артур.

— В чем дело, дорогая? Тебе не понравилось?

— Этого слишком много, – миссис Уизли ткнула пальцем, указывая на стол. – Посмотри, сколько всего осталось. Мы разоримся, если будем каждый день выбрасывать столько еды!

Драко обменялся взглядами с Алекто, в эту минуту забиравшей у него грязную тарелку.

«Плебеи», – презрительно дернулась ее щека. Драко приложил к губам салфетку, скрывая улыбку.

— Миссис Молли, сегодняшний обед за мой счет – в честь вашего приезда и для того, чтобы вы могли оценить достоинства кухни Малфой-мэнора. Но уже вечером вы сами составите меню на завтра в соответствии со своими предпочтениями. И я вас уверяю, миссис Лестрейндж и Корбан не потратят зря и пенни. А теперь я предлагаю все же прогуляться по парку.

Они вышли из столовой в картинную галерею. Возле каменной колонны, украшенной затейливым резным орнаментом, ползал на коленях человек с тряпкой в руках. Драко быстрым шагом подошел к нему.

— В чем дело, Басти? Опять? – и повернулся к оторопевшим Уизли. – Это Рабастан Лестрейндж, деверь миссис Лестрейндж. Он не живет в замке, мы приглашаем его, если нужно что-либо починить или, наоборот, выбросить.

— А что он там делает? – подозрительно присмотрелась жена младшего Уизли, имя которой Драко забыл. – Там что, краска? Он оттирает краску?

— Это кровь, мадам, – Белла прошла вперед, раздвинув потерявших дар речи Уизли. – Рабастан, я ведь просила сделать все до окончания обеда.

— Кровь? – черноволосый Гарри в мгновение ока очутился рядом с колонной. – Откуда здесь кровь?

— Этой крови, мистер Поттер, больше двухсот лет, – Драко старался говорить медленно и понятно, чтобы дошло до всех Уизли, включая самых маленьких. – Такой древний род, как наш, всегда имеет в своей истории не только подвиги и славные дела, но и преступления. Один из моих предков, Корнелиус Малфой, на этом месте зарезал свою жену. Ему удалось избежать наказания за убийство, но Высший суд, – тут Драко закатил глаза к потолку, – Высший суд обмануть нельзя, леди и джентльмены. Пока Корнелиус был жив, он каждое утро натыкался на кровавое пятно в галерее. Его пытались оттереть мылом, песком, скипидаром, пробовали даже стесать каменные плиты шлифовальным станком – все напрасно. Каждое утро пятно появлялось вновь. В конце концов Корнелиус перестал приходить сюда. Он думал, на этом его наказание исчерпано – но нет, Корнелиус глубоко заблуждался. Закоренелый грешник, он не обрел покоя после смерти, и теперь навечно привязан к этой галерее с портретом убитой им жены и кровавым пятном на месте ее трагической гибели. Леди и джентльмены, вот эта дама в жемчугах и с розой на шемизетке и есть Патриция Малфой, супруга Корнелиуса. Кстати, портрет работы Томаса Гейнсборо.

— Господи, какая уродина, – не удержался мистер Гарри Поттер, и Драко улыбнулся.

— Да, Пат не блистала красотой, но была умна, практична и умела вести светскую беседу. К сожалению, она дурно готовила. Корнелиус рассказывал…

— Кто? – глаза Розы Уизли стали круглыми, словно монетки. – Он же умер.

— Ах, да, – спохватился Драко. – Конечно, умер. Но ведь я говорил, что Провидение обрекло его на вечное заточение в этом замке, рядом с местом убийства.

— Привидение!!! – завопил Хьюго, от избытка чувств прыгая на месте так высоко, как только получалось. – Ура!!! Тут живет привидение!!!

Артур Уизли победоносно обернулся к онемевшей жене.

— Ну? Кто из твоих подружек может похвастаться тем, что купил себе дом с привидением? А у нас целый замок!

Пережидая поднявшийся шум, Драко отступил за колонну и наслаждался произведенным эффектом.

Маленький Хьюго от избытка чувств описался, но случившегося даже не заметил, продолжая с энтузиазмом орать и прыгать вокруг Рабастана – тот так и стоял у колонны с окровавленной тряпкой в руке.

Его сестра застыла, ужас на ее лице мешался с любопытством.

Молли Уизли вопила на одной ноте, не давая супругу вставить ни единого слова.

Их сын с невесткой растерянно переглядывались, время от времени пытаясь что-то сказать разгневанной рыжей матроне.

Младшая дочь Молли смеялась, закидывая голову к расписанному тучами и молниями потолку.

И только ее жених, тот самый Гарри Поттер, сохранял ледяное спокойствие. Он аккуратно вынул тряпку из руки Рабастана, поднес к глазам, понюхал кровавые пятна.

— Думаю, я отправлю это на экспертизу, – невозмутимо сказал он Драко, заглянув за колонну. – Есть у меня некоторые подозрения по поводу двухсотлетней крови.

— Сколько угодно, – Драко пожал плечами. – Надеюсь, вы не думаете, что Рабастан нарисовал это пятно акварельными красками?

— Ну зачем акварельными? – мистер Поттер вытащил из кармана полиэтиленовый пакет. – И почему сразу красками? Неспециалист не отличит человеческую кровь от, допустим, куриной.

— А вы специалист, – прищурился Драко, готовясь высмеять незадачливого жениха.

— Я специалист, – подтвердил Поттер. – Вот, прошу вас.

Онемев от неожиданности, Драко несколько секунд разглядывал плотный прямоугольник визитки, на котором красовалась надпись: «Гарри Дж. Поттер, частный детектив. Лицензия министерства юстиции №3617/24-В».

— Очень приятно, – наконец процедил он сквозь зубы, глядя в насмешливые глаза. – При необходимости я воспользуюсь вашими услугами.

— Всегда пожалуйста, – Поттер спрятал пакет с тряпкой в карман. – Миссис Уизли, честное слово, не стоит так расстраиваться из-за сказок.

Толстуха перестала вопить словно по мановению – вот именно – волшебной палочки. Драко раздраженно подумал, что детектива они среди покупателей не предусмотрели. И хотя он ничем не мог угрожать, само присутствие сыщика в центре событий, готовых развернуться в Малфой-мэноре, оказалось неприятной неожиданностью. Разумеется, любая экспертиза обнаружит на тряпке человеческую кровь, об этом позаботится сам Рабастан или Белла. Но все же лучшим вариантом было бы тихое незаметное исчезновение детектива Поттера из Малфой-мэнора.

Впрочем, на это Драко, честно говоря, не надеялся. По печальному опыту папы он знал: если где-то запахло тайной – или преступлением – ни один сыщик не успокоится, пока не докопается до правды. А этого Драко позволить никак не мог.

— Давайте все же, выйдем в сад, – попытался он вернуть семейство Уизли к заявленной программе. – В самом деле, зачем так расстраиваться. Наш фамильный призрак никого еще не убил – если, конечно, не считать собственной супруги. А кровь всегда можно замыть, сейчас существует множество замечательных моющих средств.

***

В привидения и проклятия Поттер не верил. Но куриная или нет, кровь на тряпке была совсем свежей, без сгустков, и Гарри, чувствуя подступающее раздражение, отвернулся и достал телефон. Зачем Малфою понадобилось устраивать это шоу – а в том, что все подстроено, не усомнился бы ни один нормальный человек, – было выше его понимания.

Лорд пытался произвести впечатление на Уизли? А смысл, когда все бумаги уже подписаны и заверены у нотариуса? Или повеселить жутковатой сказкой детей? Нет, только не Малфой – он чуть не испепелил Хьюго взглядом за какой-то жалкий подсвечник! А если, наоборот, зачем-то хотел напугать, то явно просчитался – мелкие были в экстазе, еще бы, все их тайные чаяния получили недвусмысленное подтверждение. Пожалуй, связаться с Симусом и распорядиться, чтобы тот прислал курьера, стоило без промедлений…

Ничего не скажешь, отличное начало долгожданного отдыха! Отослав короткую смс, Гарри отрешенно смотрел, как Малфой увлекает сбитых с толку Артура и Молли к выходу из галереи, и с каждой секундой все больше убеждался, что Рон оказался прав, как никогда. Вроде бы, ничего криминального пока не происходит – ну, подумаешь, странная прислуга, подумаешь, дурацкое представление, – но все это очень и очень не нравилось.

Гермиона, отстав от остальных, торопливо переодевала вертящегося сына в сухое.

— Ты действительно отправишь эту гадость в лабораторию? – спросила Джинни, наконец-то отсмеявшись. – Зачем?

— Затем, – отпуская Хьюго, который пулей умчался за сестрой, сквозь зубы сказала Гермиона. – Страшная легенда, проклятый призрак, да еще и лужа якобы настоящей крови! Ты представляешь, что дети теперь устроят? Они же весь замок перевернут вверх ногами!

— Зато какое-то время будут при деле, – цинично парировала Джинни. – В отличие от меня!

— Да? – Гермиона, вздернув подбородок, прошла мимо. – В таком случае, ты за ними и присмотришь.

— Я? Еще чего!

Экран телефона снова засветился, и Поттер, перестав вникать в набирающий обороты спор, открыл новое сообщение. Симус сработал, как всегда, оперативно. Сопроводив послание десятком ржущих смайликов, он отрапортовал, что курьер за пакетом прибудет в течение часа-полутора, а криминалисты – о, чудо! – пообещали не тянуть с результатом. Вот и отлично.

***

— И обратите внимание, дамы и господа, на этот восхитительный газон. Чтобы вырастить настоящий английский газон, требуется не менее двухсот лет, вы знали об этом? Газоны Малфой-мэнора уникальны – они разбиты в середине пятнадцатого века…

Малфой заливался соловьем, не умолкая уже битых тридцать минут, и у Гарри от его трескотни разыгралась нешуточная мигрень. Радовало одно – парк привел в неподдельный восторг всех без исключения Уизли, и скользкая тема призрака была благополучно оставлена. Дети носились за бабочками и друг за другом; Молли восхитила огромная оранжерея, в которой сейчас цвели двадцать семь видов орхидей, Артур вслух мечтал, как славно он будет рыбачить – рыбы, как выяснилось, в прудах и в реке водилось видимо-невидимо. Рона, правда, куда больше рыбалки привлекали перепелиная охота и десяток обитавших на псарне хаундов. Гермиона перестала дуться на Джинни, едва увидев здание старинной конюшни, а Джинни на Гермиону – когда они вышли на поляну, где площадке для крикета было самое место, ты видишь, Поттер, да? Видишь?!

Поттер видел, согласно кивал, поддакивал в нужных местах и мечтал об аспирине. И было бы, кстати, очень неплохо выпить сейчас чашку крепкого кофе с каплей бренди. Или хотя бы просто посидеть в тенечке, в тишине и покое – вон там, у пруда, под сенью раскидистой липы, стояли очень удобные на вид шезлонги…

— Постой-ка, – он удержал Джинни за локоть. – Идем к пруду, Джин. Давай сделаем вид, что хотим побыть наедине. Моя бедная голова сейчас лопнет.

— Там двадцать пять ярдов, не меньше – как раз то, что надо! – не слушая его, с фанатичным блеском в глазах пробормотала Джинни и осеклась. – Что? А, да. У тебя голова заболела? Бедный. Хочешь, пойдем к пруду? Там шезлонги.

Она взяла его за руку, увлекая следом, и Гарри ничего не оставалось, как только смиренно вздохнуть. Когда речь заходила о горячо любимой игре, все остальное у его подруги отодвигалось даже не на второй – на десятый план. Хочешь, не хочешь, а побеседовать с Молли насчет площадки все-таки придется; ведь если Джинни начнет всерьез томиться от безделья, то даже активная охота мелких на несуществующее привидение покажется всем… детскими шалостями. А что-то иное, способное увлечь Джин так же сильно, как чертов крикет, на свете вряд ли существует…

— Поттер! – застыв на месте, вдруг страшным шепотом позвала Джинни, и Гарри едва не взвыл – ее длинные ногти с такой силой вонзились в ладонь, что наверняка пропороли кожу до крови. – Поттер, смотри!

— Куда? – простонал он и тут же увидел – куда. И тоже замер, напрочь забыв и о мигрени, и о дергающей руку боли.

Ярдах в тридцати, спиной к ним, рядом с кустами цветущих пионов, опираясь то ли на лопату, то ли на жердь, стоял высоченный широкоплечий мужчина. Откуда он взялся, оставалось загадкой – Гарри мог поклясться чем угодно, что секунду назад на этом месте не было ни души. Поттер даже поморгал – вдруг наваждение пройдет, – но незнакомец исчезать и не думал. Насвистывая что-то незатейливое, он спокойно рыхлил землю вокруг кустов, и солнечные блики играли на загорелых плечах и мокрой от пота пояснице – из одежды на мужчине были одни лишь потрепанные кожаные бриджи да грубые армейские ботинки. Бессовестная Джинни, не моргая, в упор разглядывала его шикарную задницу и чуть ли не облизывалась.

— А это, дорогая, ваш садовник, – выдергивая наконец свою несчастную руку, с нескрываемым злорадством прошептал Поттер. – Знакомиться будешь? Или – кому интересна эта прислуга?

— Какой же он… – она покачнулась и снова вцепилась в Гарри мертвой хваткой, – фактурный.

— О, да.

— … роскошный…

— Ну, тут можно поспорить…

— И восхитительный!

— А вот с этим советую не торопиться. Сейчас он повернется, и выяснится, что носа нет и у него.

Джинни зачарованно кивнула, а садовник, будто услышав, выпрямился, встряхнул густыми, доходящими до плеч волосами, в которых явно проглядывала седина, и медленно повернулся, оказавшись теперь вполоборота к ним. Над ухом раздался прерывистый вздох, подозрительно похожий на стон, и Гарри хмыкнул – ну, что тут скажешь. Нос был на месте и даже красивой формы. Зато от брови через глаз и вниз по щеке тянулся неприятного вида старый шрам. Уродовал он или украшал это… гм… фактурное лицо, понять было сложно.

— Ладно, – определился наконец Гарри. – Пойдет.

— Пойдет? – Джинни, будто очнувшись, с подозрением уставилась на него. – Даже не думай, Поттер. Я первая его увидела! И вообще, он не в твоем вкусе!

— Можно подумать, ты что-то знаешь о моем вкусе, Джин.

— Я знаю все, – она снисходительно улыбнулась. – На брутальных, уверенных в себе самцов ты не западаешь, в твоем вкусе, милый, такие блеклые тощие создания, как наш дорогой мистер Малфой. Поэтому… О, черт! Куда он делся?! Он ведь только что стоял там!

Поттер вскинул взгляд и выругался, не сдержавшись. Стоило им отвлечься на пару секунд, и садовник исчез – исчез так же внезапно, как появился, и лишь на клумбе, покачиваясь, торчала брошенная лопата. А ведь там и спрятаться было негде – вокруг ни беседки, ни дерева, ни пышного разросшегося куста… Не сквозь землю же он провалился, на самом-то деле? Действительно, чертовщина какая-то…

— Ничего, – Джинни, тряхнув головой, решительно поджала губы, – никуда он не денется. Найду. А если… – ее глаза снова заволокло поволокой, – он мне еще и питч здесь сделает…

Застонали они в унисон – она от восторга, Поттер – от безысходности и вновь напомнившей о себе мигрени.

— От тебя – действительно никуда. Кстати, вон твоя пропажа, – он кивнул в сторону остального семейства и Малфоя; неуловимый садовник уже стоял рядом с бывшим хозяином, а надменный лорд Вильтшир – Гарри присмотрелся и дернул губой – жестом, не допускающим двоякого толкования, поглаживал того по руке. – Пользуется здесь большой популярностью, я смотрю. Нет, но как он там оказался? Телепортировал, что ли?

— Ага, – невпопад сказала Джинни и рванула к своей цели со скоростью запущенной торпеды. Гарри нехотя поплелся следом, морщась от пульсирующей в висках боли и удивляясь собственному, непонятно откуда взявшемуся злорадству: ясно было как божий день, что Малфой о своем садовнике может смело забыть, только… ему-то самому от этого какая радость?

***

— Думаю, теперь вы в полной мере понимаете, какая жемчужина вам досталась. Равно как и осознаете свои обязанности по части сохранения этого сокровища в его первозданном виде. Это немалые расходы, я рассказывал мистеру Уизли, во сколько обходится годовое содержание Малфой-мэнора. Однако имеется несколько прекрасных статей дохода. Познакомьтесь, дамы и господа, это мистер Скабиор, – Драко картинно повел рукой. – Мистер Скабиор непревзойденный наездник и учитель верховой езды. Как я уже говорил, в Малфой-мэноре имеются конюшни. И прекрасный манеж. Школа верховой езды мистера Скабиора известна далеко за пределами Уилтшира. Орхидеи из нашей, простите, уже вашей оранжереи поставляются в мэрии Троубриджа и Суиндона. Кроме того, лес за рекой также принадлежит Малфой-мэнору…

Привычно сообщая очередным владельцам замка, откуда те должны брать средства на содержание приобретенного монстра, дабы его не отобрали за долги кредиторы, Драко краем глаза следил за отколовшейся влюбленной парочкой, которая направлялась в сторону пруда. Отвлекся он буквально на несколько секунд, а когда снова повернулся, Фенрир уже красовался около клумбы с пионами. Впрочем, продолжалось это недолго – через минуту тот уже стоял рядом с Драко, откидывая со вспотевшего лба волосы.

— Мистер Грейбек, наш садовник, – Драко коснулся локтя Фенрира и незаметно погладил влажную горячую кожу большим пальцем. – Мистер Грейбек знает о растениях все и еще немного.

— Неужели вы один ухаживаете за этим огромным парком? – в голосе Молли слышалось откровенное недоверие. – Здесь же море работы.

— Да, мадам, – Фенрир повел плечами, и Драко ощутил пряный запах зверя. – Но весной и осенью я нанимаю людей в деревне. Они помогают убирать дорожки, обновлять клумбы. Делают грязную работу, мадам.

— Вы можете сделать питч вон там? – бесцеремонная мисс Уизли, все-таки решившая подойти к остальным вместе с Поттером, ткнула пальцем в сторону пруда. – Там идеальное место для площадки.

Фенрир оглянулся на Драко, и тому ничего не оставалось, как кисло улыбнуться в ответ. Что поделать, каждый из владельцев обязательно хочет устроить что-нибудь новенькое. То поле для гольфа, то подземный гараж в подвалах, теперь вот крикет. Иногда это бесило Драко, иногда смешило, порой он удивлялся человеческой глупости и желанию улучшить совершенство. Но условия игры предполагали определенные жертвы. К счастью, никому из случайных хозяев не пришло в голову снести замок и построить на его месте отель.

— Я могу все, – Фенрир ухмыльнулся, продемонстрировав крупные белые зубы. – Если вы расскажете мне, как это делается.

Заметив, какие взгляды рыжая девчонка бросает на Грейбека, Драко нахмурился, но тут же спрятал раздражение за вежливой улыбкой. В конце концов, у нее есть жених, пусть тот и следит за целомудрием невесты.

Не удержавшись, Драко фыркнул и тут же заработал неприязненный взгляд мелкой Уизли.

— Что смешного в крикете, мистер Малфой?

— Ничего, мисс, – он слегка поклонился. – Я думал не о том.

— Кстати, – вмешалась миссис Уизли. – Почему эта твоя… Белла… Почему она в такой одежде и с хлыстом? Домоправительница должна одеваться скромнее, не так вызывающе.

— Угодья Малфой-мэнора велики, – Драко обвел рукой воздух. – Чтобы обойти их пешком, понадобится целый день. А миссис Лестрейндж очень ответственная дама, она не может себе позволить тратить столько времени зря.

— И как же вы так прогадали, – вкрадчивый голос Поттера над ухом заставил Драко слегка вздрогнуть. – Продали все это великолепие за сущие гроши.

От Поттера тянуло чем-то болезненным, темным, неприятным. Драко повернулся и увидел внимательный взгляд. Белки глаз покраснели, это было видно даже сквозь стекла очков, под нижними веками набрякли темные мешки.

«Мигрень, – сообразил Драко. – Сильная, судя по всему».

Ему даже стало жаль настырного сыщика, хотя тот и проявлял совершенно ненужное любопытство. Спрашивается, не все ли ему равно, за какую сумму его будущий тесть купил роскошный замок? Радоваться должен, что дешево.

Драко вытянул руку и осторожно снял с Поттера очки. Тот опешил от неожиданности, и Малфой воспользовался этим обстоятельством, чтобы приложить пальцы к его левому виску.

— Не двигайтесь, – велел он дернувшемуся Поттеру. – У меня есть некоторые… способности. Сейчас вам станет легче.

Никаких особых способностей у него не было, обычное невербальное воздействие, на которое способен любой мало-мальски обученный маг. Но сыщика требовалось расположить к себе, завоевать приязнь и доверие, чтобы тот и думать забыл о всяких следствиях и дознаниях. Пусть наслаждается жизнью на природе в прекрасном месте… пока есть такая возможность. Драко по опыту знал, что надолго этих простофиль не хватит. Лето они здесь еще как-то переживут, а вот в октябре, когда за окнами целыми днями будет идти дождь, лампочки в комнатах начнут мигать и перегорать, ветер завоет в дымоходах, а прапра Корнелиус станет звенеть цепями и петь замогильным голосом тоскливые средневековые баллады – вот тогда-то они начнут метаться по замку, шарахаться от каждой тени, прятаться по ночам под пуховыми одеялами. И в конце концов неизбежно захотят избавиться от сомнительного приобретения – чем скорее, тем лучше. Вот только покупателей на замок не найдется – ни одного, кроме Драко. Уже в ноябре расходы на содержание намного превысят доходы, в декабре Уизли окончательно осознают безнадежность своего положения – тут-то Драко и согласится выкупить Малфой-мэнор за миллион фунтов стерлингов. Он никогда не предлагал меньше миллиона – это магическое число действовало на людей подобно заклинанию. Одни пытались торговаться, другие кидались в Лондон в поисках желающих приобрести уникальный, прекрасно сохранившийся замок…

Драко всегда забавляли эти телодвижения. Никто не выдерживал здесь больше восьми месяцев – зимой прапра особенно лютовал, лишая несчастных владельцев сна и покоя и заливая галерею кровью.

Сейчас, глядя в удивительные глаза Поттера, Драко думал о том, что жизнь чертовски несправедлива. Такой уверенный в себе мужчина с потрясающей кожей (подушечки пальцев даже покалывало от прикосновений), девичьими ресницами, чувственными губами, неплохой фигурой – и достался рыжеволосой плебейке, мечтающей превратить газон в питч. Драко вообще не любил рыжих, а в этой семье с ними был явный перебор.

— Спасибо, уже не болит, – слегка удивленно сказал Поттер, удерживая руку Драко. – Вы экстрасенс?

— Так, – вымученно улыбнулся лорд Малфой. – Ерунда, учился в свое время кое-каким целительским практикам. Но на большее моей биоэнергии не хватает.

Поттер все еще держал его запястье, и от этого где-то в районе солнечного сплетения становилось теплее. Драко неловким движением отнял руку, чувствуя, как внезапно прилила кровь к щекам. Он всегда был слишком возбудим, это ужасно раздражало отца. Тот считал, что настоящий лорд должен скрывать свои эмоции ото всех, включая самых близких. Однажды взбешенный нравоучениями Драко не удержался и ядовито поинтересовался, почему на гербе их рода драконы, а не рыбы, за что получил пощечину и отлучение от семейной сокровищницы сроком на полгода. Он не особо страдал тогда, поскольку вот уже несколько месяцев встречался с одним очень состоятельным господином, который удовлетворял все потребности молодого капризного любовника, так что гнев отца Драко не сильно огорчил.

Со временем он понял, что Люциус прав – эмоции следовало скрывать ото всех, дабы никому не дать в руки оружие против себя. Внешнее безразличие – вот лучшая защита, идеальная броня от проникновения в мысли и намерения. Драко научился этому в совершенстве, но близость молодого сексуального мужчины неожиданно вывела его из равновесия.

К счастью, на них никто не смотрел. Джинни Уизли что-то горячо рассказывала Фенриру, тыча пальцем в сторону лужайки. Артур и Молли негромко спорили, их сын с невесткой (Драко вновь забыл ее имя) пытались унять расшалившихся детей.

— Я предлагаю вернуться в замок и выпить чаю, – другого способа вывернуться из неловкой ситуации Драко не придумал. Голова после пристального взгляда Поттера соображала плохо. – Впрочем, желающие могут выпить что-нибудь более интересное. Например, у нас есть прекрасный Далмор. Или двадцатилетний Макаллан.

Идею выпить поддержали все – даже неугомонная младшая Уизли. Фенрир по своему обыкновению незаметно исчез, впрочем, выпить его никто и не приглашал – в Малфой-мэноре обслугу не ограничивали в еде и напитках, но не за общим столом с хозяевами. Все это Драко объяснил по дороге в замок.

— Отвратительная эксплуатация человека человеком! – сердито заявила Гермиона Уизли (Драко наконец-то вспомнил ее имя). – Мало того, что эти люди обслуживают вас, так вы еще относитесь к ним, как к существам второго сорта, не позволяя сидеть рядом с собой.

— Но как же они будут сидеть, – рассмеялся ее муж, – если должны нам прислуживать? А кто тебе обед подаст?

— Еду я могу взять и сама, Рон, – безапелляционно отрезала она. – Можно подумать, мы живем в средневековье!

Драко хотел сказать, что за свою работу обслуга Малфой-мэнора получает очень неплохие деньги, но решил не вмешиваться. Не в меру ретивую дамочку найдется, кому урезонить – судя по всему, Молли Уизли не потерпит второй хозяйки дома.

В столовой все уже было приготовлено: уютно горел камин, наполняя зал живым теплом, на столике перед каминным экраном стояла сигаретница, поднос с графином и бутылками, несколько бокалов. У кофейного столика с фарфоровым чайником в руках застыла Алекто.

— Прошу вас, дамы и господа, – Драко слегка отодвинул стул, помогая Молли устроиться во главе стола. – И разрешите откланяться. Я должен написать несколько писем.

Выйдя за дверь, он облегченно вздохнул. День выдался длинным, и он все еще не закончен. Но отцу действительно нужно написать. Люциус Малфой каждый раз требовал полного отчета, который аккуратно подшивал в специальную книгу – для потомков.

***

Эта картина – залившийся румянцем Малфой, его смущенный быстрый взгляд и ямочки на щеках – до сих пор стояла перед глазами. А ведь Гарри всего-то взял его за руку. За теплое тонкое запястье с нежной кожей и зачастившим под пальцами пульсом…

Рядом что-то сказала Гермиона, раскатисто рассмеялся Артур, и Гарри, очнувшись, отвесил себе мысленную оплеуху – нашел, о чем думать. Но… он ведь и сам тогда, глядя в чужие растерянные глаза, почувствовал нечто, заставившее дыхание сбиться, а сердце – на миг замереть. Неужели Джин права и, сложись обстоятельства иначе, он вполне мог бы…

Нет. Нет. Он – и с Малфоем? С этим помешанным на своей родословной снобом? Абсурд, менее подходящего ему человека, чем лорд Вильтшир, надо еще отыскать. Даже если у него румянец, ямочки и волшебные пальцы, будто созданные для…

От опасных мыслей спасло появление курьера. Трясущийся паренек, то и дело озираясь на сопровождающего его Тома, сунул Поттеру бланк под роспись, не глядя, выхватил из рук пакет с окровавленной тряпкой и был таков. Гарри добросовестно отписался Симусу и, проигнорировав подмигивание Рона в сторону бутылки Далмора, протянул чашку Алекто. Виски подождет до вечера, а сейчас, в свете предстоящих разговоров, ему понадобится трезвая голова, тем более, мучительная мигрень – благодаря шаманству Малфоя – только-только прошла….

Такая сильная боль – и исчезла без следа за несколько секунд. Интересно, как?

— Поттер, – Джинни многозначительно кашлянула и взглядом показала на умиротворенных родителей – Артур уже успел пропустить пару стаканчиков и теперь, глядя на шалости внуков, благостно улыбался, а Молли как раз расправлялась с последним из нежнейших эклеров, – самое время.

Гарри, ставя чашку, со вздохом кивнул. Лично он предпочел бы дождаться новой бури и сделать плохое настроение Уизли еще хуже, чем испортить сейчас хорошее, но если Джинни считает, что пора, кто он такой, чтобы спорить? Только начинать все же стоит с менее больной темы – а то начнешь с главного, и не видать Джин питча, как своих ушей.

— Миссис Уизли, Артур, – он обошел столик и, придвинув стул, сел рядом с ними, – скажите, а вас не смутили пространные советы Малфоя по содержанию поместья и замка?

— Гарри, сынок, – Артур похлопал его по плечу, – мы с Молли уже все продумали. Мы здорово сэкономили на покупке, так почему бы не вложить еще немного средств, чтобы потом получить хорошую прибыль? Деньги должны работать, да, дорогая?

Молли согласно кивнула, и он, щелчком скомандовав Алекто снова наполнить стакан, сделал хороший глоток и продолжил:

— Конечно, поставка орхидей в мэрии близлежащих городов и школа верховой езды мистера Скабиора – это прекрасно. Но мало. Нужен совсем другой размах. Оглянись вокруг – приносить доход здесь может все, начиная от этой чашки и заканчивая…

— Несуществующим привидением, – скептически вставила Гермиона.

— А почему бы и нет? Люди любят все сверхъестественное – и любят традиции. А что может быть более традиционным, чем призрак английского замка? Малфой, когда разглагольствовал об уникальности Мэнора, был совершенно прав. Ты знаешь, Гарри, сколько на островах замков? Более трехсот. Теперь вычти руины. Остается не так уж много, а открытых для посещения – и того меньше. Мы же хотим не просто устраивать двухчасовые экскурсии по поместью, хотя и это прибыльно, – Артур переглянулся с женой и довольно кивнул. – Небольшая реконструкция – и правое крыло превратиться в милый отель. А как насчет проведения свадебных церемоний? Представляешь, красивая свадьба в старинном замке! Кроме того, весной – праздник Пасхи и день святого Георгия, в ноябре – ночь Гая Фокса, зимой – Рождество и Новый год. Заведем свой сайт, проплатим несколько статей в популярных журналах, и от туристов отбоя не будет! Главное – правильная рекламная компания, и дело пойдет.

— Да, это может сработать, – Поттер, сделав вид, что задумался, потер переносицу. – Но было бы неплохо дополнить все это еще и оздоровительным комплексом. Тренажерный зал. Солярий на крыше. Грязевые и минеральные ванны, массажный кабинет, кинезиолог, для женщин – спа салон и косметолог, – с каждым новым словом глаза Молли разгорались все сильнее, и Гарри, вдохновленный успехом, наконец-то вывел беседу на нужное направление. – А для детей – занятия на свежем воздухе. Прогулки верхом на лошадях и что-нибудь более активное. Бюджетное, но не травмоопасное. Как, например… – он выдержал крохотную паузу и гладко закончил, – крикет.

Артур кашлянул. Улыбка Молли стерлась, как по волшебству.

— Крикет? – сузив глаза, с подозрением переспросила она. – Гарри, дорогой… Признайся, это тебя Джинни надоумила?

— А вы посчитайте, – Гарри чуть подался вперед и принялся загибать пальцы. – Аренда экипировки. Аренда поля. Рядом с полем – палатки с напитками и сладостями. Здесь же карусели и всякие качели, только все это, разумеется, стилизовать под старину, чтобы не нарушить атмосферу поместья. Детские дни рождения. Плюс проведение детских соревнований; сначала на уровне графства, а потом… можно замахнуться и на большее. Посчитали?

За спинами родителей Джинни изображала полный экстаз, Рон корчился от смеха, а Гермиона сидела, закрыв лицо ладонью. Гарри выдохнул и откинулся на спинку стула – кажется, его выступление удалось. И, судя по лицу Артура, можно было надеяться, что половина дела сделано.

— Ну… – Молли с растерянностью посмотрела на мужа, – если взглянуть с этой точки зрения, то… я даже не знаю. Что скажешь, дорогой?

— Скажу то же, что и говорил, – Артур незаметно подмигнул Гарри. – Дети – это всегда выгодно. Но главное – хорошая реклама. Без рекламы это будет пустой тратой денег. Согласна?

Молли, помедлив, кивнула. Джинни, вскинув руку в победном жесте, издала беззвучный вопль.

— Только не забудьте привести в порядок весь тот ужас, который виден с дороги, – поднимая голову, утомленно сказала Гермиона. – Хотя бы отремонтировать забор. Он же распугает всех потенциальных клиентов!

— Так и было задумано, – вдруг прозвучал бесцветный голос; Алекто поставила чайник, отвернулась к окну и так же ровно, без выражения, закончила: – Лорд Вильтшир не терпел повышенного внимания к себе и к замку.

— У лорда Вильтшира вообще крайне любопытные взгляды на выгодные инвестиции, – хмыкнул Артур. – Впрочем, это его дело… Мисс Кэрроу, я, пожалуй, выпью еще виски.

— А у меня отличная идея, – медовым голосом произнесла Молли, успевшая, очевидно, смириться с мыслью о неизбежном крикете у себя под окнами. – Тогда с вашей свадьбы мы и начнем, дорогой. Организуем прекрасную церемонию! Наймем самых лучших оформителей, украсим этот зал, проведем фотосессию для модного глянца, снимем видео! Вы с Джинни будете чудесно смотреться в средневековом антураже, просто чудесно!

У Джинни вытянулось лицо и округлились глаза. Артур с одобрением закивал:

— Полностью поддерживаю. Лучшей рекламной акции и не придумаешь.

— Эм… Да, – Гарри ободряюще улыбнулся скисшей подруге, поманил к себе и накрыл ее руку своей, переплетая их пальцы, – Джин у нас красавица, каких поискать… И мы хотели бы сообщить вам одну важную новость. Прямо сейчас.

— Ох, Гарри, – Молли растроганно промокнула уголки глаз платочком, не выпуская из другой руки блюдца с остатками эклера, – неужели вы определились с датой? Наконец-то!

— Мы определились, – кивнул он, ласково сжал все сильнее дрожащую руку Джинни и, поймав серьезный взгляд Гермионы, со вздохом продолжил – будто в воду вниз головой бросился: – Молли, Артур, мы решили разорвать помолвку и остаться просто друзьями. Свадьбы не будет.

Воцарившуюся после его слов тишину, казалось, можно было пощупать, но немая сцена длилась каких-то пару секунд. Из ослабевших пальцев миссис Уизли выскользнуло блюдце, ударилось о каменный пол и со звоном разлетелось на осколки, а следом разразилась самая настоящая буря.

— Не будет? Как это – не будет?! Что за ерунда?! – вскакивая, завопила Молли.

— Черт, – буркнул помрачневший Артур, опрокидывая в себя новую порцию виски, – я так и знал.

— Мам, пап, мы все решили! – Джинни вырвала свою руку из хватки Гарри, развернулась к разъяренной матери и упрямо вздернула подбородок. – Мы не любим друг друга! То есть, любим, конечно, но… Поттер – мой друг! Друг, и только! Пойми, это наша жизнь и наш выбор!

— Это глупость, а не выбор, Джиневра Уизли! Это огромная, огромная ошибка, о которой ты еще не раз пожалеешь! Мистер Гарри Поттер! – палец Молли обвиняюще уперся в грудь Гарри. – Сейчас же возьми свои слова обратно!

— Мама, перестань, – подходя и обнимая ее за плечи, негромко сказал Рон. – Джин права, это их жизнь. Если они считают, что так им будет лучше, то…

— Они считают?! – голос Молли взвился до запредельных высот, и Поттер невольно отодвинулся – от этого вопля заложило уши, а затылок опять стал наливаться свинцовой тяжестью. – Да что они могут считать, Рональд Уизли? Что они вообще могут знать?! Я требую, чтобы вы с Гермионой немедленно, сию секунду поговорили со своим другом! Он не имеет права отказываться от твоей сестры! Не имеет! А ты, Артур, сейчас же поговори со своей дочерью! Запрети ей!..

— Мама! – Джинни с отчаянием схватилась за голову. – Ты нас совсем не слышишь?!

— Запретить ей что – не любить? – ни на кого не глядя, устало спросил Артур. – Послушайте, лучшее, что все мы можем сейчас сделать – это остыть и успокоиться. Молли, Джинни, сядьте, в конце концов! Тема крайне неприятная, а нервы у всех на пределе – наговорите друг другу лишнего, а потом будете жалеть. Вы меня поняли? Уймитесь обе, я сказал!

Молли попыталась возразить, но захлебнулась глотком воздуха и закашлялась, краснея от натуги; Алекто, вовремя оказавшаяся рядом, протянула ей стакан с водой и салфетку.

— Мистер Уизли прав, – воспользовавшись паузой, сказала Гермиона. – Вам стоит обсудить это завтра.

У Джинни задрожали губы, она шмыгнула носом и вдруг расплакалась, некрасиво кривя рот и со злостью растирая слезы по покрасневшим щекам. Поттер молча привлек ее к себе и обнял, успокаивающе гладя по голове.

— Перестань, – еле слышно шепнул он, – уже все.

Рон, не переносивший женских слез, с раздражением сплюнул и отвернулся.

— Мне плохо, – Молли, обмахиваясь измочаленной салфеткой, упала в кресло. – Вы меня довели. Вы все меня довели!

Выглядела она действительно неважно: откуда ни возьмись появилась отдышка, нездоровый румянец сменился восковой бледностью, на висках и над губой выступили капли пота. Гарри нахмурился, отпустил Джинни и взял свою несостоявшуюся тещу за запястье – пульс бешено частил.

Гермиона поймала его взгляд, схватила свою сумку и, вытряхнув содержимое прямо на пол, бросила ему блистер с таблетками.

— Опять давление? – ахнул Артур, пока Джинни, мгновенно забыв о слезах и обиде, с осторожностью заставляла закатившую глаза, с трудом дышащую Молли принять лекарство и запить его водой. – Мисс Кэрроу, нам срочно нужен врач! Вы слышите? Сюда можно вызвать врача?!

— Разумеется, мистер Уизли, – невозмутимо отозвалась Алекто, уже набирая номер на телефоне, – врач сейчас будет, он живет неподалеку… Профессор? Добрый день, профессор, Алекто Кэрроу из Малфой-мэнора. Нам нужна ваша помощь, у новой хозяйки гипертонический криз… Поняла, сделаю, ждем.

— Ох, спасибо, милочка, – слабо простонала Молли, пока та, очевидно, выполняя полученные от профессора распоряжения, накрывала ее лоб мокрым полотенцем и подставляла под ноги низкий пуфик, – ох, спасибо… Растишь этих детей, растишь, всю душу в них вкладываешь… А они бывают просто невыносимыми!

— Дети всегда в радость, – вдруг твердо возразила Алекто, заставив всех – и прежде всего Молли – умолкнуть от неожиданности. – Всегда, мадам.

Молли, отмахнувшись от нее, обмякла в кресле и закрыла глаза. В зале повисла напряженная тишина, все, переглядываясь, угрюмо молчали, и даже мелкие, прижавшись к Рону, затихли и не издавали ни звука. А за распахнутым настежь окном шумели деревья и пели птицы, из холла слышались чьи-то шаги, и металл ударялся о металл…

Металл ударялся о металл?

— А… – странный скрежет снова резанул по уху, и Гарри, поморщившись, повернул голову в сторону двери, – а это что такое? Вот, опять! Слышите? За дверью?

Неприятный звук повторился, как по заказу, и уже гораздо четче. Молли вздрогнула и застонала.

— Это мистер Яксли точит свои ножи, – буркнул Рон. – Мисс Кэрроу, будьте любезны, передайте ему, чтобы он делал это в другом месте.

— Но это не мистер Яксли, – Алекто с осуждением посмотрела на него, а к лязгу и скрежету в холле теперь прибавились и чьи-то тоскливые завывания, от которых пробирало до самого позвоночника. – Вы слышите мистера Корнелиуса, нашего призрака. Его привлекают отрицательные эмоции, мистер Уизли, вот он и…

Дети, не дав ей закончить, хором завопили и ринулись к двери. Поттер успел первым. В холле, само собой, не было ни души, зато из бокового коридора, которым обычно пользовалась прислуга, доносились торопливые шаркающие шаги, и тянулся шлейф странного запаха – пахло ржавчиной, сыростью и почему-то забродившей клубникой. Шустрый Хьюго поднырнул Гарри под руку, ужом просочился между ним и косяком, но Поттер, изловчившись, ухватил проныру за шкирку.

— А ну, стоять! – перекрывая протестующий вопль, рявкнул он. – Мисс Уизли, тебя это тоже касается!

Роза, пытавшаяся незаметно проскользнуть у него за спиной, застыла и вскинула невинные глаза.

— Дети! – опомнившись, властно скомандовала Гермиона. – Оба ко мне! Быстро!

Гарри развернул Хьюго обратно в зал, шлепнул для ускорения, и тот, взяв сестру за руку, нехотя поплелся к матери.

— Что это было? – Рон тоже выглянул в холл и, втянув в себя воздух, скривился: – И чем тут воняет? Дрянь какая-то. Знаешь, надо все здесь проверить. Кто бы тут не развлекался, пора…  – он оглянулся на взбудораженное семейство и, понизив голос, закончил, – взять этого доморощенного клоуна за яйца.

Гарри, стиснув зубы, кивнул. Действительно, с тем, что творится в Мэноре, надо разобраться раз и навсегда. Они поймают шутника на горячем и очень серьезно побеседуют с Малфоем – все эти разговоры о призраке и идиотские представления уже начинали напрягать.

— Это был мистер Корнелиус, – упрямо повторила Алекто.

— Ну да, конечно… – по всему замку неожиданно разнесся мелодичный перезвон, и Рон скептически хмыкнул. – И сейчас в невидимые колокольчики звонит тоже он?

— Нет, это звонят в дверь, – Алекто, поправив бант, который носила вместо галстука, прошествовала к выходу из гостиной. – Профессор Снейп прибыл, мадам.

***

Размытая тень у подножия лестницы материализовалась в фигуру крестного как раз тогда, когда Драко поставил в отчете последнюю точку – в этот раз пришлось приложить чуть больше усилий и фантазии, описывая неожиданное и очень несвоевременное появление в мэноре частного детектива. В остальном же послание было точной копией предыдущих; Драко перечитал его еще раз, привязал свернутый трубочкой пергамент к лапе истомившегося филина и, выпустив птицу в окно, помахал Северусу рукой.

Интересно, зачем крестный их навестил? Фенриру Волколачье зелье пить не время, до полнолуния целых девять дней; перелом Скабиора сросся, и следов не осталось, с ревматизмом Тома благополучно справились месяц назад… О самом Драко и говорить нечего, он здоров и счастлив. Кому же тогда так срочно понадобилась профессорская помощь? Неужели кому-то из этой драккловой семейки?

— Что случилось? – сбегая по лестнице в холл, спросил он у привычно пристроившегося за правым плечом Амикуса. – Почему Северус здесь?

— С нашими все в порядке, – сразу успокоил тот, на ходу оправляя на Драко пиджак. – У старшей миссис Уизли поднялось давление.

— Какая жалость. Чья работа – тетушки? Или Молли за те десять минут, что меня не было, успела достать Алекто? Не удивлюсь, если так.

— Нет, сэр. Миссис Уизли серьезно поругалась с дочерью, да еще и мистер Корнелиус дал о себе знать – гремел цепями и стонал прямо под дверью. Разумеется, новые хозяева его услышали.

Драко приподнял бровь. Прапра наверняка притащился на шум ссоры – он обожал всяческие скандалы и склоки, подпитываясь от них выплесками дурной энергии; но почему Корнелиус лишь скромно повыл в холле, а не просочился сквозь стену, являя себя во всей красе, оставалось загадкой. Неужели постеснялся? Или решил, что первое появление должно быть обставлено более эффектно – обязательно ночью и при зажженных свечах?

— Пусть Алекто сварит Северусу его любимый кофе с кардамоном, – распорядился он. – Кстати, где наш профессор собрался осматривать Молли – прямо в зале на диване? Какой кошмар. И… Не то, чтобы мне было интересно, но что именно умудрилась натворить эта вульгарная девица?

— Мисс Уизли совершила ужасный поступок, сэр. Она отменила бракосочетание. А мистер Поттер ее всецело поддержал. Миссис Уизли очень расстроилась.

Драко резко остановился. Амикус, не успевший вовремя сориентироваться, на полном ходу врезался ему в спину, но Малфой, ошеломленный новостью, этого даже не заметил.

— Вот как, – пробормотал он, – неожиданно.

— Согласен, сэр.

— И детектив Поттер теперь свободен.

— Как ветер, сэр.

— Ладно, – Драко тряхнул головой, с огромной неохотой выныривая из внезапно нахлынувших опасных мыслей и возвращаясь в реальность, – это надо обдумать не на бегу… Идем же, поприветствуем крестного.

Амикус распахнул перед ним двери, и Малфой, придав лицу соответствующее ситуации озабоченное выражение, первым вошел в зал.

— Уже стемнело, – Северус, склонившийся над креслом, на котором возлежала Молли, выпрямился и недовольно посмотрел на Алекто. – Принесите сюда канделябр, мисс Кэрроу, а вы, мистер Кэрроу, задерните шторы.

— Канделябр? – приподнимая бровь, с улыбкой уточнил Поттер. – Может, лучше включить свет, профессор?

Северус, проигнорировав его, со щелчком открыл замок саквояжа, вытащил флакон спирта и принялся обрабатывать руки. Выражение его лица не поддавалось никакому описанию, и Поттер, кашлянув, ретировался, переглянувшись со своей бывшей.

— Профессор, – пытаясь привстать, слабым голосом позвала Молли, но была остановлена властным «Лежите!» и послушно упала обратно. Артур Уизли, нервно потирая руки, выступил вперед.

— Благодарю, что так быстро приехали, профессор, – начал он. – У моей жены…

— Я вижу, – доставая из саквояжа фиалы темного стекла, с раздражением перебил Северус. – Вы уже успели что-нибудь ей дать?

Гермиона Уизли молча протянула ему блистер с таблетками. Северус посмотрел и скривился.

— Выбросьте.

Амикус тем временем задвинул последнюю штору. Зал погрузился в полумрак, но вскоре по потолку запрыгали неверные отсветы – Алекто внесла канделябр с десятком зажженных свечей, и тень снимающего пиджак крестного на дальней стене вдруг превратилась в уродливую птицу, раскинувшую крылья. Притихшие дети восторженно зашептались.

— Выбросить? – после паузы переспросила бывшая Поттера. – Но это лекарство всегда помогало, мистер Снейп.

Драко, устроившийся так, чтобы никому не мешать, но все видеть и слышать, не выдержал и фыркнул. Мерлин, наивная вера этой девицы в чудодейственные маггловские пилюли даже не раздражала – вызывала умиление. Молли бы прислушаться к словам крестного, начать вместо таблеток пить то зелье, которое он оставит, – и она забудет о своей гипертонии, как о страшном сне.

— Всегда помогало, – Северус взял свою пациентку за запястье, считая пульс, – а теперь перестало… Мой стетоскоп, мисс Кэрроу.

Алекто тут же протянула ему странного вида медную трубку, расширяющуюся наподобие тромбона; Северус приложил ее широкой частью к груди Молли, буркнул:

— Дышите, – и приблизил ухо к узкому концу.

Молли, поглядывая на него из-под полотенца, запыхтела, как паровоз.

— Не дышите!

— Даже я знаю, что стетоскоп выглядит иначе, – обходя кресло, громким шепотом объявил Поттер – без комментариев он вытерпел ровно минуту, Драко специально засек время. – Простите, профессор… Вы доктор каких дисциплин?

А вот это уже выходило за все мыслимые рамки приличий. Малфой с возмущением вскинулся, но вмешаться не успел – крестный вернул стетоскоп Алекто и, не глядя на зарвавшегося выскочку, ровно ответил:

— Доктор медицины. Доктор биологии. Доктор химии. Достаточно, молодой человек? Или мне продолжить удовлетворять ваше любопытство, вместо того чтобы заниматься больной?

— Простите, – сглотнув, выдавил смутивший Поттер и покраснел так, что запылала даже шея, – я не… Прошу прощения.

Северус поджал губы и отмахнулся от него, как от зудящего над ухом комара, а Драко в предвкушении откинулся на мягкую спинку дивана и закинул ногу за ногу. Крестный вовремя поставил настырного детектива на место, ведь самое интересное пока и не начиналось. Посмотрим, как мистер Поттер запоет, когда…

— Палочку, мисс Кэрроу.

— Палочку? – разворачиваясь к мужу, беззвучно переспросила Гермиона Уизли, но тот лишь молча пожал плечами, и она, поколебавшись, все же рискнула отвлечь Северуса еще раз: – Профессор, ваши, гм, манипуляции как-то связаны с традиционной китайской медициной?

Молли, перестав изображать умирающую, открыла оба глаза и со смесью ужаса и восторга уставилась на зависшую над ней палочку, а бормочущий диагностические заклинания крестный – Малфой мог поклясться – едва не заскрипел зубами.

— Можно сказать и так.

— О, я обожаю китайскую медицину! – горячо воскликнула Молли, стаскивая с головы полотенце и садясь. – Экстракт плаценты овец! Жир древесной лягушки! Вытяжка из акульего хряща! И… энергетические каналы! Вы же сейчас прочищали мне энергетические каналы этим бамбуковым стержнем, верно, профессор?

Драко закрыл лицо рукой – кажется, одновременно с мистером Уизли. Терпением крестного оставалось только восхищаться.

— Боже, – пробормотала бывшая Поттера, – началось. Бросайте все и спасайтесь, пока можете, мистер Снейп.

— Значит, так, – прогромыхал Северус и, выдержав эффектную паузу, за время которой вокруг воцарилась полнейшая тишина, зловеще продолжил: – О таблетках забыть. Вообще. Пить исключительно это, – в руках затаившей дыхание Молли оказался один из фиалов. – Эликсир по оригинальной тибетской рецептуре, принимается трижды в день по чайной ложке и строго перед едой! Много гулять, ежедневно проходить не менее пяти миль. Не менее! И я категорически запрещаю вам нервничать, мадам! Кстати, – он оглянулся на Артура Уизли, – меньше обращайте внимание на выходки мистера Корнелиуса. Он шумный и надоедливый, согласен, но постарайтесь на него не реагировать – ради своего же блага. Понятно?

Глаза мелкого пакостника превратились в два огромных блюдца. Его сестра тихо ойкнула, а Гермиона Уизли открыла рот и выронила из рук свою безвкусную сумку.

— На… – Молли, отшатнувшись, побледнела. – Вы сказали – на мистера Корнелиуса, профессор? То есть, на… привидение?

— Разумеется, на привидение, – закрывая саквояж и перебрасывая через локоть пиджак, процедил Северус, – мистер Корнелиус в мэноре, к счастью, всего один. Если у вас есть другие вопросы, господа – задавайте.

Других вопросов, судя по гробовому молчанию и вытянувшимся лицам Уизли, ни у кого не имелось. Крестный величественно кивнул, пригубил поданный Алекто дымящийся кофе и жестом фокусника извлек из кармана сложенный вдвое листок.

— Ваш счет. Я принимаю только наличные.

— Конечно, – мистер Уизли засуетился, открывая пухлый бумажник, – мы вам очень благодарны, профессор… только… Вы уверены, что… Я имею в виду призрак… Что это – не байки здешней прислуги?

Ответом Северус его не удостоил, взял протянутые деньги и, холодно бросив Молли: «Выздоравливайте, мадам», направился к выходу. Драко перехватил направленный на него взгляд Поттера и поежился – этим взглядом можно было бы с легкостью резать металл.

— Кстати, – хмуро сказал Поттер, когда Малфой, проводив крестного до дверей, вернулся обратно в зал, – я посмотрел по карте – на много миль вокруг поместья нет никакого жилья, хотя мисс Кэрроу утверждает, что профессор живет неподалеку. Как он смог оказаться здесь в столь рекордный срок, а, лорд Вильтшир? И шума мотора я не слышал. Почтенный профессор Снейп так быстро крутит педали?

Нет, опять он за свое!

— Почтенный профессор Снейп летает на крыльях ночи, – любезно сообщил ему Драко и поскорее сбежал – пока этому не в меру проницательному нахалу не вздумалось спросить о чем-нибудь еще.

***

Гарри проводил его неприязненным взглядом. Все-таки в Малфой-мэноре явно творилась какая-то чертовщина. Другого слова он пока подобрать не мог. Однако частный детектив Гарри Дж. Поттер был реалистом и твердо знал, что чертовщины на свете не существует, в отличие от мошенников, аферистов и прочих преступников, с которыми он успешно боролся вот уже почти семь лет. Поговаривали, правда, что правительство разрабатывает какие-то новые законы относительно частного сыска, однако Гарри за свою лицензию не боялся, поскольку за его спиной были не только балакавриат и магистратура Кингстонгского университета, но и двухлетняя стажировка в юридическом монстре Clifford Chance¹ у самого Руфуса Скримджера. И еще почти два года в Скотланд-Ярде у Гавейна Робардса в убойном отделе.

Понятное дело, в статусе частного детектива Гарри особо опасных преступлений не расследовал, но уж всевозможных прохиндеев повидал и не верил ни в привидения, ни в оборотней, ни в вампиров, ни в чертей с рогами. За любым непонятным и странным явлением всегда стоит человек – обычный, реальный человек с его слабостями и пороками. Как… ну вот как этот лорд Вильтшир, например, которому по какой-то причине захотелось дурачить и пугать Уизли, купивших у него родовой замок. Зачем-то лорду Вильтширу все это понадобилось: призрак, якобы гремящий цепями, необычный врач, тень которого напоминает гигантскую птицу, странные слуги, от которых так и несет опасностью. А на опасности у Гарри был настоящий нюх.

Не походил этот Малфой на обедневшего аристократа, который продает свое имущество, дабы поправить пошатнувшиеся дела. Адвокат Артура, конечно, все проверил перед подписанием контракта, иначе и быть не могло – мистер Уизли не был доверчивым ребенком, а уж покупка такой дорогой недвижимости требовала подойти к ситуации со всей ответственностью. Имелся там, правда, какой-то странный пункт, Артур упоминал о нем – вскользь и с недоумением – но в тот вечер Гарри, занятый мыслями о деле виконтессы Байе, не очень-то прислушивался.

Было в тринадцатом лорде Вильтшире что-то особенное, неправильное, не такое, к чему Гарри привык, занимаясь мошенниками. Да и на мошенника он не походил – обычный сноб с голубой кровью, хотя и не лишенный привлекательности. Наверняка закончил какую-нибудь закрытую престижную школу вроде Сидкот Скул. И в дортуарах ухаживали за красивым сокурсником другие мальчики: дарили шоколадки, носили за ним сумку с учебниками, разрисовывали валентинки сердечками и вензелями. А он морщил аккуратный носик, кривил ярко-розовые губки и милостиво соглашался на невинный поцелуй в теплую щеку… Мистер Неприступность, лорд Холодность, которого в родном имении ждал молодой сильный садовник с изуродованным рваным шрамом лицом.

Гарри помотал головой, избавляясь от свернувших не в ту сторону мыслей, и осторожно посмотрел в сторону друзей. Когда он два года назад сообщил Гермионе о своей ориентации, не очень-то сочетающейся с традиционным браком, она отнеслась к этому совершенно спокойно. А вот Рональд – тот долго не мог понять и принять новое знание.

«Дружище, ну ты же не этот… Не такой, как эти…»

Кто такие «эти», Рон говорить стеснялся, багровел лицом и шеей, пытался вытолкнуть из себя слова, но не мог – и замолкал, тяжело дыша. Ему понадобилось несколько месяцев, чтобы привыкнуть к новой реальности, в которой его лучший друг предпочитает длинноногим блондинкам длинноногих блондинов. Таких, например, как лорд Вильтшир.

Гарри едва не застонал – чертов аристократ, похоже, прочно поселился в его мозгах. А ведь он и дня не провел в его обществе. И думать сейчас должен совсем о другом – например, о кровавой тряпке из коридора, о докторе со средневековыми способами лечения гипертонических кризов, о том, не страшно ли Малфою спать одному в противоположном крыле замка…

— Замечательный доктор, – окрепший голос несостоявшейся тещи все же отвлек Гарри от мыслей о слабостях современной аристократии. – После его визита мне стало значительно легче. Это просто какое-то чудо.

— Ну какое чудо, мама? – Джинни поправила плед, которым заботливая Алекто прикрыла ноги хозяйки. – Ты ведь перед его приходом приняла таблетку. Вот тебе и полегчало.

— А с тобой, Джиневра Уизли, я поговорю завтра, – Молли выпрямилась в кресле. – И с тобой, Гарри, тоже. Все эти ваши «люблю-не люблю» – сущая ерунда. Я хочу знать настоящую причину, по которой вы отказываетесь друг от друга после стольких лет помолвки.

— Потом-потом, – торопливо вмешался Артур, – сегодня мы все устали. Мне кажется, остаток вечера нужно провести в покое и обсудить то, чем займемся завтра. И кстати, мы ведь даже не посмотрели спальни.

— Только не говори мне, что ты не видел этого замка до сегодняшнего дня, – возмутилась Молли.

— Конечно, видел, дорогая, – Артур успокаивающе поднял руки. – Но вы-то пока нет. А это изумительное зрелище! Прекрасная лепнина на потолках, росписи и гобелены на стенах, балкончики, увитые плющом, окна от пола до потолка -старинные, с витражами на сказочные темы. Думаю, мы все должны сейчас пойти на второй этаж и выбрать себе спальни.

— Ничего не нужно выбирать, – безносый мажордом умудрялся выглядеть величественно, даже несмотря на свое уродство, так бросающееся в глаза. – Наверху есть детские, спальни для хозяев и спальни для гостей. Гостевые комнаты имеют цветочные названия: Лилейная спальня, спальня Роз, спальня Нарциссов. Детские спальни отличаются окраской – Зеленая спальня, Голубая спальня, Оранжевая спальня.

— А хозяйские? – не влезть в пафосное описание обыкновенных комнат Рон не мог. – Названия созвездий?

— Вы почти угадали, сэр, – Томас невозмутимо повернулся к нему и слегка поклонился. – Они носят названия звезд. Спальня Андромеды, спальня Беллатрикс, спальня Сириуса и так далее. Это связано с древней традицией семьи, в которой было принято называть детей в честь звезд и цветов, иногда – в честь созвездий. Например, лорд Вильтшир назван в честь созвездия Дракона, а его мать, леди Вильтшир, носит имя Нарцисса.

— А отец? – не удержался Гарри. – Большая медведица? Лебедь? Стрелец? А что, красиво звучит же – лорд Стрелец Вильтшир.

— Мистер Люциус Малфой! – Томас буквально раздулся от негодования. – Благороднейший, честнейший человек. Когда его единственный сын достиг совершеннолетия, он добровольно отказался от титула в его пользу.

— Все это прекрасно, – вмешалась Гермиона. – Но дети хотят спать. Мне кажется…

— Горячее молоко и печенье, – Белла, переодевшаяся в черное платье с глубоким вырезом и украшенной крупными камнями шемизеткой, щелкнула пальцами. В дверях, словно по волшебству, возникла Алекто с массивным подсвечником в руке. – Алекто и Амикус помогут юным господам подняться в спальни, поужинать, принять душ и лечь в постель.

— Но мы можем сделать это сами, – попыталась запротестовать Гермиона, однако Белла заставила ее замолчать одним взглядом.

— Здесь так не принято, миссис Уизли. Детьми занимаются Алекто и Амикус. Дети, попрощайтесь и пожелайте всем спокойной ночи.

— Спокойной ночи, – словно под гипнозом пробормотали Хью и Роза и двинулись следом за Алекто.

— Первый раз вижу, что они не капризничают, – потрясенно пробормотала Гермиона.

— Здесь не принято капризничать, – домоправительница развернулась, продемонстрировав идеально прямую спину, затянутую в черный шелк. – Прошу за мной, леди и джентльмены, ужин накрыт на летней веранде, лорд Вильтшир спустится туда через две минуты.

Послушно выходя следом за Беллой из гостиной, Гарри подумал, что никому так и не пришло в голову включить свет.

***

— Эта женщина, – Северус с озабоченным видом пощелкал пальцами и сердито взглянул на Драко. – Она действительно серьезно больна, так что попроси своего прапра в ближайшие пару недель воздержаться от его любимых спектаклей. Подлечу ей нервы и давление, а потом делайте, что хотите. Иначе я не отвечаю за последствия. И портреты, кстати, тоже предупреди. Да ты меня не слушаешь?

— Извини, – Драко виновато улыбнулся и придвинул крестному вазочку с печеньем. – Задумался.

Выйдя из замка, крестный немедленно вернулся назад – разумеется, не через дверь – и теперь пил кофе в комнате крестника.

— Об этом наглом мальчишке?

Драко покраснел. Обмануть Северуса ему никогда не удавалось.

— Он не мальчишка, крестный, он сыщик. И это может создать нам некоторые неудобства. Что, если он начнет копаться, попробует разобраться в происходящем? Не хотелось бы нарушать Статуты глобальным воздействием. Мы водим Министерство за нос уже несколько столетий…

— Перестань, – Северус поморщился. – Никого вы за нос не водите, а платите нужным людям за то, что они закрывают глаза на ваши аферы с магглами. Мне-то можешь не рассказывать… хм… сказки.

— Кто им виноват? – Драко пожал плечами. – Должны же мы как-то выживать во враждебном мире, раз нас лишили права жить в нашем собственном. Они утверждают, будто мы потомственные мошенники, при том, что сами – потомственные взяточники. А скольких достойных магов лишили права жить в магическом мире? Например, мамину семью. Или мистера Риддла. И тебя тоже, между прочим – только за дружбу с моим отцом.

— Ну, положим, меня сделали лишенцем не за это, – Северус ухмыльнулся. – Гильдия зельеваров решила, что изучению и созданию ядов я уделяю больше времени, чем лечебным зельям. В чем-то они были, конечно, правы.

Драко фыркнул. Страсть крестного к всевозможным отравам была общеизвестна и служила притчей во языцех. А уж любимая змея Тома при виде профессора Снейпа старалась найти щель поглубже или угол потемнее, чтобы не лишиться очередной порции яда.

Прапра появился в своем любимом месте – за тяжелым дубовым гардеробом, в котором хранились его костюмы. В минуты скорбных размышлений он обычно просачивался внутрь, располагался в каком-нибудь пышном камзоле и страдальчески подвывал, сожалея о минувшем.

Но сегодня он был настроен поговорить о новеньких, предвкушая грядущее развлечение. Поэтому пролетел к подоконнику и уселся на нем, небрежно свесив наружу массивную цепь. Когда Драко был совсем маленьким, он очень переживал за прапра – как тот таскает за собой такую тяжесть – пока отец не объяснил, что цепь такая же призрачная, как и сам Корнелиус.

Северус прапра не любил. В юности, записав со слов болтливого призрака несколько рецептов, он попытался сварить по ним зелья и едва не остался без пальцев на правой руке. Уже потом выяснилось, что рецепты прапра придумал на ходу – чтобы повеселиться и разыграть любознательного приятеля Люциуса. Историю, как занимательный анекдот, частенько пересказывали всем знакомым, старым и новым, и она неизменно вызывала если не смех, то улыбки. Не улыбался только профессор Снейп, который ненавидел оказываться в смешном положении, даже если дело было больше сорока лет тому назад.

Поэтому он поставил чашку с остатками кофе на стол, подошел к окну, встал на подоконник, едва не наступив на призрачное рубище, и через секунду лесной ворон, тяжело взмахивая крыльями, полетел в сторону леса.

— Силен, – с восхищением сказал прапра и, перебравшись на стол, с сожалением заглянул в чашку. – Сей замечательный напиток я впервые попробовал в кофейном доме мистера Ллойда. Жаль, что сейчас я лишен возможности наслаждаться его божественным вкусом. Мне осталось не очень много радостей в этой жизни…

— В этой смерти, – с улыбкой поправил его Драко. – Поставить кофейник на огонь?

Когда из носика с легким свистом вырвалась тугая струйка пара, Драко снял крышку, и прапра немедленно повис прямо над кофейником, впитывая в себя пряный аромат и громко вздыхая от удовольствия.

— Ну-с, молодой человек, я жажду услышать все, что вы успели узнать о наших новых квартирантах. Там были довольно шумные дети и очень громогласная женщина. Кем я должен заняться в первую очередь?

— Женщину оставь в покое, дедушка, – Драко сел в кресло, вытащил из деревянной коробки сигару и откусил кончик. – Крестный сказал, она больна, а мы ведь не ставим своей целью убийство?

— Да, одного вполне достаточно, – прапра слетел на подлокотник и принюхался к запаху сигары. – Дивные штучки. Один мой приятель привозил мне такие прямиком из Гаваны.

— Эти с Барбадоса, – любезно сообщил Драко. – Итак, пожилую даму мы не трогаем – пока. А детьми можно заняться. Они успели расколотить подсвечник с каминной полки – тот самый, который так любила бабушка Ортензия. Амикус, к счастью, подобрал и спрятал обломки. Завтра я восстановлю его, а жильцам скажем, что его починил Рудольфус.

— Я буду всю ночь рассказывать им сказки, – прапра предвкушающе потер прозрачные ладони. – Ну, ты знаешь – про черную-черную комнату, в которой стоял черный-черный стол. И про Красную руку на стене. И про девочку, у которой каждую ночь вырастали зубы…

— Да-да, – Драко стряхнул сигарный пепел с атласных лацканов домашней куртки. – И еще про мальчика, который каждую ночь уходил в лес. Только, прапра, не попадайся на глаза красивому очкарику, который приехал с жильцами. Он сыщик, а мы ведь не хотим, чтобы в наших делах копались магглы, правда? Пусть пока считает, что дети все выдумали.

Прапра мелко захихикал и затряс кудлатой головой – поговаривали, что при жизни Корнелиус ненавидел стричься и не одного цирюльника избил ножнами от меча до полусмерти. Затем он подхватил цепи, повесил их на шею и торжественно выплыл из комнаты сквозь висящий на стене гобелен с изображением погони за молодыми обнаженными селянками.

Драко устало вздохнул, откинул голову на подголовник кресла, вытянул ноги и прикрыл глаза. День выдался суматошным, а завтрашний будет не лучше. Он сильно сомневался, что страшные сказки прапра испугают детей Уизли – те с самого начала произвели впечатление не очень-то робких. Прапра, наверное, придется нелегко. А еще труднее будет самому Драко, на которого с утра обрушится миллион вопросов. Первая неделя – самая сложная, затем на Малфоя и его команду начнут работать время и атмосфера таинственности. Еще бы неплохо грозу или бурю, чтобы прапра почувствовал себя наиболее комфортно…

Драко широко зевнул, поднялся с кресла и принялся раздеваться, аккуратно складывая вещи. Забравшись под невесомое, но теплое одеяло, он погасил свет взмахом палочки.

— Сплю на новом месте, приснись жених… э-э-э… ладно, невесте, – пробормотал Драко привычное заклинание. – И хорошо бы в голом виде.

***

Сны Поттеру на новом месте снились престранные. И нет бы привидеться лорду Вильтширу в корсете на голое тело, в туфлях на шпильках и с веером из павлиньих перьев – против такого «кошмара» Гарри возражать бы не стал. Но ему, увы, снилось совсем иное: как мрачный профессор Снейп учит их троих – его, Рона и Гермиону – варить в котлах эликсиры по оригинальной тибетской рецептуре, а за ошибки и неудачи грозится отлупить своей бамбуковой палкой. Гермиона оставалась Гермионой и во сне, ее варево было идеальным, а вот у Гарри и Рона оно то булькало не так, то синело вместо того, чтобы зеленеть, то вообще убегало через край, и разозленный профессор щедрой рукой отвешивал им тумаки. После очередной затрещины Поттер проснулся и долго не мог заснуть, вертясь на мягчайшей перине и вслушиваясь в доносившиеся из коридора неясные шорохи и скрипы, а когда наконец задремал, ему приснилась гадость похлеще: как на него, сверкая красными глазами и размахивая руками, наступает безносый Том, а за его плечом – Белла в  шикарном платье и с кнутом, полуголый мистер Грейбек с лопатой, и мистер Яксли с окровавленным тесаком…

К утру предсказуемо разболелась голова, но поднимать в такую рань Малфоя с просьбой снова пошаманить казалось неправильным. Гарри выпил таблетку аспирина, постоял под теплым тропическим душем – ванная комната, на удивление, была оборудована по последнему слову техники, – и, смыв с себя остатки липкого сна, отправился будить детей. Вроде бы Гермиона грозилась взять сюда ракетки и волан, а что может быть лучше бадминтона в раннее субботнее утро? В Оранжевой спальне его поджидал сюрприз. Роза, уже умытая и одетая в красивое платье – кстати, платьев в гардеробе крестницы Гарри раньше не видел – восседала на высоком табурете, и Алекто споро заплетала всегда растрепанные волосы девочки в сложную косу. Гарри, в задумчивости потирая подбородок, обошел вокруг них, остановился напротив и хмыкнул: Роза, поглядывая на него лукавыми глазами, сияла, как начищенный соверен.

— Отличное платье, мисс Уизли. Где взяла? Хвастайся.

— Мисс Кэрроу дала, – с удовольствием похвасталась Роза. – Она сказала, что девочки в замках должны одеваться, как принцессы!

— Полностью согласен, – серьезно кивнул Гарри; поразительно, Гермиона раньше на какие только уловки не шла, чтобы заставить дочь носить платья, и все впустую. – А готова ли юная леди сыграть со мной партию в бадминтон, пока остальные спят?

— Мисс Уизли и юный мистер Уизли сейчас будут завтракать, мистер Поттер, – Алекто закрепила последнюю шпильку и, критически осмотрев свое творение, подняла на Гарри осуждающий взгляд. – Мистер Кэрроу уже накрыл стол в Зеленой спальне, в мэноре дети завтракают именно там.

— Подумать только, самостоятельный завтрак, – Роза заулыбалась еще шире, протянула к нему руки, и Гарри, сняв девочку с табурета, поставил ее на пол и поправил смявшийся подол. – Ну, тогда давай посмотрим, что вам приготовил мистер Яксли…

Мистер Яксли, как выяснилось, не стал особо мудрствовать и приготовил классическую овсянку со свежими ягодами. Роза сморщила было носик, но потом посмотрела, как Хьюго, сидящий за детским столиком у окна, уплетает ее за обе щеки, уселась напротив и с энтузиазмом принялась за свою порцию. Гарри снова захотелось протереть глаза: его крестники и каша обычно существовали в разных измерениях, категорически не желая пересекаться – ни за что и никогда.

— Это чудо, мисс Кэрроу, – пробормотал он.

— Это Малфой-мэнор, мистер Поттер, – с достоинством отозвалась Алекто. – Здесь, как заметила вчера миссис Лестрейндж, не принято капризничать. Завтрак для вас будет накрыт на летней веранде в девять часов, а сейчас могу предложить сок и галеты… Свежевыжатый овощной микс и подсоленные галеты с ветчиной и сыром, – после паузы добавила она, и Гарри почувствовал, как у него вытягивается лицо: дома, если вообще удавалось позавтракать, он завтракал именно так.

— Давайте, – сглотнув, сказал он и тут же получил запотевший стакан и тарелку с печеньем. – Гм, спасибо, очень… оперативно, мисс Кэрроу, – вот и еще одна странность, но размышлять над ней, когда в животе бурлит от голода, как в пресловутом профессорском котле, не получалось, хоть тресни. Поттер сделал глоток сока, закинул в рот галету и зажмурился от удовольствия; ладно, сейчас он перекусит, после сыграет с Розой партию в бадминтон, а уж потом… В конце концов, отпуск у него, или что? – Ну, дети, рассказывайте – как вам спалось на новом месте, что снилось?

— Мне снился мистер Корнелиус, – облизывая ложку, охотно сказал Хьюго, и Гарри едва не подавился. – Сначала он стоял вон там, – Хьюго показал на закуток между шкафом и стеной, – и завывал, потом подплыл ближе, размахивая цепями, и я…

— И ты ударил его подушкой, – снисходительно перебила Роза. – Только это был не сон, мистер Поттер, – она повернулась к застывшему столбом Гарри. – Хью так вопил, глупенький, я думала, он всех перебудит, но проснулась я одна. Пошла посмотреть, что у него случилось, а тут… Этот дурачок гонял бедного мистера Корнелиуса по всей спальне и пытался схватить его за саван! Схватить! Привидение! Представляете?

— Не представляю, – ровным голосом отозвался Гарри, сверля взглядом затылок невозмутимого Амикуса. – И как же бедный мистер Корнелиус выглядел, Роза?

— Ой, плохо выглядел, мистер Поттер! – Роза всплеснула руками. – Он был такой лохматый, будто сто лет не причесывался, ужасно худой, босиком, и саван висел на нем, как тряпка, весь в дырах! Зато лицо у него очень доброе, – она замолчала и, подумав, честно добавила: – Когда он не скалит зубы, не трясет цепью и не воет, чтобы нас напугать.

Гарри, едва сдержавшись, чтобы не сказать при детях лишнего, доел последнюю галету и, не глядя, сунул тарелку в чью-то протянутую руку. Так, значит, да? Значит, их шутник успокаиваться и не думает? Только он не учел одного. И странные звуки с запахами, и глупая болтовня прислуги, и тени на стене, и даже лужа крови на полу – все это сущие мелочи по сравнению с тем, что посреди ночи кто-то проник в детскую спальню и потревожил детей. Это было огромной, просто фатальной ошибкой с его стороны.

— Поскольку я не вижу мистера Корнелиуса, привязанного собственной цепью к ножке кровати, схватить его за саван так и не удалось, да, Хью?

Он сегодня же настоятельно посоветует Артуру установить по всему замку и периметру камеры видеонаблюдения. Сегодня же!

— Удалось! – Хьюго насупился, став до смешного похожим на рассерженного Рона. – Удалось! Два раза! Но он ведь прозрачный, как мамин овсяный кисель! Я хватал, а мистер Корнелиус сбегал! Еще и смеялся! И подушка пролетала насквозь!

Роза, запивая шоколадное печенье молоком, согласно покивала – мол, так и все было, Гарри, – и настроение испортилось окончательно. Эти дети могли разыграть своих родителей, запросто обвести вокруг пальца бабушку и дедушку, но ему – любимому крестному – не врали никогда. Неужели по последнему слову техники в мэноре оборудованы не только ванные?

— Насквозь? Как интересно, – потрепав Хьюго по голове, Гарри наметанным взглядом окинул все углы и ниши – на предмет поиска спрятанного где-то голографического проектора, но глаза, на удивление, так ни за что и не зацепились. – Не расстраивайся, малыш. Не поймал сегодня – обязательно поймаешь завтра. А сейчас… – он развернулся к детям и заставил себя улыбнуться, – бадминтон. Роза, ты доела? Бегом за ракетками. Кто у нас будет судить игру?

— Я! – Хьюго, сразу забыв о неудачной охоте, подпрыгнул на месте, и пустые стаканы угрожающе зазвенели. – Я!

Случайно сброшенную им чашку Амикус с неожиданной для него прытью подхватил возле самого пола. Алекто забрала у Розы салфетку, скупо улыбнулась в ответ на дружное «Спасибо за завтрак, мисс Кэрроу!» и вдруг тронула Гарри за локоть:

— Мистер Поттер…

— Мисс Кэрроу, – поворачиваясь к ней, сквозь зубы сказал Гарри, – если я еще хоть слово услышу о бедном мистере Корнелиусе – бедными здесь будут все остальные.

— Как пожелаете, – она, отступив на шаг, чопорно поджала губы. – Я только хотела уверить вас, что со мной и мистером Кэрроу дети в полной безопасности. Не сомневайтесь.

— Мне бы очень не хотелось сомневаться, – Гарри вручил ей стакан и коротко улыбнулся, – но пока, увы, не получается.

***

Рассказать старшим Уизли о неудачном контакте детей с некой бестелесной сущностью Гарри так и не решился – мало ли, как на эту новость отреагирует капризное давление Молли. Однако за завтраком выяснилось, что камеры видеонаблюдения в мэноре все же имеются. Они, как после долгого размышления припомнил Томас, установлены над лестницей главного входа, где-то в парке и, кажется, над несколькими окнами второго и третьего этажей. Правда, записи с них давно не ведутся – незачем, ведь глупцов, желающих нарушить покой лорда Вильтшира, до сих пор не находилось.

Гарри растеряно почесал в затылке. Беспечность Малфоя в таком важном вопросе, как собственная безопасность, даже не удивляла – ставила в тупик. Неужели этот оранжерейный цветочек чувствует себя спокойно, имея всего-то семерых слуг на весь огромный замок? Хотя, если взять того же мистера Грейбека… За ним-то тщедушное тельце лорда Вильтшира точно, как за каменной стеной.

— Кажется? – без особой надежды переспросил он. – И где именно в парке?

Томас вместо ответа пожал плечами.

— Понятно, – Гарри повернулся к мистеру Уизли. – Артур, это не дело. Поместье громадное, а ограда есть не везде. В самом мэноре масса мест, где и взрослый легко свернет себе шею, не говоря уже о детях. И мне категорически не нравятся все эти разговоры о привидениях. Я советую тебе как профессионал – установи здесь нормальную систему наблюдения. И побыстрее.

— Но я и так собирался это сделать, – Артур, попивая свой какао с маршмеллоу, лениво листал газету, жмурился на ласковом солнышке и явно не был настроен говорить о таких скучных вещах, как ограды и камеры. – Потом. Когда займусь реконструкцией под отель. Зачем дважды вкладываться в одно и то же, Гарри?

— А дети? – Гарри прищурился.

— А что – дети? – Молли, по капле отмерявшая в ложку чудо-эликсир профессора Снейпа, подняла голову. – Здесь семь человек прислуги и нас пятеро. Уж как-нибудь присмотрим. Что касается призрака, мы с Артуром посоветовались и решили, что все эти байки – местный фольклор и не более. А ты сам говорил, из-за сказок расстраиваться не стоит. Правильно, милая? – обернулась она к невестке.

— Неправильно, – отрезала разозленная Гермиона, которая историю о ночном визите мистера Корнелиуса успела выслушать в трех вариантах – от Хьюго, Розы, а напоследок, уже откорректированную и безо всякой мистической шелухи, от самого Поттера. – Если Гарри считает, что камеры нужны, то мы их поставим. Хотя бы в детских спальнях.

— О, как хотите. Вы родители, вам виднее. Хотя, когда росли мои дети, мы и понятия не имели ни о каких камерах, да, дорогой? Пусть тогда Рональд этим и займется… – Гарри и Гермиона, переглянувшись, обменялись короткими кивками, а Молли посмотрела на часы и с удивлением подняла брови. – Кстати, а где он? И где моя дочь? Они, что, завтракать не собираются? Четверть десятого, неужели они до сих пор спят?

— Мистер Рональд рыбачит на реке, вместе с мистером Лестрейнджем, мужем мадам Беллатрикс и нашим егерем; они взяли с собой термос кофе и бутерброды, – доложил всезнающий Амикус, подавая ей тарелку с тонко наструганной морковью, маленькой горсткой сухого творога и красивым ярко-желтым бананом. – Мисс Уизли на утренней пробежке, она присоединится позже. Ваш завтрак, мадам.

— Ваш завтрак, мистер Поттер, – Алекто поставила перед Гарри жаровню со скворчащей глазуньей и поджаренными до золотистого блеска полупрозрачными ломтиками бекона. – Приятного аппетита.

— Гм, благодарю, мисс Кэрроу, – косясь на скудное содержимое соседней тарелки, с заминкой отозвался Гарри. – Выглядит замечательно.

— Что это за гадость, мистер Кэрроу? – одновременно с ним воскликнула Молли, отшатываясь от морковки, словно от ядовитой змеи. – А где мои блинчики со сметаной и джемом, которые я заказывала вчера Корбану? Где копченая нарезка и сыр? Где булочки с маслом, где мой кофе, в конце концов?!

— Диетическое меню составлено в полном соответствии с рекомендацией профессора Снейпа, – Амикус встряхнул белоснежную салфетку и ловко пристроил ее на бюст потерявшей дар речи Молли. – Кофе запрещен, вместо него могу предложить слабо заваренный зеленый чай. Сдобная выпечка строго ограничена, перед вами хлеб из муки грубого помола с отрубями. Приятного аппетита, мадам. Напоминаю, после завтрака рекомендован моцион на свежем воздухе – не менее полутора миль.

— Какой еще… – Молли осеклась и подняла на Амикуса полные неподдельного отчаяния глаза. – Но я же не смогу без кофе, мистер Кэрроу! Хотя бы один глоток!..

Амикус, оставаясь непреклонным, молча взял кофейник и переставил его на другой конец стола, а вовсю наслаждавшаяся спектаклем Гермиона улыбнулась свекрови без малейшего намека на сочувствие.

— Сам профессор Снейп, – со значением напомнила она, и Молли, страдальчески вздыхая и морщась, наконец-то взялась за вилку.

— Это все для здоровья, дорогая, – Артур, не отрываясь от газеты, похлопал жену по руке и так же не глядя принял у Алекто огромное блюдо с румяными сосисками. – Крепись, крепись. Герм, половина сосисок твоя, я столько не съем.

***

Зеленый чай Гарри терпеть не мог – ну не понимал он тонкого и изысканного вкуса этого слегка подкрашенного в соломенный цвет кипятка. Но семейство для поддержания духа несчастной Молли от кофе решило воздержаться, и Поттеру, которого и так мучила совесть за съеденный бекон, ничего другого не оставалось, кроме как покорно присоединиться к большинству. Сообщение от Симуса пришло очень кстати. Взглянув на экран, Гарри с облегчением поставил чашку, извинился и, сославшись на дела, сбежал из-за стола в парк.

Голос Финнигана ему не понравился сразу.

— Значит, кровь по виду была совсем свежей? – со вздохом спросил тот, и этот наводящий вопрос насторожил даже сильнее кислого тона партнера, ведь дурной привычки ходить вокруг да около за Симусом раньше не водилось. – Прямо свежак-свежак?

— Она выглядела так, будто вытекла из тела всего минуту назад, – сквозь зубы повторил Гарри. – Я же тебе еще вчера сказал. Но это как раз неудивительно – со специальными стабилизаторами и при определенной температуре хранения кровь остается свежей до трех недель – если я ничего не путаю. Так что там в заключении? Понятно, она консервированная; только вот чья – куриная? Или кроличья?

Симус прочистил горло:

— Тогда я все-таки тебя удивлю. Во-первых, в присланном образце не обнаружено ни грамма консерванта. А во-вторых, кровь совершенно точно человеческая, причем редкой группы – третья отрицательная… Гарри, твою мать, ты же отдыхать поехал. Во что ты опять умудрился вляпаться?

— В дебильную историю с чересчур шустрым фамильным призраком, – сжимая трубку, после паузы отозвался Гарри, – и его убиенной супругой. Призрак – когда он был еще вполне живым мистером Корнелиусом – зарезал свою жену в картинной галерее, за что, собственно, и поплатился посмертием. Это случилось почти двести лет назад, но с тех пор каждый день на месте убийства появляется лужа свежей крови. Прежние хозяева поместья с таким положением дел давным-давно смирились и теперь с гордостью демонстрируют этот эксклюзив наряду с семейными портретами кисти Гейнсборо. Ну, как тебе история? Ничего не напоминает?

— Я смотрю, всякой подозрительной нечисти вокруг скоро станет больше, чем реальных трупов, – тоскливо пробормотал Симус. – И, естественно, никто из вас этого призрака и в глаза не видел.

— Дети видели ночью, – из трубки донесся удивленный присвист, и Гарри с раздражением пнул попавшийся под ногу камешек. – Сразу оба, причем хором утверждают, что предметы сквозь него пролетали только так. Думаю, это голограмма, хотя аппаратуры пока не нашел. Гермиона в ярости. Я, честно говоря, тоже.

— М-да, дела – голограммы, лужи крови… Кто-то не поленился устроить для вас целое представление. Ну, что тут скажешь. Cui prodest, Поттер.

— Ищу, – Поттер обернулся и недобрым взглядом окинул левое крыло мэнора, на которое как раз упала тень от набежавшего облачка. – И найду, не сомневайся. Отправь мне копию экспертного заключения. Да, и пришли с курьером несколько комплектов видеонаблюдения, мы с Роном вечером их поставим.

— Вот это правильно, – с одобрением сказал Симус, – потому что с детьми ваш тайный доброжелатель явно перегнул палку. Как они, не сильно напуганы?

— Эти-то? – Гарри, вспомнив горящие восторгом глаза Розы, невольно улыбнулся. – Их напугаешь…

Не успел он сбросить вызов, как телефон снова пиликнул – на экране высветилось сообщение о присланном файле. Открыв фотографию, Гарри перечитал заключение дважды, но суть изложенного, увы, от этого не изменилась – кровь в образце номер 315Z была человеческой, без примесей стабилизаторов и консервантов, группа третья, резус отрицательный. Довольно редкое сочетание, как правильно заметил Симус… Кстати, почему бы не разузнать, у кого из обитателей мэнора такая группа крови? Чем больше информации, тем проще будет прижать Малфоя.

Cui prodest – ищи, кому выгодно. Самому лорду Вильтширу может быть выгодно? Гарри, спрятав телефон, уже направился обратно, но потом вдруг вспомнил еще об одной местной странности и остановился. Что же, заодно проверит и это…

Вокруг, кроме ползущей по цветку примулы божьей коровки, не было ни души. Получится, нет?

— Мисс Кэрроу! – негромко позвал он.

— Да, мистер Поттер? – через секунду прозвучало за спиной, и Гарри ухмыльнулся, оборачиваясь. Получилось.

— Я не услышал, как вы подошли. Впрочем, неважно. Мисс Кэрроу, мне нужен номер телефона профессора Снейпа. Поможете?

Мисс Кэрроу ему помогла – в отличие от уважаемого профессора. Идти навстречу Гарри мистер Снейп, судя по голосу, крайне неудачно разбуженный, отказался наотрез.

— Данные, содержащиеся в медицинских картах, строго конфиденциальны, мистер Поттер, – выслушав просьбу, ледяным тоном отчеканил тот. – Эта информация может быть предоставлена только после получения официального – я повторяю, официального! – запроса из Скотленд-Ярда.

— Профессор Снейп, но мне не нужны данные медицинских карт, – призвав на помощь всю свою выдержку, терпеливо пояснил Гарри. – Просто скажите – есть ли у кого-то в Малфой-мэноре третья…

— Вы меня плохо поняли, мистер Поттер? – вкрадчиво перебил профессор. – Пейте настой индийского щитолистника, он улучшает умственную деятельность. И я настоятельно прошу не тревожить меня по пустякам! Всего хорошего.

Связь прервалась, и Поттер не швырнул телефоном о землю только потому, что Алекто по-прежнему стояла рядом. Но раздражение, исподволь перетекшее в злость, от которой внутри все переворачивалось, срочно требовало выхода. И как же удачно, что тот, на ком эту злость будет так приятно выместить, находится в пределах досягаемости… Левое крыло, второй этаж.

— Лорд Вильтшир?

— В своей спальне, сэр, – спокойно кивнула Алекто и вдруг добавила, уже в спину сорвавшемуся с места Гарри: – В Малфой-мэноре ни у кого нет третьей отрицательной группы крови, мистер Поттер.

***

Драко спокойно пил свой утренний кофе и просматривал «Ежедневный пророк». Газета оставалась едва ли не последним, что связывало его с магическим миром – если, конечно, не считать самой магии. Следовало набраться сил и терпения перед встречей с семейством Уизли.

Ничего интересного ночью не приснилось, новостей за Барьером тоже никаких не было. Драко вздохнул и отложил газету. Ожидать государственного переворота, который вернул бы изгнанников назад, в мир волшебников, не приходилось. В общем-то, Драко к этому и не стремился – что бы он стал делать там, среди таких же магов, как он сам? Зарабатывать себе на жизнь честным трудом? Его семья забыла, как это делается, столетия четыре назад. Или даже пять.

С того момента как вердикт Визенгамота поставил Малфоев вне закона, в их окружение попадали все изгои, выброшенные магическим миром в мир обычных людей. От непонятых ученых вроде Северуса Снейпа и Тома Риддла до наемных убийц типа Уолдена Макнейра или Фенрира Грейбека. Содержание Азкабана обходилось дорого – намного проще оказалось выталкивать лишенцев в маггловский мир, который просто перемалывал их в труху.

Малфои стали королями в изгнании – единственные имеющие по приговору право один раз в месяц ровно на сутки возвращаться в мир магии – они использовали все двадцать четыре часа в своих интересах. Давали денег нужным людям, разнюхивали, кому грозит наказание, и чем этот маг может им пригодиться, пополняли запасы зелий и ингредиентов, обновляли истончившиеся связи. Драко долгое время не понимал, почему Министерство все это им разрешает, пока крестный не ткнул его носом в очевидные вещи.

— Глупый ты ребенок. А как еще можно контролировать два-три десятка отморозков, которые плевать хотели на мораль любого из миров? Твоя семья – эдакий негласный коллективный аврор, которому в обмен на грязную работенку разрешено доить магглов. Естественно, не без выгоды для самих министерских. Кроме того, в эту же кучу можно спихивать всех тех, кто «хочет непонятного». Сам подумай – кому мешал наш безобидный сумасшедший Том? Копался человек в древних книгах, искал эликсир вечной молодости, а зелья и заклинания испытывал на себе, за это и поплатился. Но нет, какой-то пьяной ведьме-пророчице привиделось после бутылки абсента, что в некой параллельной реальности Том Риддл стал страшным убийцей и Темным Лордом и захватил полмира. И вот несчастного больного мага волокут в Визенгамот, обвиняют в заговоре и вышвыривают на обочину жизни. Его счастье, что твой дед Абраксас вовремя об этом узнал и не дал пропасть калеке.

— Крестный, – Драко скривился. – Даже я знаю, что наш милый безобидный Том варил и сбывал в Лютном такие зелья, от которых и у бывалых зельеваров волосы дыбом вставали. А его дрессированная змейка воровала из богатых домов драгоценности вроде золотых медальонов или диадем. Для опытов, ага. У него при обыске нашли даже какое-то древнее кольцо, хотя он утверждал, что это наследство от мамы.

— Видишь, ты и сам все знаешь, – профессор потрепал Драко по щеке. – Вырастешь – поймешь остальное. А что не поймешь – о том догадаешься.

Собственно говоря, выросшему среди столь разношерстной публики наследнику Малфоев и догадываться ни о чем не пришлось, надо было просто соединить разрозненные знания в общую картину. Так что к совершеннолетию Драко прекрасно знал, что его окружение не просто семья, а Семья, членами которой являются и безносый Томас Риддл, и мрачный профессор Снейп, и молчаливые брат и сестра Кэрроу, и потрясающий Фенрир – ах! – Грейбек. И еще сотня дам и господ, по тем или иным причинам не считавших возможным вести законопослушный образ жизни.

Впрочем, подавляющее большинство этих людей имели дело с Люциусом, а рядом с Драко находились несколько особо приближенных и самых верных. Например, тетя Белла и дядя Рудольф, учившие его заклинаниям и чарам, любимый крестный, приобщивший к тайнам алхимии, чудак Томас, открывший темные стороны магии. А еще были манеры, верховая езда, французский и латынь, астрономия, финансы и экономика, география, каллиграфия и чертова туча других дисциплин, без которых образование лорда Вильтшира не могло считаться полным. Мерлинова борода, да он не помнил дня без занятий, которые сначала искренне ненавидел, а затем так же искренне полюбил.

С двадцати лет Драко занимался своими финансами самостоятельно и весьма в этом преуспел. Вот уже тринадцать лет у него имелась своя собственная маленькая Семья и прибыльное дело, хотя отчитываться перед отцом он был вынужден до сих пор.

Вздохнув, Драко заглянул в пустую чашку и потянулся за кофейником, но тут в дверь постучали.

Нет, скорее даже, в дверь замолотили. А затем, не дожидаясь ответа, распахнули так, что бронзовая ручка с размаха врезалась в стену, оставив на шелке фестона заметную вмятину.

— Осторожнее, милейший, – увидев разъяренного Поттера, Драко не смог отказать себе в удовольствии немного подразнить очкарика. – Это китайский шелк, и стоит он недешево.

— Что за чертовщина творится в замке? – Поттер в несколько шагов достиг стола и склонился над ним, вцепившись в столешницу. – Что за шуточки, как вы смеете пугать детей?

— Я? – изумился Драко. – Помилуйте… э-э-э… Гарри. Вы позволите так вас называть? Я никого не пугал. И провел ночь в этой комнате, никуда не выходя.

— О, я в этом не сомневаюсь, лорд Вильтшир! – голос Поттера сочился ядом. – Я хочу знать, где именно в ваших комнатах находится пульт управления голографическими изображениями. И что значит вот это? По заключению экспертизы вчерашняя кровь в галерее – человеческая!

Он выложил перед Малфоем мобильный телефон с открытой фотогалереей, где светился снимок официальной бумаги. Драко презрительно отодвинул мобильный двумя пальцами и поднялся.

— Удивлен, что вы, Гарри, вчера не слушали моих объяснений. Я ведь, кажется, рассказывал про Корнелиуса и его несчастную супругу. Неужели вы думали, что там могла оказаться другая кровь? Среди моих предков не числится ни кроликов, ни петухов. Хотя курицы, безусловно, имелись.

Ни ахнуть, ни даже взвизгнуть он не успел – его крепко взяли за отвороты куртки, встряхнули и припечатали спиной к обтянутой шелком стене.

— Малфой, вы плохо меня поняли? Никаких кровавых луж и привидений в цепях здесь больше не будет.

Драко испытывал огромное искушение вытряхнуть палочку из потайного карманчика в рукаве, оглушить грубияна Ступефаем или Петрификусом, прочитать ему лекцию о приличном поведении, а затем стереть память. Но подобное воздействие на клиентов было бы сейчас преждевременным, и папа категорически не одобрил бы. Поэтому Драко аккуратно взял свирепого визитера за запястья и отцепил его от себя. А затем небрежно разгладил лацканы куртки.

— Право, вы меня изумляете, Гарри. В летающие тарелки вы верите, в зеленых человечков тоже. И еще в бога, конечно же. Ведь верите? Отмечаете Рождество, Пасху…

— Это другое! – Поттер, похоже, взял себя в руки, но Драко чувствовал полыхающий под напускным спокойствием гнев.

— Другое? – он обошел Поттера и вернулся к столу. – Вы лично видели этих зеленых человечков? Или вам являлся Рождественский ангел? Почему для вас дева Мария более… ммм… реальна, чем мой прапра Корнелиус?

— Потому что привидений не существует! – нетерпеливо прервал его Поттер. – Не существует привидений, оборотней, вампиров, колдунов…

— Вот как, – Драко рассмеялся. – Боже мой, Гарри, где ваша логика? Бог есть, дьявол есть, демоны есть, а привидений нет? Но почему? Чем привидение хуже демона? Почему в вашей системе координат ангелу есть место, а оборотню – нет? Хотите кофе?

Сбитый с толку Поттер кивнул, и Драко не смог отказать себе в небольшом развлечении. Сунул руки в карманы куртки и простым невербальным заклинанием заставил блюдце с чашкой слететь с чайного столика и мягко опуститься на стол напротив Гарри.

— Сахар? Сливки? – сливочник и сахарница, совершив пируэт в воздухе, заняли свои места на столе.

Ошеломленный Поттер молча сел на стул, взял чашку и перевернул ее донышком вверх.

— Ищете какие-то хитрые магниты? – ухмыльнулся Драко. – Уверяю вас, это настоящий фарфор. Веджвуд, девятнадцатый век.

— Как вы это делаете? – хрипло спросил Поттер и еще раз осмотрел донышко. – Что это за фокусы?

— Ф-о-о-о-о-кусы, – протянул Драко, тоже сел за стол и, поставив локоть на скатерть, оперся о ладонь подбородком. – А если это волшебство? Магия? Вы не верите в магию, Гарри?

Поттер поставил чашку на стол и поднялся.

— Я не верю в магию, лорд Вильтшир, я слишком много повидал на своей работе жуликов и аферистов, чтобы верить в волшебство. Поэтому очень советую вам не заниматься больше этими глупыми аттракционами.

Дверь за ним захлопнулась. Драко минуты две смотрел на нее, затем рассмеялся.

— Какой забавный. Почему-то считает, что жулики и волшебники это нечто противоположное, да, прапра?

Прапра Корнелиус вышел из стены и уселся на стул, на котором только что сидел Поттер. Цепь с мелодичным звяканьем упала на пол.

— Думаю, я навещу этого молодого человека сегодня ночью. Просто удивительно, как магглы умудряются отрицать очевидное.

В этот момент дверь снова открылась.

— Я забыл вам сказать, Малфой… – Поттер перешагнул порог и замер, уставившись на привидение, расправлявшее складки своего балахона.

— Бу-у-у! – прапра Корнелиус показал ему язык, подтянул к себе цепь и растворился в воздухе.

«Как-то прапра сегодня не вовремя», – с досадой подумал Драко, глядя в круглые от удивления глаза.

Следующие сорок минут мистер Поттер занимался тем, что методично обыскивал апартаменты лорда Вильтшира. Драко не возражал – сидел на широком подоконнике, болтал одной ногой и насвистывал «We Are The Champions». Когда Поттер направился в спальню, Малфой на секунду замешкался, припоминая, что там может обнаружиться криминального. Не припомнил ничего, кроме нескольких выпусков «Attitude», что вряд ли должно смутить частного сыщика. Но вот на реакцию посмотреть было интересно – поэтому Драко двинулся следом.

Поттер стоял около тщательно заправленной постели и задумчиво листал ежемесячник. Потом так же задумчиво взглянул на хозяина спальни.

— Увлекаетесь, Малфой?

— Что значит, увлекаюсь? – Драко приподнял бровь. – Этим не увлекаются, этим живут. У нас демократическое общество, я своей ориентации не скрываю.

— Тринадцатый и последний лорд Вильтшир? – Поттер умел приподнимать бровь не хуже. – Или у вас есть братья?

— Нет, я единственный наследник титула, – Драко прищурился. – Но когда мне понадобится сын, я вступлю в законный брак и продолжу род.

— А если что-то случится до этого? – Поттер, казалось, был удивлен. – Не знаю – автомобильная катастрофа, смертельная болезнь…

— Исключено, – отрезал Драко и тут же улыбнулся, смягчая резкость тона. – Я же сказал вам, Гарри – я волшебник. Со мной никогда ничего не случится. И проживу я лет сто пятьдесят или даже двести.

Поттер вздохнул и положил журнал на кровать.

— Хочу вас предупредить, Малфой. Сегодня мы установим в детских камеры. И в коридоре, где расположены спальни – тоже. Я очень хороший детектив, поэтому обязательно докопаюсь до того, как вы делаете свои фокусы. И узнаю, чья кровь была вчера в коридоре. Если в этом замке совершили преступление – я выведу вас на чистую воду, можете не сомневаться.

Самоуверенность маггла выглядела забавной. Судя по всему, он из тех, кто, даже увидев чудо собственными глазами, обязательно ищет ему рациональное объяснение. А еще – мистер Гарри Поттер был очень сексуален. Драко давно не сталкивался с магглами, настолько харизматичными и в то же время чувственными. Разглядывая яркие губы со слегка приподнятыми, словно в вечной улыбке, уголками, четко очерченные скулы, тонкий, с легкой горбинкой, нос и – самое главное – удивительно яркие глаза с длинными черными ресницами, Драко чувствовал приятное щекотание где-то в паху.

По последним сведениям мистер Гарри Поттер был свободен, предрассудками и гомофобией не страдал – следовательно, имелся шанс на приятное приключение. К тому же подобная связь могла обезопасить Драко от дурацкого следствия. Искать улики на любовника – что может быть глупее?

— Преступление тут совершили две сотни лет назад, – Драко пожал плечами. – В моем архиве есть дневник прапра Корнелиуса, есть копии коронерского расследования и оправдательного приговора. Только после смерти Корнелиуса стало известно, каким образом он сумел обмануть следователей, но это уже ничего не могло изменить.

— И как же он их обманул? – скептицизм на лице Поттера можно было намазывать на хлеб толстым слоем. – Волшебством?

— Нет, что вы, – Драко засмеялся. – В те времена ведь не существовало никаких экспертиз. Прапра нанял какого-то бродягу спрятать тело, в качестве аванса выдал ему ожерелье Патриции, а когда тот принялся заворачивать тело в ковер, прострелил бедняге череп, вложил в мертвую руку нож и выдал все за попытку ограбления. Кстати, этот пистолет вы можете увидеть в оружейной. Прекрасный образец начала восемнадцатого века, с серебряными накладками, гравировкой. Кремниевый, разумеется. Так что никого выводить на чистую воду вам не придется, Гарри. Срок давности по этому делу давно истек в связи со смертью подозреваемого. Физической смертью, разумеется.

— Зачем вам так срочно понадобились деньги, что вы продали свой фамильный замок со всем содержимым, включая уникальное оружие, антикварную мебель и даже слуг? – внезапно спросил Гарри, и Драко замолчал, вдруг осознав: ответа на этот элементарный вопрос у него нет.

— Не ваше дело!

Прозвучало грубо, но Малфою было не до реверансов. Следовало срочно придумать, зачем ему понадобились деньги и проживание в замке в течение года. Никто до Поттера подобных вопросов не задавал, и Драко уже успел забыть первоначальную – стройную и логичную – версию, придуманную одиннадцать лет тому назад.

— Я узнаю, – ласково пообещал Поттер и неторопливо вышел из спальни, прихватив с кровати журнал.

***

В затруднительных ситуациях Драко привык советоваться с членами семьи. Не со всеми, разумеется, а с настоящими родственниками.

Дергать крестного не хотелось – тяжелый характер профессора Снейпа давно приучил не лезть к нему по пустякам. У отца с матерью хватало своих забот. Оставалась тетя Белла.

Старшую сестру матери Драко с детства слегка побаивался, пока не понял, что за кажущейся свирепостью скрывается желание сделать из племянника совершенство во всех смыслах этого слова. Безжалостно гоняя Драко на занятиях, тетя Белла сама же потом вытирала ему сопли и слезы, объясняя, что все полученные знания впоследствии ему не раз пригодятся.

Став взрослым, Драко в полной мере оценил все то, чему его обучили – и в первую очередь науку миссис Беллатрикс Лестрейндж. Он давно уже стал самостоятельным человеком, но никогда не гнушался стоящих советов – и этому его тоже научила тетушка. И хотя Драко очень не хотелось покидать уютные комнаты, встречаться с семейством Уизли, раскланиваться, отвечать на глупые вопросы – все же он был вынужден оставить свою башню слоновой кости. Тетушка редко сидела на одном месте дольше пятнадцати минут – ее деятельная натура требовала неустанной работы на благо семьи. Находиться она могла где угодно.

Впрочем, в первой половине дня тетя Белла обычно занималась замком – инспектировала кладовые, оранжерею, распоряжалась насчет неотложных дел на завтра, составляла меню, отправляла письма поставщикам. Во многом благодаря ее кипучей энергии замок пребывал в идеальном состоянии.

Конечно, был еще Том. Томас Риддл, книгочей, философ, алхимик, обладающий поистине энциклопедическими познаниями. Необременительная должность мажордома давала ему возможность заниматься научными изысканиями, попутно создавая мелкие, но очень полезные заклинания. Например, пылеотталкивающее заклятие с некоторыми вариациями – от паркета, от ткани, от бумаги и кожи. Благодаря ему даже самый взыскательный взгляд не обнаружил бы в замке и молекулы грязи. Заклинание против копоти позволяло держать в идеальной чистоте камины и потолки. Репеллентное – не пускало в комнаты не только комаров или мух, но и моль, тараканов, клопов и прочую живность, которая так любит селиться рядом с человеком.

Белла и Том составляли прекрасную пару управляющих. Драко в свое время даже подозревал роман, но тетя была женщиной строжайших правил, и ее любовь к мистеру Риддлу носила исключительно деловой характер. Порой Драко жалел, что Том не родственник Малфоям по крови. Временами радовался, что столь великий ум не имеет отношения к его семье. И никогда не сомневался, что в какой-то параллельной вселенной Томас Риддл – гениальный злодей или Темный лорд, которому показались тесны рамки обыденности.

Выглянув в окно, Драко посчитал рыжие макушки в саду. Пары не хватало, но он понадеялся, что, разыскивая Беллатрикс, минует Уизли стороной. В конце концов, всегда можно спрятаться под заклятием невидимости. Отвечать на очередной десяток вопросов не хотелось – его ждал еще не один день в компании Уизли, и Драко внезапно понял, что с этими клиентами могут возникнуть непредвиденные проблемы.

Тетушку он нашел на кухне – за обсуждением меню для Молли Уизли. Парочка домовых эльфов, насторожив уши, внимательно слушала указания домоправительницы. Яксли аккуратно рубил тесаком кроличьи тушки.

— И не забудьте, разгильдяи, профессор строго ограничил ежедневное меню новой хозяйки замка двумя тысячами калорий. Добби, ты отвечаешь за него персонально! Еда должна быть полезной, вкусной, сытной. К ужину представь мне свои соображения, я закажу все необходимое. Винки, ты отвечаешь за детское меню. Ничего вредного, ничего слишком сладкого или слишком жирного. Требования те же самые – вкусно, полезно, интересно.

— Можно подумать, они поселились тут навсегда, – Драко с улыбкой подошел к Белле, слегка приобнял ее за плечи. – Тетушка, наша задача их отсюда выставить, а не очаровать Малфой-мэнором.

— Больная женщина и двое маленьких детей, – миссис Лестрейндж шутливого тона не поддержала. – Есть кое-что, мистер Малфой, что недопустимо для настоящего джентльмена. Мы не желаем магглам вреда.

— Мы просто намерены обчистить их карманы, – пробасил Яксли, повернулся и подмигнул Драко. – С пользой для магглов, само собой. Раз уж им суждено потерять свои деньги, пусть хотя бы привыкнут вести здоровый образ жизни. Кстати, Алекто в детишек просто влюбилась. Говорит, очень умные и развитые.

— Невоспитанные поганцы, – фыркнул Драко. – Вчера разломали подсвечник.

— А сколько вы всего перебили, мастер Драко, пока учились управляться с магией? Ужас! – Добби прижал уши, хитро сощурился. – Бедный Добби каждый день собирал осколки и восстанавливал то окно, то супницу, то люстру.

— Кыш, – Драко махнул на домовика рукой. – Тетушка, мне нужно посоветоваться. Поднимемся ко мне?

— Нет, в сторожевую башню левого крыла, – Белла покачала головой. – Шанталь жаловалась, что прямо над ней опять поселились голуби. Необходимо почистить ей спину и избавиться от гнезда, пока там не появились яйца.

— Хорошо, – кротко согласился Драко. – Там уж точно нет лишних ушей.

С балкона Северной башни, по бокам которого сидели две горгульи, сад внизу просматривался отлично, а люди внизу казались маленькими и незначительными. Как Драко ни всматривался – мистера Поттера среди гуляющих он не заметил.

— Не хочешь лишних вопросов – сделай так, чтобы их не задавали, – наложив очищающее заклинание на горгулью, тетушка Белла сосредоточенно вглядывалась в темноту под перекладиной, пытаясь обнаружить там голубиное гнездо. – Сыщик, значит?

— Частный детектив, – вздохнул Драко. – Мерлин и Моргана, угораздило же напороться.

— Не переживай, – тетя похлопала его по плечу. – В крайнем случае, Томас применит Обливиэйт, ты же знаешь, он в таком деле виртуоз. Этот Поттер и думать забудет о своих расследованиях.

— Так он не один, – возразил Драко. – Там же целая контора, как это… агентство. У всех стирать память?

— Тогда соблазни его, – впервые за двое суток Белла улыбнулась. – Никаких обязательств у этого Гарри сейчас нет, помолвку они вчера расторгли. Соблазни, ты ведь умеешь это делать, тем более, он тебе нравится. Ведь нравится?

— Нравится, – вздохнул Драко. – Ты же видела, какие у него глаза. И губы. А фигура?

— Вот и займись, – тетушка вновь подняла глаза к потолку. – Любовникам обычно не до расследований. А если все же продолжит – всегда можно использовать против него легкий шантаж. Кстати, не забудь предупредить Фенрира, что это несерьезно и ради дела. А то наш песик может неправильно понять.

— Думаю, ему будет не до того, – задумчиво отозвался Драко, облокачиваясь на перила и глядя вниз. – Кажется, наш милый Грейбек решил заняться несостоявшейся невестой.

— Скорее, она им, – усмехнулась Белла.

***

В коридоре, одно из ответвлений которого вело на кухню, а другое – в приснопамятную картинную галерею, на Поттера налетел Рон, только вернувшийся с рыбалки, но уже посвященный – судя по красному, перекошенному злостью лицу – в свежие семейные новости.

— Гермиона сказала, что Роза и Хью видели ночью гребаного призрака, – швыряя на наборной паркет мокрую сумку, прорычал он. – Ты ведь от Малфоя идешь? Надеюсь, объяснил этой бледной моли, что если кто-нибудь полезет к моим детям еще раз, то я ему лично ноги повыдергиваю? Хотя знаешь, я сейчас сам все объясню!

— Стой! – Гарри схватил его за локоть, с трудом удерживая на месте. – Остынь! Во-первых, разговаривать с Малфоем без толку, он продолжает фокусничать и нести какую-то чушь. Да и болтовню к делу не пришьешь, Рон. Через пару часов курьер привезет несколько комплектов камер, поставим их в детских и уже будем иметь какие-никакие доказательства… если местные шутники, кем бы они ни были, не уймутся. А во-вторых, с детьми, к счастью, все в порядке, они даже не напуганы. Это мы тут на ушах стоим и не знаем, что думать, а они развлекаются по полной программе.

Рон, перестав вырываться, длинно выдохнул; его напряженные плечи слегка расслабились, но Гарри, памятуя о непростом характере друга, разжимать пальцы не спешил. Вывести из себя спокойного, даже немного флегматичного Рона Уизли удавалось крайне редко, но уж если удавалось, то последствия зачастую бывали совершенно непредсказуемыми. Вплоть до выдергивания ног, да.

— Кстати, еще неизвестно, кто расколет лорда Вильтшира первым, – невзначай добавил он. – Мы или дети. Твоя дочь явно вынашивает какой-то сложный зловещий план.

— А у меня план простой, – отрезал Рон, сверкая глазами. – Поймаю за руку и заставлю жрать собственные яйца!

Ну, или лишения иных важных частей тела…

— Знаешь, я ведь тоже видел покойного мистера Корнелиуса, – рассудив, что признаться рано или поздно придется, со вздохом сказал Гарри и выпустил чужой локоть. – Двадцать минут назад, в апартаментах Малфоя. Один в один с тем, как описывала его Роза. Потрясающая голограмма, очень четкая и подробная; и привидение было таким классическим, типичным призраком из старых ужастиков – драный саван, кандалы, куцая бороденка… Никакой фантазии у разработчиков. Я там все вверх дном перевернул, и в гостиной, и в спальне. Но аппаратуры не нашел. Или Малфой слишком хорошо ее прячет, или…

— Или надо перевернуть вверх дном все левое крыло, – решительно закончил Рон. – В договоре купли-продажи был подробный план замка. Малфой ведь показал нам только малую часть, а здесь одних ходов-переходов… до хрена и больше. Так что нечего время зря терять, надо брать план и методично шерстить все углы. Когда начнем?

— Да хоть сейчас, – Гарри посмотрел на часы, – бери этот план, зови Гермиону, и встретимся внизу, в холле. А я пока разыщу Джин. И, Рон, родителям лучше пока…

— Да. Мамино давление только успокоилось. Черт, – Рон скривился, – еще и этот мутный профессор под ногами…

— А меня больше беспокоит, что якобы двухсотлетняя кровь из галереи оказалась «живой» и именно той редкой группы, которой нет ни у кого в мэноре, – хмыкнул Гарри, удобней перехватывая выскользнувший из-под мышки журнал. – И что чашки с сахарницами здесь летают сами по себе, а прислуга появляется и исчезает вопреки всем законам физики. И что дети вчера видели цепь и ошейник, которые сегодня странным образом пропали, а ведь в самом замке нет ни одной псины… Ты прав – нечего терять время.

Рон кивнул, наклонился за сумкой, и, бросив взгляд на журнал, который Гарри так и держал в руке, снова сделался пунцовым, но уже явно не от злости.

— А говоришь, ничего не нашел, – буркнул он, косясь на обложку ежемесячника, где красовался темнокожий Мистер Июнь в откровенно соблазнительной позе. – У Малфоя взял? Он тоже… из ваших?

— И не скрывает этого, – Гарри, чтобы не смущать друга, торопливо свернул журнал в трубочку. – Но не беспокойся, на мою объективность его ориентация никак не повлияет.

— Я и не беспокоюсь, – без запинки соврал Рон и, кашлянув, виновато добавил: – Ну… почти не беспокоюсь, тебе ведь нравятся такие… ледяные красавчики. Ладно, проехали. Я видел Джинни в парке, возле дальнего пруда, все никак не налюбуется на свой будущий питч. Вытаскивай ее оттуда. Мы с Гермионой ждем вас в холле через десять минут.

— Ледяной красавчик, – глядя ему в спину, с улыбкой повторил Гарри. – А что, Малфою подходит…

***

Найти Джинни оказалось не так-то просто – ее не было ни рядом с отличной, будто специально созданной для питча поляной, ни возле дальнего пруда. Вдоль берега, у самой воды, среди островков бузульника и зарослей вечнозеленых рододендронов петляла симпатичная дорожка. Гарри прошелся по ней до самшитовой аллеи, заглянул в пару беседок, распугав оккупировавших их белок, но успехом его поиски не увенчались – Джинни как сквозь землю провалилась. Зато ему внезапно повстречался мистер Скабиор, ведущий на пробежку взнузданного горячего гнедого. Жеребец фыркал, панибратски лез мордой мистеру под мышку, явно выпрашивая подачку, и Гарри остановился, залюбовавшись: лошади, эти умные, грациозные создания были его непреходящей слабостью.

— Доброе утро, мистер Поттер, – первым поприветствовал его Скабиор и, очевидно, заметив, какими глазами Гарри смотрит на гнедого, вытащил из кармана куртки крепкое зеленое яблочко. – Держите. Познакомьтесь со Снежком.

— Снежок? – забирая лакомство и тут же скармливая его жеребчику, с изумлением переспросил Гарри. – Прекрасное имя, но почему?

— К зиме он полностью побелеет, – Скабиор с любовью потрепал хрумкающего яблоком питомца по шее. – Приезжайте, увидите.

— Поразительно, – Гарри тоже погладил шелковый, без единого светлого волоска, бок и нехотя убрал руку. – Никогда о таком не слышал. Теперь точно приеду.

— И никто не слышал. Вы что-то ищете? Я могу помочь?

— Я ищу мисс Уизли – Джинни. Брат видел ее возле пруда несколько минут назад, но сейчас ее там нет.

— А, маленькая бойкая мисс Уизли, – губы Скабиора дернулись в намеке на усмешку. – Да, я знаю, где она. Ступайте на псарню, мистер Поттер. Дорогу сами найдете?

Гарри споткнулся от неожиданности. Джин на псарне? Не может быть. Даже в белеющую к зиме лошадь он поверит быстрее и охотнее, чем в то, что его подруга добровольно, по собственному желанию, подошла к собакам ближе, чем на пару миль. Собак Джинни на дух не переносила, и с учетом трех уродливых шрамов на правой лодыжке, оставшихся с детства, это было вполне объяснимым. И чтобы она сама… на псарню… да не может такого быть!

— Вы, наверное, ошиблись, – с сомнением начал он и, оглянувшись, замолчал. Мистера Скабиора рядом уже не обнаружилось – он, что-то негромко приговаривая, уводил Снежка к выгону, и Поттер, почесав в затылке, все-таки направился в сторону темнеющего за листвой здания псарни. Проверить на всякий случай надо, тем более, идти недалеко. Но Скабиор точно что-то напутал, и он, Гарри, только потеряет время. Джин там делать совершенно нечего.

Неладное Поттер почуял уже на подходе – из распахнутых настежь дверей не доносилось ни единого собачьего тявка. А ведь вчера хаунды, не умолкая, заходились истошным лаем до тех пор, пока Рон последним не вышел из псарни… Зато внутри в самом деле обнаружилась Джинни – ее-то, в отличие от молчавших собак, Гарри слышал превосходно.

Хотя лучше бы не слышал.

— Я не поняла, – в голосе подруги явственно прорезались опасные нотки, и Гарри прибавил шагу – когда она в последний раз говорила подобным тоном, в пабе, куда они зашли попить пива и посмотреть футбол, возникла спонтанная драка, и Джинни не загремела в полицейский участок лишь по счастливой случайности. – Что значит – не станете?

— Думаю, вы поняли меня прекрасно, мисс Уизли.

Второй голос – низкий, хриплый, от которого у девчонок и ледяных красавчиков наверняка слабеют ноги, а внизу живота разливается томное зудящее тепло, – тоже был знакомым, и Поттер, не добежав до входа каких-то пяти футов, резко затормозил. Мистер Грейбек и Джин. Вот кто времени зря не теряет… Вмешиваться или нет? Если он ворвется в разгар процесса соблазнения, Джинни ему потом «спасибо» точно не скажет…

— Отнюдь, мистер Грейбек.

— Тогда объясню еще раз, мисс Уизли, – Фенрир, в отличие от нее, говорил спокойно, с ленцой растягивая слова, но у Гарри от тут же накрывшего ощущения опасности вздыбились волоски на загривке. – Я не собираюсь в угоду капризным сопливым малявкам превращать прекрасный парк неизвестно во что!

Джинни со свистом втянула в себя воздух.

— Сопливым малявкам? – медленно, с откровенной угрозой переспросила она, и это совершенно точно не было соблазнением. Гарри, больше не медля, в два шага преодолел оставшиеся до двери футы и, прислонившись к косяку, скрестил руки на груди.

— Кажется, вчера вы говорили прямо противоположное, мистер Грейбек, – ровно заметил он.

— А, мистер Поттер, – Фенрир вскинул на него желтые недобрые глаза и ухмыльнулся, – и вы здесь. Примчались невесте на выручку? Похвально.

Он сидел на перевернутом ящике во вчерашнем немудреном наряде, и, видимо, что-то чинил – в его руках металлическими заклепками поблескивал то ли собачий поводок, то ли часть лошадиной сбруи. На Джинни, которая стояла перед ним с алым от ярости лицом, мистер Грейбек обращал внимания не больше, чем на подозрительно затихших хаундов. Поттер, ответив на ухмылку дежурной улыбкой, с любопытством посмотрел на вольеры – все собаки столпились у решеток и, дружно махая хвостами, не сводили с Фенрира полных обожания глаз. А вот во взгляде Джинни, буравящем склоненную седую голову, от былого восхищения не осталось и следа, и Гарри откровенно не понимал, почему затылок Грейбека до сих пор не дымится.

— Я не его невеста, мистер! – сжимая кулачки, прошипела она. – И ни в чьей помощи, чтобы…

Очередная заклепка со щелчком встала на место. Фенрир, растянув поводок, проверил его на прочность и пожал плечами:

— Меня это не интересует, мисс.

— И все-таки, мистер Грейбек, – Гарри прищурился, – давайте-ка вернемся к пожеланию мисс Уизли. Возможно, вы не в курсе, но накануне ваш хозяин недвусмысленно дал понять, что собирается…

— Лорд Вильтшир, – перебил его Фенрир, – не давал мне никаких распоряжений, мистер Поттер.

— Со вчерашнего дня ваш хозяин – мой отец, мистер Грейбек!

— Да? – Фенрир, даже не взглянув на нее, повесил поводок на шею и поднялся. – А я и позабыл, мисс. Прошу прощения.

Он прошел мимо застывшей с открытым ртом Джинни, прихватил по пути прислоненный к стене триммер и, коротко кивнув Гарри, вышел наружу. Собаки, будто сбросив морок, тут же заволновались, забегали вдоль решеток, угрожающе заворчали, и Поттер, вздохнув, обнял несопротивляющуюся подругу за плечи и повел ее прочь. Не хватало еще, чтобы Джинни опомнилась, сообразила, где находится, и ударилась в панику.

Но глаза у нее, к счастью, были абсолютно сухими. И очень, очень злыми. Гарри погладил ее по руке:

— А ведь я говорил, что не все и не всегда можно взять с наскока, Джин.

— Когда это ты такое говорил? – она, невидяще глядя перед собой, остановилась у куста белой сирени, выудила из-за лямки бюстгальтера мятую тонкую сигарету и, щелкнув зажигалкой, глубоко затянулась. – Не помню.

Дым, пахнущий арбузом, смешивался с ароматом сирени и долетавшим из псарни едким собачьим духом, и от этого непередаваемого амбре к горлу подкатывала легкая тошнота. Курение в семействе Уизли вообще-то категорически не одобрялось, и в любом другом случае Поттер обязательно бы об этом напомнил, но сейчас время для чтения нотаций было не самым подходящим.

— Говорил, говорил. Кстати, – он посмотрел на ее поношенный спортивный костюм с темными пятнами пота на спине и под мышками, на взлохмаченные сильнее обычного рыжие волосы, на лицо без капли макияжа и с укором покачал головой, – кто в таком непотребном виде соблазняет садовников, Уизли? Одела бы бикини, соломенную шляпку, легла с книжкой у пруда – и твой питч был бы готов уже завтра.

Джинни, стряхнув столбик пепла на клумбу махровых петуний, ответила ему коротко и нецензурно. Гарри поморщился:

— Господи, Джин, не ругайся. Некрасиво.

— И не кури больше, – смуглая рука, вдруг появившаяся в поле зрения, выдернула сигарету из губ Джинни, заставив ту подпрыгнуть на месте. – Вредно.

Рядом с ними – и Гарри даже не особо удивился – стоял мистер Грейбек собственной персоной, вновь появившийся непонятно откуда. Недокуренная сигарета была картинно потушена о язык, и щеки потерявшей дар речи Джинни, которые едва-едва успели обрести нормальный оттенок, снова начали пунцоветь. Фенрир с каменным лицом сунул окурок в карман бриджей, смахнул с цветка петуньи горстку пепла, угрюмо пообещал:

— Еще раз увижу… или услышу – пожалеешь, – и, развернувшись, скрылся среди зарослей сирени.

Джинни смотрела на качающиеся ветки круглыми глазами и молчала. Ну, теперь они хотя бы увидели, как неуловимый мистер Грейбек уходит… и с якобы отсутствием у него интереса тоже все стало понятно. Гарри встряхнулся, развернул подругу к себе и пощелкал пальцами у нее перед носом:

— Джин, очнись! Эпиляция, бикини и пруд – после обеда. А сейчас мы с тобой, Роном и Гермионой будем ловить призрака, можешь даже не переодеваться. Ты еще помнишь про мистера Корнелиуса?

— Какого… – она, моргнув, нахмурилась и отшатнулась. – Что ты несешь, Поттер, ты в своем уме? Я эпиляцию еще вчера сделала…и ты видел? Видел?! Это вообще реально – потушить сигарету о язык?

— Зато подействовало, – вздохнул Гарри и, бросив взгляд на часы, присвистнул – отпущенные Роном десять минут давным-давно прошли. – Вполне реально, главное – попасть в определенное место. А сейчас нам надо вернуться в мэнор. Ты со своим Грейбеком пропустила много интересного… Идем, расскажу по дороге.

***

Разделиться предложила Гермиона, ввернув при этом какое-то модное слово.

— Еще раз, – поднимая голову, с недоумением переспросил Рон, – по какому-такому признаку мы разойдемся?

— По гендерному, – отвлеченно повторила она, не отрываясь от расстеленного на столе чертежа. – То есть, я пойду с Джинни, а ты, милый, с Гарри. Думаю, так будет разумнее.

— Знаешь, милая, – хмуро сказал Рон, обменявшись с Поттером быстрыми взглядами, – в фильмах ужасов с разделения обычно все и начинается. Герои расходятся, а потом их поодиночке, в темных углах…того. Что же тут разумного?

— Во-первых, мы пока что не в фильме ужасов, а у себя дома, – Гермиона перевернула зажатый в пальцах карандаш тупой стороной, чтобы не оставлять следов на документе, и обвела довольно обширную зону на плане первого этажа. – Во-вторых, посмотрите сюда: вот это – хозяйственная часть. Кухня, подсобки, кладовые, прачечные, сушильная, гладильная… О! Винотека! Никто ничего не заподозрит, если все это начнут инспектировать новые хозяйки. Мы возьмем с собой мисс Кэрроу, Амикуса, Беллу… даже мистера Яксли. Не уверена, что найдем что-нибудь интересное, но хотя бы создадим видимость кипучей деятельности и отвлечем внимание прислуги. А вы тем временем проверите то, что действительно стоит проверить. Вот здесь не совпадают уровни между помещениями, а тут, – ее карандаш постучал по другому участку, – слишком толстая стена. Заодно освежите навыки перкуссии. И не забывайте заглядывать за картины и гобелены…впрочем, кого я учу.

— Кого ты учишь, – хмыкнул Гарри, в глубине души полностью с ней согласный. – Кстати, нам сейчас не помешал бы стетоскоп профессора Снейпа. Где перкуссия, там и аускультация.

— Ага, и его волшебная бамбуковая палочка, – поморщился Рон. – Можем взять обычный стакан, не стетоскоп, конечно, но для прослушивания стен сойдет. Ну, раз мы все решили… мы же все решили? Тогда расходимся. Телефоны у всех заряжены?

Гарри вытащил из кармана трубку – индикатор зарядки показывал почти сто процентов.

— У меня – да, – Гермиона тоже взглянула на свой смартфон. – Джин?

— А? – Джинни, выдернутая, судя по заметно поглупевшему лицу, из каких-то приятных мыслей, вздрогнула. – Что? У меня все хорошо.

— В общем, отправляйтесь, – сделав несколько снимков, Гермиона протянула план Поттеру. – Удачи, мальчики. Будьте осторожны и звоните, если что. Или громко кричите.

— Вы тоже будьте осторожны… особенно с мистером Яксли, – хмыкнул Рон и, дождавшись, пока они с Гарри останутся вдвоем, деловито уточнил: – Ну, откуда начнем?

— С картинной галереи, – Поттер еще раз сверился с чертежом. – Там на самом деле одна из стен подозрительно широкая…

***

В галерее, несмотря на то, что время близилось к полудню, царили сумрак и прохлада; Гарри, придержав Рона за плечо, остановился в дверях и первым делом внимательно осмотрел пол, но мраморные плиты на этот раз были девственно чистыми.

— Странно, правда? – негромко спросил он, поднимая голову и вглядываясь в едва различимую в густой тени роспись на потолке. – Огромные окна, которые выходят на юго-восток, и на небе сегодня ни облачка, а такое ощущение, что или уже стемнело, или сейчас дождь начнется…

— Согласен, – вздохнул Рон, снимая с плеча рюкзак, набитый всякой мелочью, которая могла пригодиться в поисках. – Даже без кровавой лужи на полу местечко все равно неприятное.

Он, насвистывая, прошелся вдоль бесконечной череды фамильных портретов. У дверей висели те, что были написаны относительно недавно, но чем дальше Рон уходил, тем старее становились холсты и вычурнее – камзолы галантных кавалеров и платья прекрасных дам. Самый ближний портрет изображал нестарого еще мужчину с породистым лицом и светлыми, почти белыми, растрепанными волосами. Гарри подошел к картине, встал напротив и прищурился на привинченную к раме табличку с витиеватой надписью.

— Абраксас Малфой, одиннадцатый лорд Вильтшир, – вслух прочитал он. – Дед нашего Драко. Помер довольно давно. Красавчик.

Глаза у одиннадцатого лорда Вильтшира были яркими, пронзительно-синими и абсолютно не похожими на прозрачные серые глаза лорда тринадцатого. Интересно, а у его отца…

— Вылитый Рутгер Хауэр, – остановившись рядом, с усмешкой заметил Рон. – А взгляд-то… кинжальный. Смотрит так, будто мысли читает. Неизвестный художник постарался.

— Угу.

— А тут, смотри, леди Ортензия, бабуля, – Рон кивнул на следующую картину. – Отличная, кстати, бабуля! Твой Малфой – точная ее копия.

Гарри перевел взгляд туда и невольно улыбнулся. Рон не ошибся, Драко удачно унаследовал и тонкий бабулин нос, и разрез глаз, и пухлую нижнюю губу, и высокие скулы. Но портрет Ортензии Малфой – единственный из всех – не был классическим портретом. Художник нарисовал ее, еще молодую, в брючном костюме цвета хаки и в залихватски надвинутой на лоб пилотке, сидящую на капоте красной спортивной машины. Штормовое неспокойное море и затянутое сизыми тучами небо на заднем плане делали полотно особенно выразительным; Рон, непревзойденный знаток и фанат спорткаров, с любопытством наклонился, присматриваясь, и в шоке распахнул глаза.

— Это же… Феррари ЛМ шестьдесят четвертого года! – со священным ужасом выдохнул он. – В мире их всего тридцать две! Знаешь, сколько она сейчас стоит?! Интересно, Малфои оставили ее… или тоже спустили с молотка, как и все остальное?!

— Оставили, оставили.

— Ты уверен? – Рон выпрямился, глядя на Гарри с какой-то детской надеждой. – Уверен?!

— В чем? – Поттер, оторвавшись наконец от портрета, с недоумением приподнял брови. – Я ничего не говорил.

— Как – ничего? А кто тогда сказал, что машину оставили? Точно не ты?

— Точно не я, – предчувствуя недоброе, сквозь зубы ответил Гарри. – Я тоже это слышал, но подумал, здесь такое необычное эхо. Может, кто-нибудь из прислуги заходил? – они дружно завертели головами, оглядываясь, но, разумеется, никого не увидели, и Поттер, сглотнув, закончил: – Или нет.

Где-то, совсем рядом, раздалось еле слышное хихиканье и тут же смолкло. Рон дернулся от неожиданности и, краснея, сжал кулаки.

— Опять начинается эта чертовщина! – процедил он, со злостью глядя на портреты, и Гарри даже отступил – на секунду ему показалось, что нарисованные Малфои ответили его другу такими же, полными неприязни, взглядами. – А мы с тобой, вместо того, чтобы дело делать, живописью любуемся!

— Действительно, – Поттер, мысленно встряхнув себя за шкирку, вернулся к дверям и закрыл массивные створки. – Доставай стаканы – попробуем прослушать стену. Если там есть то, чего нет на плане, будем искать вход. Кстати, ты обратил внимание, здесь нет электрического освещения? Ни люстры, ни светильников… только десяток чертовых канделябров. Даже пожарной сигнализации нет! Позапрошлый век…

— И хорошо, что нет, – Рон полез в рюкзак и вытащил какой-то прибор с небольшим электронным дисплеем. – Я на всякий случай захватил детектор скрытой проводки, как знал, что пригодится. Проверим сначала с ним. Нет освещения и сигнализации – по идее, не должно быть и проводов в стенах. А если запищит… – он нажал на пару кнопок, дисплей мигнул и  загорелся синим, – это уже будет подозрительным. Вдруг Малфой и тут проектор спрятал?

Они обошли галерею по периметру дважды – хитрый приборчик помаргивал, сигнализируя о полной готовности к работе, но упорно молчал. Зато затылок Гарри лучше всяких датчиков ощущал нечто вроде легкой щекотки – как будто все это время за ними кто-то с любопытством наблюдал.

— Чисто, – наконец с разочарованием констатировал Рон, пряча детектор обратно в рюкзак. – Ну, хоть можно не ждать внезапного появления мистера Корнелиуса… Черт. Знаешь, у меня, наверное, начинается паранойя. Тебе не кажется, что портреты за нами следят? Особенно бабуля, – кивнув на леди Ортензию, раздраженно добавил он. – Смотрит так, будто я собираюсь угнать ее драгоценную тачку.

— Не кажется, – Гарри забрал у него один из двух прихваченных из гостиной стаканов, стараясь при этом не смотреть в сторону картин. – Давай, Ронни, двигаем дальше, иначе такими черепашьими темпами мы провозимся здесь до ночи…

Рон фыркнул, погрозил бабуле пальцем и, приставив стакан к стене, приник ухом к донышку. Конечно же, ничего странного он не заметил – разглядев вожделенное Феррари, всего остального Рон уже не видел. Но Гарри мог поклясться, чем угодно: поза леди Ортензии, непринужденно восседавшей на капоте, за прошедшие сорок минут абсолютно точно стала другой.

Как и ухмылка лорда Абраксаса. Как и…

— Ага, – по лицу Рона расплылась довольная улыбка. – Я слышу, как что-то шумит. Похоже на сквозняк.

Гарри тоже послушал – да, из толщи стены доносился невнятный гул. В каких-то местах он становился слабее, где-то, наоборот, усиливался, и Поттер, плюнув на глупые домыслы, отошел к окнам и окинул поле деятельности оценивающим взглядом. Тайный коридор, не отмеченный ни на одном плане, действительно был; остались сущие мелочи – отыскать туда проход, и Гарри почему-то не сомневался, что он найдется именно здесь.

— Надо прощупать все подозрительные завитушки на рамах, – озвучил его мысли Рон. – И заглянуть за сами картины. Ты начинай с Рутгера, а я… – он запнулся и махнул рукой в противоположный конец галереи. – Кто там был их родоначальником, не помнишь? Малфой вроде вчера упоминал… Омар Малфой? А я начну с него.

— Арманд Малфой, мистер Уизли!

— Арманд так Арманд, – направляясь к самому первому портрету, покладисто согласился Рон. – И только не говори мне, что это опять сказал не ты!

У Поттера, который вообще-то не произнес ни слова, хватило сил лишь на то, чтобы молча кивнуть. Что это сейчас было – очередная шутка? Или паранойя начинается не только у Рона, и собственным ушам можно больше не верить? А если… в здешнем воздухе, как в пирамидах, развеяны споры галлюциногенных грибов?

— Детектив Поттер! – вдруг прозвучало на грани слышимости, и Гарри, резко вскинув голову, не поверил и собственным глазам: рядом с портретом лорда Абраксаса, высунувшись по пояс из стены, торчала проклятая голограмма, которой тут просто не могло быть, и энергично подавала какие-то непонятные знаки. – Подойдите ближе, молодой человек!

И вполне себе связно разговаривала… Гарри, как под гипнозом, сделал пару шагов и остановился. Призрак, покосившись в сторону ушедшего Рона, заговорщицки приложил палец к губам и снова поманил Поттера к себе – мол, ближе, ближе! Не стесняйтесь!

— Я помогу вам, детектив Поттер! – подвигав бровями, шепнул он, когда Гарри невероятным волевым усилием взял себя в руки и все-таки приблизился. – Скрытая дверь откроется, если дважды повернуть лилию на раме портрета Патриции. Только заклинаю – постарайтесь ее не разбудить! Иначе, поверьте… – мистер Корнелиус умолк, медленно всосался в стену, оставив снаружи одно лишь сморщенное лицо, и полным трагизма голосом закончил: – Нам всем здесь не поздоровится! Всем, мистер Поттер!

— Рон! – не отводя взгляда от исчезающего в слое штукатурки носа, громко позвал Гарри. – Посмотри, на раме портрета Патриции Малфой, той, которую здесь убили, есть лилия?

В ответ раздался грохот, сопровождаемый сдавленным матом.

— Твою мать, я и представить не мог, что эти картины такие тяжелые! – тряся отбитыми пальцами, простонал Рон. – Лилия, говоришь? Сейчас… Вроде одна есть. А зачем тебе?

Леди Ортензия, откинувшись на крыло Феррари, поправляла растрепанные ветром волосы и насмешливо улыбалась; за ее спиной свинцовые волны бились о скалы, разбрасывая мириады брызг, а в тучах то и дело сверкали молнии.

— Попробуй ее повернуть… – сипло выдавил Поттер и не узнал своего голоса. – Дважды. Получается?

— Получилось… – после паузы, заполненной щелчками и скрипом, растеряно отозвался Рон и тут же вскрикнул: – О, черт! Гарри! Здесь дверь!

Ухмылка лорда Абраксаса сделалась откровенно сардонической. Гарри с трудом отвел глаза и на негнущихся ногах двинулся в сторону все увеличивающегося прохода, который – а как же иначе? – оказался за портретом сладко спящей Патриции Малфой. Оттуда сразу потянуло сыростью и холодом, но фонарик быстро пришедшего в себя Рона осветил не узкий, кишащий мокрицами лаз, а сухой и довольно широкий коридор. С факелами на стенах.

— Охренеть, – шепнул Рон, заглядывая внутрь, и факелы вспыхнули, словно по команде. – Откуда… Как ты догадался? Или тебе Малфой рассказал?

Гарри кивнул, но тут же опомнился и помотал головой. Рон ведь спрашивал о Драко, а не о… мистере Корнелиусе.

— Интуиция, – буркнул он. – Посмотри, где-то рядом должен быть рычаг, закрывающий дверь изнутри.

Рычаг, отлично смазанный и без капли ржавчины, обнаружился слева от входа. Гарри зашел в коридор – несмотря на то, что вдоль стен отчетливо сквозило, все как один факелы горели ровно – и потянул за ручку. Портрет, качнувшись, плавно встал на место, леди Патриция всхрапнула, но не проснулась.

— Работает, – констатировал Рон, и через толстую двухфутовую стену Поттер расслышал его превосходно.

Он… нормальный, здравомыслящий человек. Призраков не бывает, портреты не могут спать, похрапывая, ухмыляться и поправлять, когда вздумается, волосы. Всему происходящему должно – просто обязано! – быть логическое объяснение, хотя… версию о распыленных в воздухе спорах окончательно сбрасывать со счетов, наверное, все же не стоит.

Про грибы надо будет уточнить у Гермионы.

— Ну, идем? – с энтузиазмом спросил Рон, когда проход снова открылся. – Только подожди, я заберу рюкзак. Вдруг что пригодится.

— И приготовь заодно свой детектор, – со вздохом попросил Гарри, в глубине души прекрасно осознавая, что обманывает сам себя. – Проверим на всякий случай и здесь.

— Готово, – активировав датчик, Рон забросил рюкзак на плечо и потянул за рычаг. – Кстати, куда пойдем – направо или налево?

Над его головой из стены высунулась закованная в кандалы рука, показала налево и растаяла в воздухе. Гарри стиснул зубы.

— Направо, – решительно сказал он. – Мы пойдем направо.

***

Самоуправство прапра с одной стороны, Драко позабавило, а с другой – рассердило. Понятное дело, в любом уважающем себя замке обязательно имелись тайные ходы. И Драко не сомневался, что сыщик Поттер один-два обязательно обнаружит и полезет их осматривать. Ничего, конечно, не найдет, потому что тайные ходы это всего лишь тайные ходы, по которым можно попасть, например, в комнату к любовнице. Или – если на замок напали супостаты – быстро и незаметно сбежать. И если Поттер со своим приятелем не появились в спальне Драко (куда их направил коварный Киса), следовательно, они окажутся у старой мельницы в трех милях от замка, если, конечно, не свернут по дороге в малозаметный коридорчик, ведущий прямиком в винный погреб.

Драко улыбнулся, представляя себе удивление Поттера. Интересно, когда до этих твердолобых магглов дойдет, что они столкнулись с волшебством в чистом виде? И ведь наверняка смотрят дурацкие передачи о паранормальных явлениях, верят в экстрасенсов и астрологов. Или в этих… филиппинских хирургов, режущих людей без ножа. А уж как они верят в магическую тибетскую медицину…

Он хмыкнул, вспомнив толстую Молли, свято уверовавшую в тайные знания профессора Снейпа. Драко ни минуты не сомневался, что крестный к началу осени приведет ее здоровье в порядок. Во всяком случае, после курса прописанного им зелья о гипертонии она забудет навсегда. А диета и прогулки помогут справиться с лишним весом, что продлит миссис Уизли жизнь лет на десять. Или даже на пятнадцать.

Прапра тоже захихикал, затрясся полупрозрачным телом, роняя на пол то цепь, то ночной колпак.

— Ох, видел бы ты его лицо, внучек! Глаза как два соверена, рот открыт, волосы дыбом!

— Нормальная реакция, – Драко перестал смеяться и взглянул на часы. – Вот у детей реакция ненормальная, а у Поттера именно такая, какой и должна быть.

— Нет, внучек, – Корнелиус вздохнул и начал потихоньку исчезать. – У него тоже ненормальная, он ведь меня не испугался. Не понимал, что происходит, но не боялся.

— Тогда явись ему ночью, прапра, – Драко встал. – Интересно, они успеют к обеду? От старой мельницы путь неблизкий.

— Успеют, – прапра почти растаял, остались одни толстые шевелящиеся губы и козлиная бородка дыбом. – Если сообразят вернуться назад, в потайной ход.

Мистер Поттер и мистер Уизли к обеду успели, хотя и выглядели во время оного очень обескураженными. Драко их понимал – прошагали по проходу от силы полчаса, а оказались черт знает где. Причем собственные ощущения должны были говорить двум отважным исследователям, что они все время поднимаются вверх, в то время как старая мельница находилась внизу, под холмом. Да еще факелы, которые сами зажигались и гасли, да еще странные звуки…

Будь Драко менее воспитан, он улыбался бы весь обед.

Дамы, с утра занимавшиеся инспектированием не менее любопытных мест – начиная с кладовых и заканчивая кухней – тоже выглядели уставшими, но довольными. Молли, которая всю первую половину дня гуляла с Артуром по парку, видимо, чувствовала себя замечательно и рассыпалась в похвалах «волшебному лекарству профессора».

— Драко, милый мой, ты должен обязательно пригласить профессора Снейпа на ужин. Или завтра на обед. У меня такое чувство, словно за спиной выросли крылья. Эти капли творят чудеса.

«Еще бы», – подумал Драко, а вслух сказал:

— Разумеется, миссис Молли, я обязательно передам профессору ваше приглашение. Но не уверен, что он им воспользуется.

— Почему? – Молли удивленно приподняла брови. – Что может быть лучше обеда или ужина в теплой семейной обстановке?

— Профессор живет не один, – попробовал объяснить ситуацию Драко, но Артур, сидевший рядом, дружески похлопал его по руке.

— Пусть приходит с супругой. Мы с удовольствием с ней познакомимся. Она тоже медик? Или химик? Или фармацевт? Мы часто влюбляемся в тех, с кем у нас общие интересы. Вот мы с Молли в юности играли в одном любительском театре. Студенческая труппа, эдакие юные вольнодумцы. Мы ставили Пристли, Мерсера, Ардена. Молли играла Бетти Уайтхауз, а я Гордона. Ты помнишь, милая? В первом акте мы с тобой впервые поцеловались по-настоящему.

Драко обвел взглядом стол. Судя по всему, Артур не впервые рассказывал историю своего первого поцелуя: остальные члены семейства спокойно обедали, время от времени переговариваясь между собой. Монолог мистера Уизли предназначался исключительно Драко.

Малфой представил себе, как крестный с кислым видом сидит и слушает восторги Молли и россказни Артура. А Сириус стоит перед камином, широко расставив ноги, с бокалом вина и с откровенной насмешкой на лице. Интересно, Молли Уизли будет по-прежнему доверять зельям Северуса, если узнает, что у него нет жены, зато есть любовник?

— Я передам профессору ваше приглашение, – вклиниться в монолог Артура удалось с большим трудом. – Но не уверен, примет ли он… Профессор довольно нелюдим.

— Нелюдимый врач? – Поттер говорил иронично, но взгляд у него был серьезным. – Мне кажется, это оксюморон. Врачу полагается любить людей.

— Не полагается, – Драко снисходительно посмотрел на него. – На первом месте у врача должен быть профессионализм и на втором тоже профессионализм. И на третьем. Любовь, жалость – понятия абстрактные и в работе медика совершенно ненужные. Кроме того, Северус не практикующий врач, он занимается наукой.

— Ты называешь его по имени? – Поттер прищурился. – У вас такие близкие отношения?

— Разумеется, – Драко выпятил подбородок. – Северус друг моего отца и мой крестный. Разве я не говорил?

Фамильярность Поттера он, разумеется, заметил, но решил не придавать этому значения. В конце концов, так действительно было проще.

— Гарри, ну какое это все имеет значение? – Артур добродушно улыбнулся. – Кстати, мальчики, а вы чем занимались до обеда?

— Исследовали одну интересную галерею, точнее, подземный ход, – Поттер все так же пристально смотрел на Драко, но смутить Малфоя было нелегко. – Очень интересный подземный ход.

— Здесь есть подземный ход? – Хьюго подпрыгнул на стуле, едва не опрокинув на себя тарелку с остатками супа. – Гарри, тут есть подземный ход?

— И не один, – Алекто, мгновенно оказавшись рядом с мальчиком, поправила приборы и отодвинула тарелку дальше от края. – Но, юный сэр, если вы опрокинете на себя горячий бульон, вам придется исследовать больничную палату и стены своей спальни.

— Не один? – Поттер резко развернулся, а Драко откинулся на спинку стула, пытаясь скрыть улыбку. – Здесь несколько тайных ходов?

— Разумеется, – невозмутимая Алекто кивнула и снова заняла свое место за стулом Розы. – Каждый уважающий себя замок должен иметь несколько тайных ходов, иначе как его обитатели смогут спастись во время осады?

— Кроме того, – негромко добавил Амикус, – хозяину замка просто необходимо время от времени посещать винный погреб втайне от супруги.

— А еще в каждом замке обязательно найдутся влюбленные, – глубокий, хорошо поставленный голос мажордома категорически не вязался с его внешностью. – И они, как правило, не хотят ходить друг к другу обычными коридорами.

— Даже если их комнаты рядом? – Джинни скептически хмыкнула.

— Тем более, если рядом, – Белла осуждающе посмотрела на нее. – Влюбленный юноша не может просто взять и открыть дверь. Он должен пройти потайным ходом, преодолеть ряд препятствий, решить несколько загадок – и только после этого может получить право припасть к руке своей возлюбленной.

— Сопливая романтика, – сморщился Рон. – Кто в наше время отгадывает загадки ради того, чтобы поцеловать руку девушки? Такие вещи хороши в сказках про какую-нибудь Рапунцель.

— В сказках они хороши, – согласился Драко и улыбнулся. – Им там самое место, не так ли… Гарри?

Отчаянный крик, раздавшийся за дверями, заставил подскочить от неожиданности всех Уизли, а Гарри – сорваться с места и броситься в галерею. Драко невозмутимо снял салфетку, свернул ее и положил на стол.

— Это мистер Корнелиус, – спокойно объяснил он побледневшей Молли. – Прапра снова обнаружил пятно у портрета Патриции.

— Прекрати морочить нам голову, Малфой! – тяжелые кулаки Рона обрушились на столешницу, заставив подпрыгнуть приборы. – Призраков не существует!

— Рон! – шокированная поведением мужа, Гермиона неловко улыбнулась Драко. – Простите, мистер Малфой. Но эти шутки действительно переходят все границы.

— Это не шутки, – разъяренный Поттер появился в дверях, держа в руке испачканную красным тряпку. – Это снова кровь! Клянусь… клянусь своей репутацией, я выясню, кто и зачем это делает!

С одной стороны, ситуация Драко забавляла. С другой – Уизли проявляли излишне много агрессии и практически никакого страха, разве что миссис Молли, да и то Драко не был уверен в ее чувствах. До этих нуворишей, сорвавших гигантский джек-пот в европейской лотерее, Малфой с подобным не сталкивался. Боялись все и всегда. Но рыжее семейство, поддержанное лондонским сыщиком, вело себя не по правилам.

— Я уже говорил это Гарри и повторю сейчас, – ледяным тоном сказал он, обводя сидящих за столом холодным взглядом. – Нельзя одновременно верить в бога и не верить в потустороннее. Нельзя ходить в церковь и отрицать привидения. Это явления одного порядка. И если вы признаете существование высшего разума, который влияет на вашу жизнь, то должны признать и существование паранормальных явлений, или, если хотите, сверхъестественного.

Меньше всего он ожидал, что его поддержат. Но Артур, внимательно выслушавший эту тираду, повернулся к жене.

— Это то, о чем мы с тобой говорили вчера вечером, дорогая. Теперь ты понимаешь, что я прав? На этом можно сделать потрясающую рекламную кампанию. Мы пригласим телевидение, Драко расскажет историю своего предка, покажем им пятно в галерее, заплатим парочке журналистов попроворнее, которые состряпают статейки в популярные журналы. Да от желающих провести ночь в комнате с призраком отбоя не будет!

— Никаких отелей и кампаний, пока я не разберусь, чья это кровь и как это делается, – вмешался Гарри, и Малфой с облегчением выдохнул.

Конечно, он не позволил бы переделывать замок в отель и приглашать сюда всякую шваль с телевидения, Семья позаботится о том, чтобы похоронить столь грандиозные планы. Но сам факт того, что Уизли намеревался использовать его, Драко, предка, в столь сомнительных целях, вызывал возмущение.

На лицах Беллы, Тома, Амикуса и Алекто читались похожие чувства. Но вот рыжий грубиян Рон откровенно повеселел. Его сестрица вообще витала мыслями где-то в другом месте (и Драко догадывался, в каком именно). Гермиона пыталась успокоить возбужденных детей, которые хотели немедленно увидеть новое пятно. К Молли вернулся нормальный цвет лица, и она негромко обсуждала с Артуром, в каких газетах и журналах лучше всего печатать статьи о призраке и как назвать будущий отель – «Гостеприимный Призрак» или «В гостях у Призрака». И только Поттер не отводил от Драко пристального взгляда.

— Я хочу с тобой поговорить, Малфой. Наедине.

Драко пожал плечами и встал из-за стола.

— Могу предложить прогуляться в парке.

— Нет, – Поттер развернулся и открыл дверь, ведущую в галерею. – У меня иное предложение.

Драко еще раз пожал плечами. Он столько раз за свою жизнь отвечал на разные вопросы, что теперь его сложно было чем-то удивить. Вот если бы Гарри захотел поговорить в спальне…

Драко придал лицу кроткое выражение и двинулся следом за Поттером.

В галерее Басти уже ползал по полу, замывая кровь. Гарри слегка растерянно посмотрел на него.

— Не понял. А когда успели… позвать?

Рабастан поднялся, комкая в руках тряпку.

— Мистер Корнелиус был так любезен, что сам сообщил мне…

— Это невыносимо! – Поттер в ярости развернулся к Драко. – Все говорят об этом… об этой голограмме, как о реально существующем человеке!

— Ну, это с какой стороны посмотреть, – Драко кивком велел Басти продолжать свою работу, ухватил Гарри под локоть и увлек дальше по галерее. – Разумеется, с точки зрения обычных физических законов, он мертв. Умер сто пятьдесят лет тому назад от старости в собственной постели. Но, Гарри, попробуй забыть о физических законах. Представь, что ты попал… в сказку. Так вот, в этой сказке Корнелиус Малфой, восьмой лорд Вильтшир, не умер. Точнее, его преступная душа не умерла, не отправилась в ад, а осталась на земле. Сама по себе она невидима и бесформенна, но волею сказочного случая может принимать любые формы и обретать видимость там, где нет солнечного света. Например, в темных углах галереи.

С этими словами Драко развернул Гарри, и тот увидел печально сидящего на полу старика, перебирающего звенья толстой призрачной цепи.

— Если он умер в своей постели, – не отрывая взгляда от призрака, сказал Поттер, – откуда у него цепь? Зачем?

— Тебя пугать, – неожиданно злобно проорал призрак, вырос до потолка, тряхнул зазвеневшими цепями и растворился в воздухе.

***

— Да что б тебя! – в сердцах сказал Гарри, снова разворачиваясь к Малфою, но никого не увидел.

Галерея была пуста, и только на полу стояло забытое ведро, в котором мокла окровавленная тряпка. Гарри с минуту неотрывно смотрел на него, но, в конце концов, профессионализм взял верх над эмоциями, и вполне объяснимое желание пнуть – и посильнее – ни в чем не повинную утварь было задавлено на корню.

— Опять сбежал, гаденыш, – вытаскивая и отжимая очередное доказательство, сам себе пожаловался он и даже умудрился не вздрогнуть, когда за его спиной раздалось насмешливое:

— Разумеется, сбежал. Ваше непроходимое занудство утомит кого угодно.

Гарри перестал дышать – повисшую тишину тут же раздробил еле слышный перестук капель – и медленно оглянулся.

Небо за окнами по-прежнему радовало безупречной синевой, а вот на картине действительно начал накрапывать дождик. Красная крыша Феррари и пилотка леди Ортензии намокали на глазах.

— Неужели вы так и не поняли, что Драко ждал от вас вовсе не очередного допроса с пристрастием, а несколько иных страстей? – она запрокинула голову, ловя губами капли, и вдруг звонко чихнула. – Мистер Поттер, вы настолько недогадливы… или совсем не заинтересованы в моем внуке? Не торопитесь отвечать.

— Я… – начал было Гарри, но перехватил суровый взгляд и послушно замолчал. – А Малфой, значит, заинтересован?

Это вырвалось само собой – не спросить он просто не мог. Конечно, по-свойски болтать с портретом давным-давно умершей дамы детектив Поттер, реалист и прагматик до мозга костей, не мог тем более, но… подкинутая бабулей новость, от которой потеплело в груди, с легкостью отодвинула весь прагматизм на задний план.

— По-моему, это очевидно… – дождь потихоньку усиливался, и леди Ортензия, вновь покосившись на небо, распахнула дверь Феррари и вдруг нетерпеливо позвала: – Дорогой, ну где ты? Я скоро промокну!

Гарри автоматически посмотрел на соседний портрет и едва не подпрыгнул, выронив тряпку, – кресло, на котором секунду назад восседал дед Драко, оказалось пустым.

— Я дам вам совет, мистер Поттер, – лорд Абраксас, появившийся, как ни в чем не бывало, рядом с женой, поцеловал ее руку и, открыв пассажирскую дверь, с усмешкой взглянул на Гарри. – Прислушайтесь к словам внука и заканчивайте все это – поиски, допросы… экспертизы. Вы ведь уже поняли, что здесь происходит, не так ли? Теперь осталось самое сложное – вытащить голову из песка и признаться самому себе, что существует нечто, плохо вписывающееся в ту реальность, к которой вы привыкли. Привыкайте к новому, Гарри, не бойтесь его. Если, конечно, – синие глаза лукаво сверкнули, – вы тоже заинтересованы.

— Садись, садись! – леди Ортензия, успевшая занять место водителя, нажала на клаксон; резкий звук прокатился по галерее, и остальные портреты недовольно поморщились. – Он тебя услышал, он умный мальчик и сделает выводы. Прощайте, мистер Поттер, – она махнула Гарри рукой, и тот, уже не соображая, что творит, помахал ей в ответ. – У вас неплохие шансы, если вы понимаете, о чем я, не упустите их!

Феррари, взвизгнув покрышками, сорвалась с места и умчалась, а Гарри остался стоять, хлопая глазами и ошеломленно разглядывая опустевший, поливаемый дождем берег моря. Этого просто не могло произойти. Не могло, но… почему-то происходило. Привычная картина мира опасно шаталась, готовая вот-вот развалиться на куски, но тут в кармане пиликнул телефон, возвещая о смс-ке, и Поттер моргнул, медленно приходя в себя.

Они попали в сказку? В которой по старому замку бродят неупокоенные призраки, воя у луж двухсотлетней крови? Где есть тайные ходы, что за несколько минут выводят на окраину поместья, где нарисованные предки запросто общаются с ныне здравствующими потомками и раскатывают на раритетных авто, а у садовника – желтые волчьи глаза? Нет, бред. Или… не бред? Ведь оба холста по-прежнему оставались пустыми…

А если не бред, то зачем же Малфой все это продал? Зачем пустил в свою сказку чужаков?!

Сигнал смс повторился. Гарри вытащил телефон, включил камеру и, сделав пару снимков, проверил результат – да, на фото запечатлелись голые, оставшиеся без обитателей, портреты. Интересно, что он увидит на этих фотографиях завтра… Щелкнув на всякий случай и ведро с красной от крови водой, и спящую Патрицию Малфой, Гарри открыл входящее сообщение и безрадостно хмыкнул.

Присланные Симусом комплекты видеонаблюдения наконец-то доставили.

***

Систему монтировали втроем – догадливый Финниган вместе с оборудованием отправил в мэнор еще и высококлассного техника. Поэтому провозились недолго, тем более, под ногами никто не крутился, не хмыкал скептически под руку и с ценными советами не лез. Детей Гермиона после инцидента с новым пятном поспешно отправила кататься на пони, Молли и Артур уже который час шлифовали грандиозный бизнес-план, а сбежавший Малфой наверняка отсиживался на своей половине. И только Белла, периодически появляясь в детских, с немым укором смотрела, как сверлятся древние стены, и изредка отфыркивалась от летящей во все стороны каменной пыли.

Техник, несмотря на предупреждающий взгляд Гарри, сдуру попытался с ней заигрывать. И в том, что минуту спустя он навернулся со стремянки, едва не разбив себе голову об угол комода, ничего удивительного не было. По крайней мере, для Поттера. Дальше работали в тишине, но повисшее молчание Гарри вполне устраивало, ведь думалось ему вовсе не о слепых зонах, идеальных углах обзора и стабилизации изображения.

— Так, – довольно сказал Рон, когда они все подключили, двадцать раз перепроверили картинку на экране ноутбука и выпроводили пришибленного техника восвояси, – вот теперь твой Малфой никуда от нас не денется! Предлагаю после ужина отметить. Заполируем Далмором.

Поттер неопределенно пожал плечами – его планы на вечер целиком и полностью зависели от того, что он увидит в глазах якобы заинтересованного Драко. Если, конечно, почтенные предки Малфоя ничего не перепутали.

От этой мутной мысли во рту сделалось кисло, но понять, что нервирует сильнее, Гарри не мог, как ни пытался. То, что портреты ошиблись? Что они вообще с ним разговаривали? А если разговор с портретами все-таки привиделся под действием волшебных грибов, и, значит, интерес к нему Малфоя – не больше, чем плод расшалившейся фантазии?

Надо попробовать снова с ним поговорить. Не давить, не задавать каверзные вопросы, не стараться подловить и ни в коем случае не угрожать. Может, они просто не с того начали – из-за творящейся вокруг чертовщины, глупых предрассудков и претензий друг к другу, нарастающих, как снежный ком?

— Позвольте, мистер Поттер, – Алекто, смахивавшая пыль маленькой метелкой, деликатно отодвинула его в сторону, – мне еще надо успеть выбить покрывала и пропылесосить. Мойте руки и спускайтесь вниз, мистер Кэрроу уже подает ужин.

— Конечно, – Гарри, виновато улыбнувшись, тряхнул головой – действительно, застыл столбом посреди бардака, мешая уборке… – Спасибо, мисс Кэрроу.

— Хорошего вечера, мистер Поттер, – пожелала ему вслед Алекто, и Гарри на миг показалось, что в ее бесцветном голосе промелькнула ехидная нотка. – И приятного аппетита.

***

Посмотреть в глаза Малфою Гарри не удалось – по той простой причине, что лорд Вильтшир в столовую не явился, пожелав отужинать в своих апартаментах, и настроение, балансирующее на грани паршивого, испортилось окончательно. Да и ужин откровенно не задался: уставшие дети ели плохо, Гермиона раздражалась, Молли ни на минуту не умолкала, Джинни, наоборот, сидела, будто воды в рот набрав, и постепенно идея Рона заполировать остаток вечера бутылкой Далмора перестала казаться такой уж неудачной. Сбежав от семейства на веранду, они пропустили по стаканчику, потрепались о всякой ерунде, по молчаливому уговору не касаясь скользких тем, потом выпили еще, и в себя Поттер пришел далеко за полночь – со старинным, наполненным виски кубком в руках, на мягкой банкетке, в залитой лунным светом галерее. Куда и на каком этапе полировки подевался Рон – оставалось загадкой.

На полу и стенах лежали косые полосы лунного света. Гарри, с трудом удерживая равновесие, потер слезящиеся глаза, вернул очки на нос и присмотрелся: никаких подозрительных пятен на плитах не обнаружилось, зато и лорд Абраксас, и бабуля, и Феррари были на месте.

— Однако вы быстро, – он отсалютовал леди Ортензии кубком, сделал хороший глоток и, продышавшись, сипло поинтересовался: – Ну, как покатались? Рассказывайте.

Портреты, улыбаясь застывшими улыбками, не отводили глаз от его руки и молчали. Гарри неверяще рассмеялся, едва не расплескав остатки:

— Да ладно вам! Слушайте, не будьте эгоистами. Здесь же, кроме вас, и поговорить не с кем!

— Со мной поговори, Поттер. И почему ты сидишь в темноте?

Гарри аккуратно развернулся. В дверях стояла маленькая фигурка.

— А, – он с облегчением махнул рукой, – это Джин. Расслабьтесь, мадам. Джин – своя. Привет, красотка. Хочешь виски? У Малфоя хороший виски. А сам он чертов ледяной красавчик!

— Не хочу. И тебе уже хватит, – Джинни подошла к стоящему на консоли канделябру, пару раз чиркнула зажигалкой, и галерею залил дрожащий теплый свет. – Так с кем ты тут болтаешь, жалкий пьянчужка? Неужели действительно с картинами?

— С ними, – вздохнул Гарри. – В основном, с бабулей и Рутгером Хауэром. Остальные какие-то неразговорчивые. А Пат вообще все время спит, что, как утверждает одна наглая голограмма, огромное благо для окружающих. Кстати, познакомься. Сэр Абраксас, леди Ортензия, это Джиневра Уизли, моя невеста. Бывшая. Теперь она запала на одного местного парня, который ходит в кожаных бриджах и окучивает цветочки, ну, вы поняли, на любовника вашего внука. Тоже бывшего. Любовника, в смысле, не внука. Внук не бывший, но он все равно гаденыш, хотя я тоже на него запал. Боюсь, безответно, что бы вы там не говорили. В общем, все сложно, но Джин ведь может считаться своей, да? Может?

Леди Ортензия вздернула бровь и обменялась с мужем быстрыми взглядами. Джинни, взяв канделябр, поднесла его к портретам.

— На самом деле похож, – рассмотрев лорда Абраксаса, хмыкнула она. – А бабуля, между прочим, красотка. Твой Драко весь в нее. И не ной мне тут, понял? Никуда он от тебя не денется!

Поттер грустно кивнул и допил виски.

— Твой брат тоже так говорит, правда, не в том смысле. Но я ведь через день уезжаю, Джин. И неизвестно, когда смогу вернуться. А Малфою явно не хватит суток, чтобы понять, какое счастье он вот-вот потеряет, и решиться на активные…. Ты смотри, – он потряс пустым кубком, – выпивка закончилась. Как не вовремя. Но я знаю, где взять еще.

— Э, нет, больше никакого виски, – Джинни поставила канделябр на место, задула свечи и, присев рядом с Гарри, забросила себе на плечо его безвольную руку. – Вставай-ка. Надо вернуть семейную реликвию обратно, чтобы Малфоя утром не хватил удар, и отвести тебя в кроватку. Пожелай портретам спокойной ночи и сладких снов, и пойдем. Черт, – она, покачнувшись под его немаленьким весом, ударилась о створку двери и еле устояла на ногах, – держись за меня, Поттер, не вздумай упасть! И реликвию не урони, она хрустальная и бьется! Зачем вы вообще влезли в его гостиную? Вскрыли запертую витрину, стащили кубки…

Они, то и дело спотыкаясь, медленно брели по спящему замку. Негромкое ворчание Джин убаюкивало лучше любых колыбельных, и Гарри, стискивая непослушными пальцами резную ножку кубка, кивал, не вслушиваясь в слова, и с удвоенным старанием переставлял ноги. Нет, падать, не добравшись до кровати, никак нельзя – Малфою обязательно доложат. Решит еще, что Гарри алкоголик, и будет большой конфуз.

— … а Рон заснул на веранде в обнимку со своим. Отнять так и не смогли. Белла в ужасе – они ритуальные, что ли, им тысяча лет, плюс рубины. Гарри, ты меня слушаешь?

— Угу.

— Врешь.

— Вру.

***

Витрина стояла нараспашку, и в первый момент, разглядывая вытертую бархатную подушечку, где испокон веков покоились кубки, и которая теперь казалась сиротливо пустой, Драко даже не поверил глазам. Причем, замочек на дверце вскрыли филигранно – когда Малфой дрожащей рукой вставил ключ в скважину, тот провернулся, как по маслу. Ничего не сломано, не сбито, не нарушено – сложный механизм работал без сбоев; и ничего, кроме кубков, не пропало – на месте оказались и дарственная на землю Арманду Малфою, писанная лично Вильгельмом Завоевателем, и перстень-печатка, даренная им же, и расшитое скатным жемчугом крестильное платье, по легенде, приносящее роду Малфоев невиданную удачу. Драко задумчиво хмыкнул – кто-то спер из его апартаментов именно венчальные чаши предков, и это поражало даже сильнее самого факта взлома.

Интересно, кто бы это мог быть. Хотя вопрос, конечно, риторический.

— Чья работа, мистер Кэрроу? – стальным тоном поинтересовался он у притихшего Амикуса, но тот лишь развел руками.

— Могу только догадываться, сэр. Как и вы. Но оба кубка уже нашлись. Один стоит на каминной полке в главном зале, а со вторым… – он прочистил горло, – спит мистер Уизли. Простите, сэр.

— Спит мистер Уизли, – после паузы повторил Драко. – Оригинально. Такого, кажется, у нас еще не бывало. А мистер Поттер?

— В главном зале, сэр. С детьми и мадам Беллатрикс.

— Ага, – Драко с осторожностью достал подушечку и, замкнув дверцу, отдал ключ Амикусу, – значит, тетушка уже успела проесть ему мозги… Что же, пойдем, добавим.

Когда они спустились в зал, на каминной полке уже стояли оба кубка. В лучах солнца цельные друзы горного хрусталя, чуть стершееся за века золото окантовки и благородные рубины смотрелись просто сногсшибательно – Драко даже засмотрелся и решил, что стоит вынимать их из темной витрины чаще, чем раз в полвека. Проснувшийся Рональд сидел в кресле у дальнего окна и, обхватив больную голову руками, раскачивался из стороны в сторону. Рядом, держа наготове стакан воды и блистер таблеток, маячила Гермиона Уизли, но, к огромному удивлению Драко, молчала – время для суровых нотаций, должно быть, еще не пришло. А вот детективу Поттеру повезло гораздо меньше. Мало того, что вокруг него крутились дети и, судя по восторженным лицам, явно жаждали поделиться очередным секретом, так напротив изваянием самой себе еще и застыла тетушка. Которая, насколько Драко знал, обожала читать нотации страдающим от похмелья придуркам.

— Как вы могли, мистер Поттер, – повышать голос Белла и не думала, но каждое ее слово жалило похлеще ядовитой змеи, – этим кубкам девять сотен лет. Даже не беря во внимание их колоссальную стоимость, это – семейная реликвия, бережно хранимая из поколения в поколение, и ваш с мистером Уизли поступок крайне возмутителен. Неужели во всем мэноре больше не из чего было выпить? Тем более что воспользоваться ими по прямому назначению вы бы все равно не сумели!

— Вот и я говорю – не пил я из этого чертова кубка! – Рональд с трудом поднял голову и посмотрел на нее воспаленными, в красных прожилках, глазами. – Наливаю – а оно все мимо, наливаю… Я полбутылки виски перевел, и ничего не получилось!

— Не удивительно, – она поджала губы. – Вы умудрились по глупости взять венчальные чаши рода Малфоев, а пить из них могут лишь…

— А я пил, – Поттер слабо улыбнулся Розе и потрепал подскочившего Хьюго по волосам, – и все, кажется, получалось. Но вы правы, Белла, и я обязательно извинюсь перед Драко. Не знаю, что на нас нашло… Герм, будь другом, дай аспирин и мне, голова просто разрывается. Хью, что у тебя за новость? Делись. А ты, Роза, пока потерпи – вас обоих я сейчас не вынесу.

Малфой замер, и подушечка, выскользнув из пальцев, мягко шлепнулась на пол. Тетушка задохнулась, вскинула на него округлившиеся, полные ужаса глаза, открыла было рот, но Драко вовремя поднял руку, вдруг ставшую невероятно тяжелой, поднес палец к губам – и Белла, рвано выдохнув, промолчала.

Зато не промолчал Амикус.

— Значит, судьба, – поднимая подушечку и отряхивая ее от несуществующей пыли, со вздохом шепнул он, сочувственно взглянул на Драко и уже громче добавил: – С вашего позволения, я верну чаши на место, сэр.

— Нет, – собственный голос Малфой услышал, будто со стороны, и не узнал его, так жалко он прозвучал, – пусть пока постоят здесь. Смотри, как красиво.

Поттер резко оглянулся и тут же закусил губу, побледнев, – неосторожное движение вызвало новый приступ похмельной мигрени. А Драко вдруг понял, что ощущает чужую боль, как свою. Это его голову сейчас стискивает стальной обруч, в его висок ввинчивается тупой бур, стоит кому-нибудь в зале лишь слегка повысить голос, его глаза печет и режет так, что хочется закрыть их и не открывать – желательно, сутки или двое… К горлу подкатила тошнота, Драко, мгновенно покрывшись липкой испариной, покачнулся, и в ту же секунду почувствовал, как в его руку вкладывают ледяной запотевший стакан.

— Пейте, сэр, – буркнул Амикус, а опомнившаяся тетушка одновременно с ним торопливо произнесла:

— Потерпи, Драко. Сейчас поправлю.

— А, Малфой, – Гарри выдавил улыбку и, стараясь не морщиться, удобнее устроил у себя на коленях волчком крутящегося Хьюго. – Ты прости, мы не должны были… Я не должен. Извини. Неудобно получилось.

Мелкий пакостник, подпрыгнув на попе, обнял его за шею и что-то зашептал на ухо. Драко охнул, зажмурившись и так и не донеся стакан до губ.

— Замерли оба, и вас это касается в первую очередь, юный сэр, – подойдя к ним, сквозь зубы скомандовала Белла и запустила пальцы в растрепанную шевелюру дернувшегося от неожиданности Гарри. – Мистер Поттер, сидите спокойно, сейчас вам станет легче. Но впредь это будет наукой. А ты, Драко, пей. И дыши.

— Так вот, как это работает, – рука тряслась, зубы то и дело стукались о край стакана, но после пары глотков холодной подкисленной воды тошнота отступила; стальной обруч вокруг головы тоже понемногу разжимался, и Драко рискнул приоткрыть один глаз. – Не сказать, что я в восторге.

Тетушка, продолжавшая колдовать над Поттером, печально усмехнулась.

— Лучше, мистер Поттер? – уже мягче спросила она.

— Гораздо, – по лицу заметно расслабившегося Гарри расползалась блаженная улыбка, – вы не представляете, насколько. Спасибо, Белла, у вас волшебные руки.

— А мне не ждать волшебного массажа? – вдруг жалобно прозвучало от окна. – Мне ведь тоже плохо, Белла!

— А тебя, Рональд Уизли, ждет банальный аспирин, – мстительно отозвалась дражайшая супруга, пихая тому под нос таблетки и воду. – И очень, очень серьезный разговор!

Рональд с отчаянием застонал. Гермиона, подбоченясь, набрала в грудь побольше воздуха, но наслаждаться скандалом в семействе Уизли у Драко не было ни сил, ни желания, ни времени. Ему следовало подумать. И, наверное, посоветоваться с кем-нибудь более… опытным. Но только не с отцом, ведь тот, услышав столь радостную весть, может лично примчаться в мэнор и пустить все дело книззлу под хвост. И не с мамой – по той же причине. Значит, остается любимый крестный – Северус способен и сохранить холодной голову, невзирая на всю скандальность ситуации, и дать по-настоящему дельный совет. Без нарочитых обмороков, моря слез и криков о позорном мезальянсе с магглом, плебеем и к тому же детективом.

— Позвони Северусу, – прозорливо подсказала тетушка, и Драко, возвращая стакан Амикусу, согласно кивнул.

Голос Поттера, вкрадчивый, негромкий, но слышимый почему-то куда лучше воплей не на шутку разошедшейся Гермионы, застиг его уже на выходе из гостиной.

— Как интересно, Хью. Значит, ночью снова приходил мистер Корнелиус? И даже рассказывал вам с Розой сказки? Про… гм… красную руку, черный гроб на колесиках и непослушного мальчика, который пошел в черный лес и пропал? Ага, понятно. И долго призрак сидел с вами, Роза? Целый час? Богатая у него фантазия. А потом он специально летал перед камерами, чтобы я посмотрел? Ну, что же, с удовольствием посмотрю.

Драко, прикрывая за собой двери, хмыкнул – да, фантазия у прапра была чрезвычайно богатой, Гарри и не снилось. Правда, на записи тот ничего интересно не увидит. Неуемный Киса, как бы Поттер ни надеялся на обратное, голограммой все же не был, а потому не улавливался никакими средствами слежения и не фиксировался ни на одном известном носителе. О сенсационном разоблачении можно не волноваться, тем более, сейчас Драко занимало совершенно иное.

***

Телефон Северуса не отвечал, наверное, крестный ушел гулять с Сириусом. Или заперся в лаборатории и не слышал звонка. Конечно, можно было бы подождать до обеда, до вечера, до завтра, но Драко слишком плохо себя чувствовал, чтобы проявлять чудеса терпения. К тому же, он решительно не понимал, каким образом маггл – пусть даже привлекательный, сексуальный, но все же маггл! – мог выпить из магического венчального кубка и не только остаться при этом в живых, но и установить связь с магом. Это, разумеется, не было настоящей помолвкой или венчанием, но понимающим людям говорило о многом. Например, о том, что детектив Поттер очень нравится волшебнику Малфою. А волшебник Малфой очень нравится детективу Поттеру. Более того, эти чувства уже несколько сильнее обычной симпатии или интереса, пусть даже сами герои всего ужаса ситуации пока не осознают.

Драко это пугало. Он готов был признать, что рассчитывал провести с Поттером две-три ночи. Ну, пять. Ладно, десять, если очень понравится. Но всю жизнь?

Конечно, магия тоже ошибалась, всякое бывало. Поэтому Драко и собирался посоветоваться с крестным, в конце концов, Северус жил с человеком, чей род испокон века специализировался на изучении магических связей – не зря же тетушка Белла так перепугалась.

Поднявшись в расстроенных чувствах в совятню, Драко обнаружил, что в задумчивости забыл в комнате пергамент и перо. Снова спускаться по крутой лестнице не хотелось, и он негромко позвал:

— Добби.

Эльф материализовался из воздуха у правой ноги, преданно заглядывая в глаза.

— Хозяин звал Добби? Сэр?

— Да, – Драко погладил роскошную полярную сову по белым с черными рябинками перьям. Сова благодарно моргнула и щелкнула клювом. – Принеси из моего кабинета перо, пергамент и чернильницу. И печенье для Хедвиг.

— Хозяин не будет завтракать?

— Будет, – Драко кивнул домовику. – Но позже и у себя. Подашь мне в гостиную через полчаса.

Письмо получилось длинным и выразительным. Драко живописал взлом витрины и похищение венчальных кубков, похмелье похитителя, разочарование Уизли и ужас Беллы. Про собственные чувства решил умолчать, поскольку пергамент был не в состоянии передать всю гамму испытываемых Драко эмоций. Запечатав пергамент печатью с кольца, он аккуратно привязал его витым шнурком к услужливо подставленной лапке, угостил сову печеньем и еще раз погладил шелковистую спинку.

— Передай письмо Северусу, Хедвиг.

Сова взмахнула крыльями, спрыгнула со своего насеста, важно прошлась по краю каменного балкона и с уханьем сорвалась вниз, направляясь к недалекому лесу.

Драко проводил ее взглядом и краем глаза уловил какое-то движение совсем рядом. Не веря себе, он медленно повернулся – поправивший здоровье Поттер, перевесившись через перила соседней башенки, наблюдал за полетом Хедвиг. Затем тоже развернулся – к Драко – и обвиняюще ткнул рукой в воздух.

— Это что?

— Сова, – мрачно ответил Малфой, проклиная собственную неосторожность. – Полярная.

Все-таки Поттер нарывался на заклятие забвения. Драко никак не мог понять, зачем этому очкарику лазать по замку, совать свой нос во все щели и мешать Семье спокойно заниматься своим делом.

На лице детектива-проныры читалось желание немедленно выяснить, что это за сова, почему сова и для чего сова. Драко вздохнул. Как назло, именно сейчас у него не имелось ни малейшего желания объясняться, пикироваться, интриговать и поддразнивать. Хотелось поговорить с крестным и убедиться: все подозрения не более, чем глупые страхи.

— Что ты здесь делаешь? Шпионишь за мной? – Драко успел задать свои вопросы раньше, чем Поттер – свои. И теперь хмуро ждал ответа.

— Нет, – растерянно сказал тот, снял очки и принялся их протирать. – Вообще-то я собирался серьезно с тобой поговорить. У меня очень много вопросов, очень. Так много, что я не знаю, с какого начать.

— Нет! – решительно ответил Драко и на всякий случай отступил вглубь совятни, хотя Поттер со своей башенки никак не дотянулся бы до него, даже встань Малфой на каменный парапет. – Не собираюсь я ни о чем разговаривать. Во всяком случае, сейчас.

— А когда?

«Никогда!» – именно так хотелось сказать Драко. Но какие-то высшие силы вмешались, потянули его за язык, и Малфой против воли выпалил:

— Вечером! После ужина поговорим!

— Хорошо, – покладисто ответил Поттер и надел на нос очки. – Вечером. И не рассчитывай, что тебе удастся избежать этого разговора. Я намерен выяснить все до самого конца.

«И не рассчитывай, – злобно передразнил настырного сыщика Драко, сбегая вниз по винтовой лестнице. – Уж я постараюсь сделать так, что ничего ты не выяснишь. А если выяснишь, то ничего не поймешь. И вообще, магия может ошибаться».

Страх в глубине его души мешался с не очень приличными желаниями. Иногда Драко даже казалось, что это не его желания, каким бы сексуальным и харизматичным не выглядел чертов детектив. В конце концов, он сам был далеко не мальчиком и давно перестал считать случайных любовников.

Так с чего бы ему бояться невысокого, но при этом отлично сложенного мужчину с удивительно зелеными глазами?

Уже открывая потайную дверь в потайной же коридор, ведущий в малую гостиную левого крыла замка, Драко вдруг сообразил, что ни совятни, ни лестницы в маггловском плане замка нет. Башенка, где жила Хедвиг и еще три совы, числилась там чисто декоративным элементом, украшением крыши.

Застонав, Драко схватился за голову. Воистину, день сегодня не задался, раз он отправился в совятню, не озаботившись чарами невидимости. Оставалось надеяться, что Гарри хотя бы домовика не заметил.

Малфой рассчитывал за завтраком сочинить пристойную ложь и подумать, какие именно вопросы ему собирается задавать Поттер, но отсидеться в тишине и покое не удалось. У дверей поджидал Том, отправленный за Драко самой миссис Уизли.

— Малыш, придется посветить мордашкой за завтраком, – сочувственно сообщил он, и Малфой скривился. – Что поделать, старшие придумали какую-то ерунду, твоя задача выяснить, что именно. Нам-то они не скажут.

— Это не может подождать до обеда? – Драко меньше всего хотелось сейчас сидеть за одним столом с семейством Уизли и – самое главное – с Поттером. – Мне нужно кое о чем подумать и составить план.

— Просрешь замок – планы не понадобятся, – мистер Риддл редко стеснялся в выражениях, если поблизости не было посторонних. – Этот Арчи бурлит идеями, как чайник на огне. Оглянуться не успеешь, он все здесь перестроит и запустит постояльцев. Видел, что младшие вчера в детских спальнях винтили?

— Видел, камеры, – Драко раздраженно прошелся по комнате. – Киса им еще и проход из галереи показал. А меня Поттер в совятне увидел.

— Раздолбай! – Том сердито стукнул кулаком о косяк. – Про чары забыл?

— Да, – Драко покаянно вздохнул. – Прости, я был очень расстроен этой историей с кубками. Ну как могло получиться, что Поттер из него выпил? Я ведь даже на минуту-две связь почувствовал! Самую настоящую связь, Том!

— Думаю, в роду у этого мальчика есть маги, – легкое шуршание платья и аромат сирени, сопровождавшие Беллу, всегда действовали на Драко умиротворяюще. – Родители или бабушки с дедушками. Не дальше четырех поколений назад.

— Как такое возможно? – удивился Драко. – Вроде, мы про всех изгоев знаем.

— Про изгоев знаем, – согласился Том. – А про тех, кто ушел добровольно? Ты много знал про маму Северуса, пока он тебе не рассказал, что полукровка? Кстати, и моя мать сбежала из семьи ради маггла, я тоже не чистых кровей. Вполне может быть, среди предков Гарри есть такая беглянка.

— Или беглец, – Белла сердито посмотрела на мажордома. – Не только ведьмы способны на глупости, но и маги.

— Конечно, тетушка, – поспешил вмешаться Драко. – На глупости, к сожалению, способны все. Хотя я не представляю, как можно быть настолько… кхм… простите, Том. Я не хотел обидеть вашу достопочтенную матушку.

— Матушке уже без малого девяносто лет как все равно, – Том ухмыльнулся. – Но умом она и правда не блистала. Зато красотка была редкая, отец рассказывал, из-за нее даже стрелялись.

— Получается, Гарри может быть полукровкой, – задумчиво протянул Драко. – И не подозревает о своих возможностях.

— Если они у него есть, – мягко возразила Белла. – Драко, дорогой мой, ты же сам знаешь, что магические способности очень редко остаются незамеченными. И если у твоего Гарри…

— Он не мой! – вскинулся Драко, но тетушка остановила его властным движением руки.

— Если у твоего Гарри до тридцати с лишним лет магия никак себя не проявила, следовательно, ее просто нет. Но всякие там родовые…м-м-м… флюктуации остались. И поэтому ему удалось напиться из кубка.

— Вот именно, напиться, – усмехнулся Том. – Ладно, достаточно досужих разговоров. Драко, через четверть часа будь добр спуститься в столовую.

В такие минуты Драко чувствовал себя не тринадцатым лордом Вильтширом, полноправным владельцем Малфой-мэнора и боссом уилтширской Семьи, а пятилетним Дракочкой, которого отчитывают два строгих учителя.

На осмысление ситуации времени практически не оставалось, и он понадеялся на счастливый случай и интуицию, которая обязательно подскажет нужный выход. В конце концов, если есть почтовые голуби, почему не быть почтовым совам?

Как бы ни хотел Драко побыть в одиночестве, это естественное желание пришлось отложить на потом. Малфой-мэнор был важнее, кроме того, ссориться с Молли Уизли не следовало. Она явно намеревалась посоветоваться с Драко по поводу грядущих перемен в статусе имения, и кроме него никто не смог бы повлиять на их с Артуром решение. Так что, немного повздыхав, Драко надел светлую легкую рубашку с коротким рукавом, свободные брюки в тон, сунул в кармашек рубашки голубой шелковый платочек, пригладил волосы и чинно направился в столовую.

— Настоящий джентльмен, учись, Рональд! – печально поприветствовала его Молли. Перед ней стояла тарелка, в которой ярко зеленели листья китайской капусты. На листьях живописно расположились кусочки какой-то рыбы, половинка лимона и одно яйцо, нарезанное тонкими ломтиками.

Младший Уизли злобно посмотрел на Драко. Он явно пришел в себя, но возражать матери не посмел. Кроме того, его жена, судя по всему, была полностью солидарна со свекровью. Жизнерадостный Артур Уизли довольно причмокивал, глядя на румяные, истекающие янтарным маслом пончики в своей тарелке. Ему явно не было никакого дела до Малфоя и его манер. Зато Хьюго тут же повернулся к сестре:

— Мистер Амикус сказал, когда я вырасту, тоже буду настоящим джентльменом. И буду носить такие же костюмы и галстуки, как мистер Драко.

— Мистер Драко просто образец стиля, – пробурчал Поттер, не поднимая взгляд от омлета, но Малфой сделал вид, что не услышал.

Извинившись за опоздание, он сел за стол, и Алекто тут же положила ему на тарелку овсяный пудинг, обильно полив его кленовым сиропом. Драко благодарно ей улыбнулся и обвел взглядом присутствующих. За столом не хватало Джинни Уизли – то ли спала, то ли с утра пораньше снова отправилась доставать Фенрира требованиями устроить из газона площадку для крикета.

— Мы тут посоветовались, Малфой, – без предисловий начал Артур, когда большая часть присутствующих перешла к десерту, – и решили сделать в правом крыле замка отель номеров на двадцать – двадцать пять. Семь-восемь апартаментов на этаже, большую столовую превратим в зал ресторана. Конечно, придется переоборудовать и расширить кухню, нанять персонал, но дело должно себя окупить. Как считаешь? На следующей неделе найдем приличную фирму-подрядчика, закажем архитектурный проект.

— Хочу вам напомнить, Артур, – сухо сказал Драко, промокнув губы салфеткой, – что Малфой-мэнор является архитектурным памятником, занесен в каталоги Всемирного архитектурного наследия и любые перестройки в нем прямо запрещены действующим законодательством. Вы же читали договор, там все это написано крупными буквами на первой странице.

— Не имение, а хрустальное яйцо, – Рон раздраженно швырнул нож на тарелку. – Это нельзя, то нельзя, ходы какие-то тайные, газоны, которые в сто раз старше меня. Зачем мы купили эту фигню? Я сразу говорил – нужно просто взять землю, построить на ней большой добротный дом этажа в три – и все. И сделать приличную ферму.

— И кто на этой ферме работать будет? – Гермиона пренебрежительно махнула рукой. – Ты, что ли? Ты даже не знаешь, как редиску выращивать.

— И ты не знаешь! – Рон насупился.

— И я не знаю, – согласилась Гермиона. – Поэтому не предлагаю заводить ферму. Впрочем, мне и этот замок был не нужен. Меня устроила бы нормальная квартира в Лондоне с тремя-четырьмя спальнями и большой гостиной.

— Ничего вы не понимаете! – Молли отодвинула пустую тарелку и с отвращением хлебнула бледно-желтого чая. – Это все – символ. Статус! Кем мы были до того, как Артур сорвал джек-пот? Я домохозяйка, Артур – служащий, вы двое вообще на пособии сидели. Джинни только-только колледж закончила и носилась со своими бредовыми идеями о крикете. А теперь у нас есть эта земля, этот замок! Даже слуги есть!

Драко опустил голову, скрывая улыбку. Еще вчера Молли накидывалась на мужа, ругая его за «неудачное приобретение», а сегодня уже грудью защищает имение. Забавное преображение, если забыть об умиротворяющем зелье Северуса.

— Мы ничего не будем перестраивать, Малфой, – Артур откинулся на высокую спинку стула и сложил руки на животе. – Немного расширим кухню, чтобы там можно было готовить для постояльцев. Или приспособим под кухню какое-нибудь из пустых помещений правого крыла. А комнаты в левом крыле просто разделим на две части гипсовыми перегородками и сделаем из каждой отдельный номер – гостиная и спальня. Я вчера смотрел – там достаточно места, комнаты же огромные. Недвижимость должна приносить доход! Я уверен, Малфой, если бы ты вовремя это понял, тебе не пришлось бы продавать родовой замок.

Подобную ересь Драко выслушивал постоянно – едва ли не от каждого покупателя. Но снисходительный тон рыжего нищеброда, всю жизнь просидевшего в офисном закутке, которому на голову внезапно свалился огромный – 480 миллионов евро! – выигрыш в лотерею, неожиданно задел за живое. Драко вскинул голову, готовясь максимально жестко ответить зарвавшемуся хаму, но неожиданно наткнулся на пристальный взгляд Поттера. Пожалуй, грубить не стоило. Малфой криво улыбнулся и отодвинул тарелку.

— Благодарю, я сыт. Разрешите мне вас оставить, леди и джентльмены.

На несколько секунд в столовой повисла неловкая тишина, которую нарушил голос Поттера.

— Дети сказали, что сегодня ночью снова видели привидение прапрадедушки.

Молли страдальчески вздохнула.

— О, Гарри, я тебя прошу. Опять эта ерунда?

— Это не ерунда, бабушка! – Хьюго хлопнул ладошкой по столу. – Дедушка Корнелиус на самом деле к нам приходил, рассказывал сказки, превращался то в тигра, то во льва! С ним было ужасно интересно и весело!

Драко вскинул бровь. Весело? Интересно? С прапра? Чем там Киса занимался на самом деле, если в его обязанности входит пугать временщиков?

— Так вот, Малфой, – Поттер не отводил от Драко тяжелого взгляда. – Вчера мы с Роном поставили в детских камеры, но на записи никого, кроме Хьюго и Розы, нет. Как ты это объяснишь?

— Почему я должен что-то объяснять? – Драко пожал плечами. – Про прапра Корнелиуса я все уже рассказал. А про видеокамеры ничего не знаю. Может быть, они бракованные.

— Ты хочешь сказать, – угрожающе начал Рон Уизли, – что никаких проекторов и голограмм нет, а этот прыгающий и визжащий старик в лохмотьях – настоящее привидение?

— Мистер Рональд, – предельно сухой тон Беллы заставил младшего Уизли замолчать и с опаской посмотреть на домоправительницу. – Хочу заметить, что называть достопочтенного сэра Корнелиуса, члена палаты лордов, кавалера ордена Святого Михаила и Святого Георгия, рыцаря-командора ордена Бани прыгающим и визжащим стариком – в высшей степени неуважительно. Сэр Корнелиус всегда был всецело предан короне и проливал за нее кровь в Британских колониях. Прискорбно, что сэр Корнелиус на склоне лет преступил закон, но это ни в коей мере не умаляет его заслуг перед родиной.

— Простите, – пробормотал Уизли. – Не хотел обидеть этого деда, как его, сэра Корнелиуса. Но я хочу знать, кто пугает моих детей!

— Да никто их не пугает, – Гермиона нахмурилась. – Что за ерунда, в самом деле. Рональд, Гарри – ну как можно верить в эту чушь? Мы живем не в девятнадцатом веке. Какие привидения? Дети выдумали себе сказку, а вы…

Монолог был прерван внезапно распахнувшейся дверью и влетевшей в столовую Джинни Уизли. Волосы у девушки были мокрые, в руке она сжимала пляжное полотенце, край которого волочился по полу.

— Там! – без сил выдохнула она. – Там! Я сама видела, своими глазами, честное слово!

Первой рядом с Джинни оказалась Алекто. Придвинула стул, усадила, забрала полотенце, поднесла к губам чашку с горячим чаем.

— Мисс, успокойтесь, что случилось? Что вы видели?

Джинни отпила несколько глотков, стуча зубами о фарфор, потом подняла взгляд на сгрудившихся вокруг людей.

— Я видела… Я побегала с утра по дорожкам в парке, искупалась в пруду и легла позагорать в шезлонге. Алекто принесла мне сок и тосты, термос с кофе – все было так чудесно, я даже задремала. И тут собака! Огромная! Черная! Она бросилась в пруд, а потом сразу на берег, ко мне. Я закричала, и тут появился мистер Грейбек! А потом, потом… Мама, он превратился в огромного волка!

Она внезапно разрыдалась. Драко мысленно послал все подсердечные проклятия дядюшке, который именно сегодня решил побаловать свою вторую сущность купанием в прудах Малфой-мэнора. А затем, увидев загорающую девицу, видимо, решил с ней познакомиться. И, как назло, Северуса поблизости не оказалось, иначе тот наверняка перехватил бы своего любовника, а затем стер девчонке память. Зато оказался Грейбек, который не придумал ничего лучше, чем перекинуться и броситься на защиту младшей Уизли. Кстати, с чего это?

— Тебе померещилось, – тем временем успокаивала дочь Молли Уизли. – Ты просто испугалась, вот и показалось, что мистер Грейбек превратился в волка. Это бывает.

— Мама! – Джинни вытерла глаза ладонью. – Я же не сумасшедшая! Он превратился в волка. Но не в обычного – в огромного! Ростом с пони! И кинулся в воду – так, что всю меня забрызгал. А потом я убежала оттуда.

Драко переглянулся с нахмурившейся Беллой. «Я убью этого разгильдяя, – безмолвно сообщила тетушка. – Он перешел все границы!» Малфой еле заметно покачал головой: «Пусть с ним Северус разбирается».

Все шло не так, и Драко впервые подумал о том, что не стоило связываться с Уизли, ох, не стоило.

Мгновение спустя жесткие пальцы сжали запястье Драко.

— Думаю, откладывать разговор до вечера не имеет смысла, – от негромкого голоса Поттера стало по-настоящему страшно. – Я требую объяснений, Малфой!

— Я сказал – вечером, – сжав зубы, процедил Драко и попытался вывернуться из болезненного захвата. – Оставь меня в покое!

— Что здесь случилось? – голос профессора Снейпа, раздавшийся от входа в гостиную, заставил всех отвлечься от рыдающей Джинни, а Поттера – отпустить наконец-то руку Драко. – Леди, джентльмены, разрешите вам представить моего партнера. Сириус Блэк.

Драко обреченно вздохнул. Судя по всему, крестный не рискнул оставить дядюшку в саду с Фенриром, и вынужденно позвал с собой в замок. Сириус и Грейбек друг друга терпеть не могли, что, в общем-то, было вполне естественно.

Похоже, в человеческом виде Джинни Уизли дядюшку Блэка не видела, потому что только слабо кивнула и вновь залилась слезами. Профессор подошел к ней – Уизли почтительно расступились.

— Что с вами, мисс? – сочувственные нотки в голосе крестного были столь неожиданными, что Драко искренне удивился.

Сбиваясь и всхлипывая, Джинни вновь рассказала о приключении в парке, но уже более связно и спокойно. Профессор вздохнул, покосился на Сириуса.

— Думаю, на самом деле ничего такого в реальности не случилось. Вы боитесь собак, мисс?

— Ужасно! – прерывисто вздохнула Джинни. – С детства.

— Вы с утра занялись бегом, мало пили воды, потом улеглись отдыхать на солнце – неудивительно, что случайно услышанный во время сна лай собаки вызвал в вашем сознании такой реальный кошмар.

— Но это было! – Джинни попыталась протестовать, но профессор властным жестом заставил ее замолчать.

— Мисс! Неужели вы действительно считаете, что садовник способен превратиться в волка? В фильмах ужасов такое еще может происходить, но не в обычной жизни. Сегодня вечером я пришлю вам лекарство. Половину чайной ложки на стакан молока перед сном – все ваши страхи и фобии как рукой снимет, ручаюсь.

Сириус тем временем, жизнерадостно перездоровавшись со всеми мужчинами и поцеловав ручки дамам, подошел к Драко. Небрежно ему кивнув, он протянул руку Гарри.

— Блэк, Сириус. Скажите-ка мне, ваш достопочтенный отец, случайно, не Джеймс Поттер?

— Да, – растерянно ответил Гарри. – Его звали Джеймс. А я – Гарри.

— А маму – Лили? Лили Эванс? – Сириус радостно улыбнулся. – Она вместе с Джеймсом училась в… Оксфорде.

— Мама и отец закончили Гарвард, – в голосе Гарри звучало все больше недоумения. – Отец уехал в Америку после ссоры с родителями.

— Ну да! – подтвердил Сириус. – Но сначала он поступил в… Оксфорд. А до этого мы с ним вместе учились в Итоне и весь первый курс давали там жару! Нас даже прозвали мародерами. Ох, и отчаянная была компания. Я, Джеймс, Питер, Римус. Северус, ты помнишь, я рассказывал тебе, что мы вытворяли на первом курсе?

— Помню, – кисло отозвался профессор, занятый беседой с Молли. – К концу первого курса вас едва не отчислили за хулиганство.

— Да! – Сириус засмеялся. – А потом судьба всех разбросала. Как поживает отец? Ты очень на него похож, Гарри. И тоже в очках!

— Родители погибли много лет назад, – хмуро ответил Поттер. – Извините. Я их совсем не помню, мне был всего год.

— Прости, – улыбка Блэка погасла. – Я не знал. Как жаль.

«Вот и разгадка способностей Поттера, – подумал Драко. – Его отец учился в Хогвартсе, потом в Лондоне встретил магглу, влюбился, рассорился с семьей и ушел из магического мира. Добровольно».

Он посмотрел на Беллу, та грустно кивнула. Похоже, она подумала о том же. Драко осторожно тронул кисть Гарри.

— Ты сирота?

— Меня воспитывала тетя, сестра матери, – Поттер смотрел куда-то поверх голов. – Могли бы отдать в приют, у них своих было шестеро, дядя Вернон с утра до вечера пропадал на работе, тетя крутилась по хозяйству. Ни одной девчонки в семье. Билл, погодки Перси и Чарльз, близнецы Фред с Джорджем, младший Дадли и я – до сих пор не понимаю, как тете с дядей удалось всех на ноги поставить. Всем дали образование, вывели в люди. А с Роном и Гермионой я в школе еще подружился.

— А у меня как-то с друзьями не сложилось, – задумчиво сказал Драко. – И ни сестер, ни братьев – никого. В детстве я больше времени проводил в лаборатории Северуса, чем в игровой или детской.

Он посмотрел на Гарри.

— Пойдем в сад, прогуляемся. Только оставь свои вопросы до вечера, хорошо? Не будем портить друг другу день, он и так не слишком хорошо начался.

***

Гарри криво усмехнулся. Суббота вчера тоже началась не слишком хорошо, интересно, это «удачное» стечение обстоятельств, помноженное на его персональное везение, или здесь, в мэноре, на каждое утро запланированы все новые и новые сюрпризы? Хотя знакомство с человеком, знавшим когда-то его родителей, действительно оказалось приятной неожиданностью.

— Рад был познакомиться, мистер Блэк, – он повернулся к Сириусу и еще раз пожал протянутую руку. – Если не возражаете, я хотел бы…

— Как-нибудь снова увидеться и поговорить о твоей семье? – Сириус все-таки улыбнулся, но его глаза по-прежнему оставались печальными. – Конечно, Гарри. Обязательно поговорим. Я даже покажу тебе пару старых… фото, валяются где-то с тех времен.

— Если сможешь их найти, – не оглядываясь, сварливым тоном вставил профессор. Сириус в ответ лишь хмыкнул и, хлопнув Гарри по плечу, негромко пообещал:

— Найду.

Малфоя, успевшего уйти вперед, Гарри догнал на середине лестницы, и дальше они уже спускались рядом, практически плечом к плечу, наверняка провожаемые не одной парой глаз. Но чужие, сверлящие спину взгляды, на удивление, раздражали куда меньше молчания Драко. Тот сегодня вообще был подозрительно неразговорчив – за целое утро произнес не больше десятка фраз. И это Малфой, который при каждой их встрече заливался сладкоголосым соловьем… Не выспался, чем-то обеспокоен или неважно себя чувствует? Гарри аккуратно покосился налево и нахмурился: при свете дня аристократическая бледность Драко смотрелась откровенно болезненной, а темные круги под глазами и бескровные губы в принципе никого не украшали.

— Паршиво выглядишь, Малфой, – сказал он светлому затылку, сворачивая вслед за Драко под сень раскидистых платанов. – Плохая ночь? Или тебя так расстроили грандиозные планы Артура?

Плечи Драко дрогнули и опустились.

— Тяжелое утро, Поттер, – он даже не огрызнулся, но не успел Гарри встревожиться по-настоящему, как Малфой оглянулся и добавил с привычной, выводящей из себя ухмылкой: – И неужели ты думаешь, твой Артур первый? Здесь каждый пытается что-то перестроить, улучшить, модифицировать, и где они все, эти новаторы? А Малфой-мэнор как стоял, так и стоит. Мне нечего беспокоиться.

— Ты не знаешь Уизли, – усмехнулся Гарри, и Драко предсказуемо скривился.

— Поверь, Поттер, и того, что я видел, мне более чем достаточно. Общее представление имею. Кстати, – он остановился, сунул руки в карманы брюк и в упор посмотрел на Гарри, – что насчет тебя?

— А что насчет меня? – Гарри обошел его по кругу и встал напротив. – Уточни.

— Ты этим прекрасным воскресным утром тоже не выглядел образцом здоровья, пока Белла не вмешалась, – тон Малфоя сделался откровенно саркастичным, и Гарри кашлянул, с трудом подавляя желание отвести глаза. – Похмелье, я понимаю. И что же тебя заставило напиться до невменяемого состояния, а, мистер детектив? Заметь, скользкую тему вашего с Рональдом покушения на частную собственность я милосердно не поднимаю.

Чертов Малфой – щекам все-таки стало жарко. Гарри покачал головой:

— Значит, ты из-за этого позвал меня прогуляться – хочешь узнать, почему паршиво на душе? Прости, но тогда разговора не получится. Отвечать на вопросы ты до вечера не желаешь, поэтому сказать мне сейчас нечего. Могу, конечно, составить список того, что мне здесь не нравится и что тревожит, но большинство пунктов тебе известны и так. И, Драко… – Гарри вздохнул, – я уже извинился за… нас с Роном. Хочешь – могу извиниться еще раз.

Последнюю фразу Малфой, казалось, не услышал.

— Целый список, – задумчиво повторил он. – М-да.

— Который, к тому же, регулярно обновляется, – Гарри отвернулся и неторопливо пошел вперед, загребая носками кед мелкий белый щебень. – Взять, например, случившееся с Джин. Малфой, я знаю ее всю ее жизнь. Она не фантазерка и тем более не истеричка. И поверь, как бы она ни уставала, перегревалась на солнце или страдала от жажды, никакие видения ее раньше не посещали.

— Все когда-то случается в первый раз, – философски заметил Драко после паузы. – Лично мне версия Северуса кажется вполне правдоподобной, особенно с учетом… фобии мисс Уизли, – Гарри, не оглядываясь, скептически хмыкнул, и за спиной послышался короткий смешок. – Поттер, я не устаю поражаться твоей логике. Ты категорически не желаешь верить в безобидный фамильный призрак, хотя видел его своими глазами, но готов сразу поверить в оборотня, и лишь потому, что твоей сумасбродной бывшей что-то там пригрезилось?

Справа, среди листвы, мелькнули алые ягодки почти созревшей черешни; Гарри остановился и, сорвав несколько самых спелых, протянул их подошедшему Малфою.

— Значит, мистер Грейбек – оборотень? – невинно уточнил он. – Типаж, кстати, соответствует: желтые глаза, клыки, запах такой… специфический, да и собаки от него млеют все, как одна… Цепь и ошейник, которые дети видели в замке и которые потом исчезли, для него? Ответь, Малфой.

Драко, жуя черешню, насмешливо приподнял бровь.

— Молчишь? – Гарри прищурился. – А, пока еще не вечер, да? Но если ты настаиваешь на существовании призрака, открыто демонстрируешь лужу двухсотлетней крови, то почему тогда скрываешь существование волколака? Личного волколака, – с нажимом добавил он.

— Включи свои проспиртованные мозги, детектив, – Драко выплюнул косточки и сам потянулся к веткам, оттеснив Гарри плечом. – Почти во всех известных мифологиях оборотни – кровожадные монстры-убийцы. Которых преследуют и по возможности уничтожают. Был бы мой личный мистер Грейбек оборотнем, я бы, естественно, скрывал этот факт изо всех сил… от всяких лезущих не в свое дело назойливых проныр.

Он закинул в рот пригоршню собранных ягод, раскусил и, облизнувшись, расплылся в блаженной улыбке. Гарри невольно сглотнул.

— Да, в этом случае Джин бы не повезло, – не отводя взгляда от испачканных соком губ, пробормотал он.

— А тут все дело в ее мотивации, – сразу перестав улыбаться, с убийственной серьезностью ответил Малфой, и это отрезвило Гарри не хуже ведра ледяной воды. – Если твоя девчонка настроена на что-то большее, чем пара жарких ночей, то ей придется смириться и принять Фенрира таким, какой он есть. Со всеми его… – он сделал пальцами «кавычки», – особенностями.

— Малфой, – со вздохом сказал Гарри, уже начиная жалеть, что вообще затеял этот разговор, – мы ведь сейчас рассуждаем абстрактно, да?

— Разумеется, Поттер, – Драко точь-в-точь скопировал его интонацию, позу и даже прищур. – Ну, какой из мистера Грейбека волколак, сам подумай. И какие у мисс Уизли могут быть серьезные намерения… – гораздо тише добавил он, но не успел Гарри возмутиться, как Малфой встряхнулся и, промокнув губы вытащенным из кармана шелковым платочком, вдруг вкрадчиво спросил: – А скажи-ка мне, что ты чувствовал, когда пил из нашего фамильного кубка?

— И это называется – не будем портить друг другу день.

Драко пожал плечами:

— Первым начал не я. Но мне действительно интересно. Ты же помнишь? Или…

— Или, – очередное напоминание о собственной глупости вызвало уже не чувство вины, а глухое недовольство; но явной издевки в тоне Малфоя вроде бы не было, и Гарри, помолчав, продолжил: – Прости, но – нет. Ничего, кроме откровенного потрясения на лице твоей бабули, я не помню.

— Жаль, – Драко, бросив на него странный взгляд, отвернулся. – А тебя, я смотрю, так и тянет в галерею, и трезвого, и пьяного.

— Так и тянет, – покладисто согласился Гарри, потом посмотрел на пульсирующую на шее Малфоя жилку, на его отчего-то порозовевшее ухо, и неожиданно для себя выдал: – Мне завтра утром надо будет ехать в Абердиншир, Драко. Вернусь… не знаю, когда. Возможно, нескоро.

Плечи Драко едва заметно напряглись и тут же поникли.

— Дела? – глухим голосом уточнил он. – Очередное супер важное расследование? Понимаю. Только как же ты уедешь, до конца не разобравшись, что за чертовщина творится здесь, детектив? Понадеешься на своего рыжего приятеля? Напрасно, он явно не хватает звезд с неба.

Гарри смотрел на опущенный вниз уголок его рта, на светлые ресницы и сам не мог понять – как.

— Я думал, ты будешь прыгать от радости, – наконец тихо сказал он. – Прекратятся неудобные расспросы, никто не станет лишний раз сверлить стены, нервировать тебя и слуг и бегать по замку в поисках потайных ходов…

— … а так же планировать перестройку мэнора под паршивый отель, дергать Северуса, уничтожать мои запасы Далмора и доставать Фенрира требованиями насчет питча в парке, – без энтузиазма отозвался Драко. – Вот если бы, Поттер, ты всех Уизли с собой забрал, тогда бы я, может, и попрыгал. А так – зачем без толку тратить силы? – Гарри тихо фыркнул, а Малфой секунду помялся, но все же спросил, по-прежнему не глядя на него: – Твое завтрашнее дело в Шотландии действительно настолько безотлагательное?

Три дня назад Поттер без малейших колебаний ответил бы: да. Когда на одной чаше весов экзальтированная виконтесса, репутация конторы и ее финансовое благополучие, а на второй – лишний день так называемого отдыха, выбор, в общем-то, очевиден. Но сейчас…

И ведь причина его сомнений вовсе не в беспокойстве за Уизли – они-то себя в обиду не дадут, – и не в том, что придется оставить за спиной массу нераскрытых тайн мэнора. А совсем, совсем в ином.

— Нет, – честно ответил он своей главной причине, с преувеличенным вниманием наблюдающей за порханием пары бабочек над кустом сирени, – не настолько. Там еще один старый замок с распоясавшейся нечистью и очень нервная хозяйка. На этапе ознакомления компаньон наверняка справится и сам.

Малфой, прикусив губу, молча кивнул. Гарри плюнул на условности, взял его за подбородок и развернул к себе.

— Мне не ехать, Драко? – прямо спросил он и, не сдержавшись, погладил едва заметную ямочку, которую так и тянуло потрогать губами. – Скажешь «нет», и я останусь. Хочешь, чтобы уехал – уеду. Решай.

Потемневшие серые глаза напротив затягивали, как гиблые омуты.

— В Шотландии сейчас сыро и холодно, – не пытаясь отстраниться, пробормотал Драко, и Поттер, боясь поверить, а еще больше – боясь спугнуть, сделал последний шаг, встав теперь почти вплотную. – А здесь, в Уилтшире… прекрасная погода…

— И отличная компания, – губы Малфоя приоткрылись, и Гарри, наконец-то касаясь их своими, попрощался с остатками здравого смысла, – и чертовски вкусная черешня… Мне остаться? Скажи «да», Драко. Скажи.

Вместо ответа Драко схватил его за шею, дернул на себя и поцеловал сам, нетерпеливо и жадно. Голова пошла кругом; казалось, вести сильнее просто не могло, но Гарри вело – от неожиданной настойчивости Малфоя и его запаха, от сорванного дыхания и сладкого вкуса его рта… Желание ощутить под ладонями влажную голую кожу было уже нестерпимым. Руки Поттера сами нырнули под рубашку, с силой провели по взмокшей спине, и Драко глухо, гортанно застонал, притираясь к его бедру начинающим твердеть членом.

Все испортил телефонный звонок. Резкая трель донеслась откуда-то снизу, и Малфой, на миг застыв, тут же оттолкнул Поттера от себя.

— Черт, – Гарри, пошатываясь и безуспешно пытаясь отдышаться, отступил еще на шаг и поискал взглядом проклятую трубку. Та обнаружилась прямо под ногами, а на экране – ну, кто бы сомневался – светилось имя Финнигана.

— Симус, – тоже посмотрев вниз, хрипло прочитал Драко. – Ну-ну.

Его затуманенные глаза прояснялись с пугающей быстротой.

— Мой компаньон, – Гарри с досадой взлохматил волосы, поднял взгляд и невольно улыбнулся – Драко как раз тщательно приглаживал свои. – Как же он… не вовремя. Прости.

— Так ответь, Поттер. Вдруг что-то важное. И заодно подумай, – по припухшим от жесткого поцелуя губам Малфоя скользнула лисья ухмылка, – было ли это похоже на «да».

— Никуда не уходи, – буркнул Гарри, – я с тобой еще не закончил, – и, достав из травы надрывающийся телефон, наконец-то ответил на вызов: – Симус, если ты звонишь из-за какой-нибудь ерунды…

— Ну, если наша дорогая виконтесса уже стала для тебя ерундой, – зевая, протянул Финниган, – то да, из-за нее. Слушать будешь? Или продолжишь… чем ты там, кстати, занимался, что так дышишь? Бегал за местным призраком? Или трахался?

— Ладно, извини, – мозги медленно, но включались; Гарри повернулся к прищурившемуся Малфою, виновато развел руками и, одними губами произнеся: «Пять минут», медленно пошел по дорожке в сторону мэнора: – Давай, рассказывай.

— Я тут, в свете предстоящей поездки в Шотландию, нарыл немного полезной информации, – тон Симуса сразу стал деловым. – Вчера снова приходила Байе. Но в субботний вечер скучно сидеть на сухую, поэтому мы с ней пропустили по стаканчику в неформальной обстановке, потом еще по одному, а заодно и поговорили… по душам.

— Представляю, – со вздохом вставил Гарри.

— Шеф, пошлые инсинуации можешь оставить при себе, – довольно хмыкнул Симус, и зыбкие подозрения Поттера тут же обрели под собой твердую почву – одними разговорами дело там явно не обошлось. – Я всего лишь вытянул из нее пару интересных подробностей. Оказывается, наша дамочка далеко не голубых кровей. Виконтессой она стала полгода назад, удачно выскочив замуж за престарелого маразматика, а до этого была то ли певичкой, то ли сиделкой, то ли хостес во второсортном клубе, в общем, ни хрена не комильфо. А тут такое везение. И покойный виконт, по ее словам, так любил, что чуть ли не следы целовал. Разумеется, баловал по-всякому, даже замок в горах купил у какого-то разорившегося французика. Но однажды, бедолага, переел «Виагры», и сердце не выдержало.

— Значит, певичка, – Гарри задумчиво потер переносицу. – Бывшую певичку юристы родственников покойного должны были обобрать до нитки.

— Они и попытались. Только Делгари-Кастл супруг при покупке сразу оформил на нее, да и бриллиантов она подсобрала за время замужества. Замок, титул, персональная ячейка в Банке Англии – неплохо для девчонки с улицы, да? Почти как в «Красотке». Не думал, что в наше время так бывает.

— Неплохо, – согласился Гарри, бросая взгляд на часы – вроде, в пять минут он уложится, но как бы не сглазить… – Еще что-нибудь интересное Байе рассказала? Имей в виду, про управляющего, который летает по ночам на огромной птице, дикого полтергейста и сбежавшего от всей этой чертовщины святого отца я уже слышал. Раз пять, если не больше.

— Нет, нового ничего. Она же, бедная, боится там появляться одна, ждет нас, чтобы поехать всем вместе. Кстати, управляющим у нее тот самый французик, что продал им замок. Благородно решил потратить год своей жизни, чтобы помочь леди разобраться в управлении недвижимостью. За небольшое ежемесячное вознаграждение, естественно.

— Наверное, в аристократической среде так принято – еще какое-то время действовать новым хозяевам на нервы, – Гарри невольно оглянулся, но оставшегося позади Малфоя уже скрыли пышные заросли. – С виконтессой Байе пока все ясно. Симус… разузнай для меня еще кое-что.

— Кое-что, с виконтессой Байе не связанное?

Иногда Симус бывал чересчур догадливым.

— Именно. Я случайно узнал, что Артур – не первый, кто хочет перестроить поместье. Отправь запрос в Земельный реестр… – Гарри на секунду умолк, вздохнул, но все же закончил, – продавался ли Малфой-Мэнор раньше. Когда, кому и… сколько раз.

— Ты думаешь, что… – Финниган, не договорив, тоже вздохнул. – Ладно, я тебя понял. Но ведь ты завтра и сам сможешь отправить запрос? Или…

— Или. Вы с Байе поедете в Делгари-Кастл вдвоем. Я остаюсь в Уилтшире.

Бурное возмущение и все возражения Финнигана Гарри пресек одним-единственным категоричным «надо». Симус, конечно, поворчал еще, однако без прежней горячности – Поттер редко произносил это грозное слово, но уж если произносил, спорить дальше было бессмысленно, – потом ехидно пожелал не перетрудиться, пообещал заваливать ежедневными детальными фотоотчетами и наконец-то отключился. Фотоотчеты, увы, означали, что через день-другой Гарри будет знать Делгари-Кастл, как свои пять пальцев, вплоть до мельчайших трещин в потолке кладовых, но, во-первых, к подобным перегибам в рабочем процессе он давно привык, а во-вторых… На губах до сих пор ощущался сладкий вкус черешни, а пальцы подрагивали от желания прикоснуться – и что такое вынужденный просмотр гигабайтов фотографий и видео по сравнению с этим? Ерунда, сущая ерунда.

В том, что их сумасшедший поцелуй означает именно «да» – пусть вредный Малфой и не признал этого вслух, – Гарри даже не сомневался.

Часы на экране показывали, что из отведенных на разговор пяти минут прошли все шесть, и Гарри, пряча телефон, торопливо повернул обратно – с Драко ведь станется и уйти, не дождавшись, – но тут на лестнице показалась высокая, одетая в черное фигура. Пришлось притормозить, свернуть с дорожки и затаиться за массивной, увитой плющом пилястрой – желания лишний раз пересекаться с угрюмым профессором у Поттера не было никакого.

А мистер Снейп, судя по всему, никуда не торопился. Он прошел мимо Гарри, не заметив его, дошел до места, где дорожка, огибая журчащий фонтан, делала крутой поворот, и остановился. Гарри едва не заскрипел зубами от досады – конечно, парк ведь такой маленький, и профессору прогуливаться больше негде, – как вдруг невдалеке мелькнула знакомая светлая рубашка.

— Куда подевался наш вездесущий детектив? – сухо поинтересовался профессор, разворачиваясь к Драко. – Вы вроде уходили вдвоем.

— Поттер обсуждает с компаньоном важные и неотложные дела, – Малфой подошел к нему, вздохнул и внезапно уткнулся лбом в костлявое профессорское плечо. – Кажется, на этот раз не связанные ни с мэнором, ни с кем-то из нас… Хотя я уже ни в чем не уверен.

— Беллатрикс рассказала мне… подробности, – хмурое лицо Снейпа разгладилось, пропала даже неизменная брезгливая складка у губ, он поднял руку и, к огромному изумлению Гарри, ласково погладил Малфоя по голове. – Тяжело тебе, Драко?

— Тяжело, крестный.

— М-да, не самый лучший выбор из всех, согласен. Но… и не самый худший. Если Сириус не ошибся, и он действительно потомок тех Поттеров…

— А ты до сих пор сомневаешься? – Драко выпрямился, со злостью сузив глаза. – Крестный, он здесь всего лишь третий день, а успел увидеть и узнать столько, сколько другие не узнают и за год! Мэнор уже его принял – и бабушка с дедом болтают с ним при каждом удобном случае, и из фамильной чаши он запросто пьет, и не заблудился в замке ни разу! Никто из наших ему не пакостит, и даже Киса не пытается всерьез его напугать! Он про Фенрира все понял! Еще немного – и от него перестанут скрываться домовики!

— Драко, не повышай голос. И, честно говоря, я не вижу во всем этом проблемы.

— Проблема в другом, – Малфой снова сник и, ссутулившись, отвернулся. – Я могу хоть мозоль на языке натереть, пытаясь до него достучаться, и… все иногда так явно, что мне даже становится страшно, но Поттер… Не имеет значения, приняли мы его или нет – этот упертый баран не принимает нас, крестный. И вряд ли когда-нибудь примет.

Гарри прирос к месту, не дыша и, кажется, не моргая. Правильно говорят, подслушивать нехорошо – чего ж хорошего, что следующей порции откровений его бедный мозг может не выдержать и взорваться к чертовой матери? Или – если вдруг окажется, что Малфой все это время не просто хотел задурить ему голову своими сказками, а действительно верил в них, всерьез тронувшись рассудком? И почтенный профессор Снейп, доктор химии, медицины и биологии, с серьезным видом слушающий сейчас крестника, тоже ненормальный? А он, Гарри, псих еще больший, ведь какой-то частью себя – уже в который раз! – понимает, что весь этот развесистый бред – никакой не бред, а самая что ни на есть реальная реальность…

Что там вчера советовал портрет лорда Абраксаса – перестать бояться и начать привыкать к новому? Кажется, Гарри уже понемногу привыкает, так что Малфой напрасно волнуется.

— И дело, кстати, не в одном Поттере, – расстроенный голос Драко сделался совсем глухим. – В этот раз все идет не так, крестный. Все из рук вон плохо. Фенрир признал в девчонке Уизли свою пару – это вообще в голове не укладывается! Шесть дней до полнолуния – и как я буду с ним справляться, когда у его волка от близости пары сорвет последние тормоза? А Корнелиус, вместо того, чтобы запугивать ночами детей, рассказывает им сказки. Киса! Сказки! Представляешь? Еще день-другой – и они с Розой станут лучшими друзьями.

— Ну, в поступках твоего уважаемого предка никогда не прослеживалось особой логики, – холодно отозвался профессор. – А за Грейбека мог бы и порадоваться, Драко. Сам знаешь, таким, как он, непросто найти свою половину. Найти половину вообще сложно. Ему повезло… и тебе, мальчик мой, повезло. Но ты, как я понял, уже сдался и дальше бороться за мистера Поттера не намерен.

— А у меня есть выход? – огрызнулся Драко. – Иной выход, кроме как применить к нему Обливиэйт?

— Есть. Иной выход есть всегда. Если желание быть вместе перевесит все остальное, ты можешь уйти с ним в мир магглов. Как ушла моя мать, и как ушел когда-то его отец.

Малфой вскинул голову, и у Гарри перехватило горло – смотреть в глаза побелевшего, как полотно, Драко было просто страшно.

— Я – глава Семьи, крестный, – чеканя каждое слово, процедил он. – И никогда не брошу тех, за кого отвечаю. Никогда, это понятно?!

— Если все будет достаточно серьезно, думаю, вы сможете объясниться и найти компромисс, – Северус вздохнул. – Честно говоря, я удивлен другим. Как ты, при твоей рациональности и расчетливости, вдруг до такой степени увлекся? Насколько я помню, ты ни к кому из своих… ммм… партнеров так не относился. Ночь, две – и до свидания. Неужели этот нахальный полукровка настолько привлекателен? Ты ведь не мальчик – влюбляться с первого взгляда.

Фыркнув, Драко сунул руки в карманы и огляделся. Его не оставляло ощущение, что их подслушивают. И это мог быть только Поттер – самое заинтересованное лицо в радиусе ста миль. Но принимать меры и ограждаться заглушающими заклятиями не хотелось. Ибо как иначе донести до упрямого очкарика истину, от которой тот так отчаянно отмахивается?

— О любви говорить рано, – твердо сказал он крестному, наблюдавшему за небом над лесом с преувеличенным вниманием. – Он мне нравится. Он сексуальный. Харизматичный. Умный. Очевидно, сильный и решительный. Достаточно упрямый. Красивый, наконец.

— Мачо, – насмешливо добавил профессор, продолжая разглядывать выползающую из-за деревьев тучу, и добавил невпопад. – Буря надвигается. Попроси-ка ты Беллу или мастера Риддла закрепить окна в зимнем саду и в оранжерее. Как бы не выбило стекла.

— Мерлин! – Драко раздраженно топнул ногой. – Я с тобой о серьезном, а ты о погоде.

— И я о серьезном, – Северус опять вздохнул. – Попробуй показать Поттеру настоящий замок. Без иллюзии. Мне кажется, сегодня у тебя будет такая возможность.

Словно в ответ на его слова где-то вдали глухо пророкотал гром.

Драко хмыкнул. В самом деле, по какой-то необъяснимой причине во время сильных бурь с Малфой-мэнора слетали чары, и замок представал во всей своей мрачной красе – каменная громада боевой крепости среди вековой чащи.

— В бурю обычно мало желающих выйти из замка. Кстати, крестный, может быть, переночуете с Сириусом у меня? Я велю Белле приготовить вам спальню.

— Нет уж, – профессор скривился, словно на язык ему капнули уксусной кислоты. – Мне почему-то кажется, у тебя сегодня будет довольно бурная ночь. Я, знаешь ли, хочу выспаться, а не выслушивать скабрезные комментарии Кисы.

Драко отвернулся, чувствуя, как предательски горят скулы. Удивительно, но к тридцати с лишним годам он так и не разучился краснеть, причем в самые неподходящие моменты. Как, посмеиваясь, говорил отец: «Слишком бурный темперамент под слишком тонкой кожей». Что, в общем-то, было недалеко от истины – характер Драко унаследовал от матери, а Блэки никогда не считались тихонями. Дядюшка Руди, однажды изрядно выпивший в компании с племянником, всю ночь рассказывал онемевшему от восторга Драко о том, что вытворяла в Хогвартсе семейка Блэк. Отметились все – и Нарцисса с сестрами Беллатрикс и Андромедой, и Сириус с младшим братом Регулусом, приходившимися сестрам Блэк кузенами.

В магическом мире осталась одна Андромеда, вышедшая замуж за чиновника Министерства, напыщенного полукровку Тонкса. Регулус мотался по горячим точкам в качестве наемника – короткие письма от него приходили то из Афганистана, то из Ирака, то из Ливии. Сириус, Нарцисса и Белла, связавшие свои жизни с изгоями, остались в Семье. Насколько Драко знал – никто из них о своем выборе не жалел.

Он вспомнил о своем намерении поговорить с крестным – подробно, обстоятельно, а не на бегу в парке. Он привык советоваться, если не понимал, как поступить, но почему-то сейчас желание услышать разумные правильные слова Северуса исчезло. Пожалуй, пришло время разбираться со своими проблемами самостоятельно, тем более, к делу они отношения не имели.

Проводив взглядом взлетевшего из-за кустов ворона, Драко повернулся к замку. Он не видел Поттера, но чувствовал его звериным нюхом, шестым чувством. Сам Драко не обладал способностями к анимагии, как крестный или дядюшка Сириус, и иногда очень об этом жалел. Было бы здорово при случае тайком подкрасться к Гарри бесшумным ловким хорьком или подлететь незаметным воробушком – понаблюдать, что тот делает, с кем и о чем говорит. Впрочем, с кем тот говорит, Драко и без того знал – с лучшим другом Роном Уизли, рыжим оболтусом. А вот о чем?

Поттер стоял за отцветающим кустом белой акации, задумчиво жевал сорванную веточку и разглядывал небо, медленно заплывающее тучами.

— Список моих вопросов растет прямо на глазах, – сообщил он Драко. – Может быть, начнем прямо сейчас, а то до бури можем не успеть.

— Подслушивал, – прищурился Малфой, разглядывая розовые, лукаво изогнутые губы Поттера. – Я вижу, слово «порядочность» лондонским сыщикам незнакомо.

— Ага, – легкомысленно кивнул Гарри. – Ты не представляешь, как это интересно – подслушивать. И подглядывать. Скажи мне, твой крестный за теми кустами превратился в ворона и улетел, да?

— Конечно, – покладисто согласился Драко. – Крестный превращается в ворона, Сириус в собаку, Фенрир в волка.

— А в кого превращаешься ты? – Поттер шагнул ближе, выплюнул веточку, цепко взял Малфоя за предплечья, дернул к себе. – В лису? В сову?

— В слона, – Драко вздернул верхнюю губу. – В мамонта.

Они целовались до тех пор, пока первые тяжелые капли дождя не зашумели в листве, сбивая остатки цветов на быстро темнеющие камни дорожки.

— Пойдем к тебе? – Гарри облизал опухшие потрескавшиеся губы. – Черт, я подростком столько не целовался, сколько с тобой сейчас.

От его хриплого голоса желудок Драко провалился куда-то в мошонку. Где немедленно стало жарко и тесно. Какие-то остатки разума подсказывали, что действительно лучше всего вернуться в замок, подняться в спальню и уже там закончить начатое. Но любовь к приключениям и ослабевшие колени довели его только до беседки. Крыша и стены которой были настолько плотно увиты диким виноградом и клематисами, что никакая буря внутри была не страшна.

Пальцы у Поттера были ледяные, прикосновения обжигали холодом, заставляли Драко вздрагивать и ловить ртом сырой воздух.

— Погоди, – он перехватил чужие руки, торопливо дергающие ремень. – Я, конечно, не девственница, могу обойтись без перин, розовых лепестков и ароматных свечей. И все же минимальный комфорт… Только пообещай оставить вопросы на вечер.

Это было вопиющим нарушением всех правил Семьи – Статуты сейчас волновали Драко намного меньше – но он утешал себя мыслью, что заклятие Забвения решит все проблемы.

Резная рукоятка палочки удобно и привычно легла в ладонь. Стараясь не смотреть в сторону Гарри, Драко прошептал несколько слов, вычищая и высушивая скамьи и разбросанные кругом подушечки с вышивкой. Трансфигурировал обломанную ветку в небольшой тюбик с любрикантом, несколько сорванных ветром листьев – в пакетики с презервативами. Выдохнув, повернулся к Гарри.

— Вот. Так намного лучше.

Он ждал удивления, страха или даже ненависти – кто их знает, этих магглов, не так давно они жгли на кострах ведьм и колдунов, хроники Малфоев хранили достаточно свидетельств подобных преступлений. Но Гарри смотрел так, словно только что проснулся, вынырнул из мутного долгого сна, а вокруг вместо зимы – лето.

— Иди сюда, – Драко протянул руку, и Поттер шагнул к нему, словно завороженный. – Иди ко мне.

— Плевать мне, что это, – бормотал Гарри, торопливо расстегивая пуговицы то на рубашке Малфоя, то на своей. – Волшебство, обман зрения, мошенничество. Потом разберемся, да? Ты все мне потом расскажешь про портреты, про своего крестного, про своего садовника. Нет, про садовника не надо, ну его к чертям, ты мне расскажешь о себе, Драко Малфой, тринадцатый лорд Вильтшир…

— Расскажу, если не испугаешься, – Драко наконец справился с тугой пряжкой, вытащил ремень из шлевок и теперь занимался болтами на джинсах Гарри. – Или не расскажу. Там видно будет.

Он потянул джинсы Поттера вниз вместе с бельем и опустился коленями на услужливо подлетевшую подушечку. Член Гарри оказался именно таким, как Драко себе его и представлял – длинным, крепким, чуть изогнутым влево и вверх, горячим на ощупь и слегка солоноватым на вкус. Драко даже помычал немного от удовольствия, лаская языком крупную головку, перебирая пальцами тяжелые яички, слегка пощипывая нежную кожицу мошонки. Слушая и наслаждаясь гортанными стонами любовника. У Гарри дрожали ноги, и Драко ощущал эту дрожь, все внутри отзывалось на нее, словно в грудь Малфоя кто-то вложил чуткий серебряный камертон, позволявший чувствовать и слышать стук чужого сердца, хрип чужого дыхания, шум чужой крови.

— Хватит! – Поттер вцепился в его плечи, дернул вверх. – Хватит, я хочу тебя трахнуть по-настоящему.

Драко совершенно не возражал. Кто-то в глубине его души орал изо всех сил, что Гарри маггл, и ничего хорошего из всего этого не получится, что нужно помнить долг перед Семьей, а Обливиэйт ничего не решает – Драко было все равно. Он с усилием втягивал в себя воздух, со стоном выдыхал, чувствуя, как от каждого толчка внутри все обрывается, как по разгоряченной коже разбегаются мурашки – по спине, по плечам, по животу. В горле пересохло, язык стал большим, шершавым, Драко пытался облизать сухие губы, но тут на них легли чужие пальцы, и он с утробным урчанием ухватил два, втянул в рот, принялся ласкать языком бархатистые подушечки, сжимать зубами, слушая стоны Гарри за плечом, ощущая, как мелкие капельки пота падают на шею и скатываются вниз. А потом движения Поттера стали резче, жестче и глубже, Драко задохнулся, стиснул зубы, на мгновение зажмурился от невероятного сочетания боли и наслаждения. Туго сжатая внутри пружина распрямилась, пересчитав острым концом позвонки и вонзившись в мозг. И спустя вечность, наполненную грохотом отчаянно стучащего в груди сердца, стуком дождевых капель в гранит грота, грозовым шумом ветра в верхушках вековых сосен, Гарри над его левым плечом тоже застонал-зарычал, вжимаясь в Драко всем телом, прикусывая зубами за плечо и тут же прижимаясь к нему влажными губами.

Драко повернул голову, поцеловал любовника в мокрый от пота висок.

— Смотри. Смотри внимательно, Гарри. Немногие могут похвастаться тем, что видели Малфой-мэнор в его первозданном виде.

Посмотреть было на что. Буря сорвала чары иллюзии, обнажив древние камни. Высокая и узкая громада больше напоминала неприступную скалу, чем рафинированный английский замок с витражными окнами и балкончиками, увитыми плющом и хмелем. Изящные башенки превратились в сторожевые башни с узкими прорезями бойниц. Чугунная ограда стала земляным валом, сразу за которым шел глубокий ров, полный ревущей мутной воды, несшей сбитые ураганом ветки и листья. Беседка предстала каменным гротом, со стен которого мерно капало, а из глубины тянуло сыростью и тяжелым запахом зверя.

— Смотри, – снова прошептал Драко. – Это мой замок. Он не меняется уже более шести сотен лет. Видишь, наверху, слева, две горгульи? В хрониках моего рода написано, что их звали Шанталь и Элоди. Они были рыбачками, сестрами. Дидье Малфой захватил их в плен во время пиратского набега. Они были очень красивы, и он захотел сделать их своими наложницами. Его жена, Кароль, подлила им в питье яд, и девушки превратились в горгулий. Заклятие привязало их к Северной сторожевой башне, и теперь они обречены вечно охранять покой мэнора. Но Кароль тоже не повезло. Видишь химеру на крыше? Вон там, справа? Это она. Дидье отомстил ей за смерть двух красавиц. В полночь Бельтайна химера расправляет хвост и пытается добраться до горгулий, а те шипят и плюются в нее каменной крошкой. Но им отведена только одна минута полуночи, и Кароль никогда не успевает переползти с Южной башни на Северную. Хроники моего рода хранят много подобных историй, Гарри. Может быть, ты даже их когда-нибудь увидишь.

Он говорил все это, с ужасом понимая, что не сможет применить к Поттеру Обливиэйт. Лондонский сыщик меньше чем за трое суток стал слишком близок, и Драко не представлял себе, как сможет без него обходиться. И тем более не мог себе представить, что Гарри не будет помнить ни этот первый секс в гроте-беседке, ни Замок-в-бурю.

Ураган сносило на запад, и за истончившейся пеленой дождя снова вступала в свои права иллюзия. Неловко отстранившись, Драко потянулся за одеждой. Ужасно было смотреть в глаза Гарри и представлять себе, что стоит только произнести заклинание – и в них ничего не останется. Ни этой томной послеоргазменной поволоки, ни теплоты и нежности, ни… памяти. И даже удивления не останется, а будет Поттер помнить всего лишь странного хозяина Малфой-мэнора, который морочит голову его друзьям.

Неожиданно стало холодно. Драко передернул плечами.

— Пойдем ко мне в комнаты. Я замерз.

— Там замерзнешь еще больше, – Гарри кивнул в сторону мокрого парка, обнял Драко и прижал к себе. – Давай останемся. И ты мне еще что-нибудь расскажешь.

— Мы можем попасть туда… сразу, – неуверенно сказал Драко и поцеловал Гарри в теплую щеку. – Минуя парк.

— О, господи, – Гарри схватился руками за голову. – Еще и телепортация? Я с ума сойду с тобой.

Он отвернулся, и Драко, раздираемый на части противоречивыми чувствами, взмахнул палочкой. Аппарация перенесла его в спальню Северуса. Швырнув рубашку на пол, Драко опустился на тщательно заправленную постель и с силой потер лицо ладонями. Кажется, он сам себя загнал в ловушку.

Почти сразу на лестнице раздались тяжелые шаги – заклятия дали знать хозяину, что в доме появился гость.

— По-моему, мы расстались около получаса назад, – констатировал профессор, глядя на полуодетого крестника. – Что опять стряслось? Он попытался тебя изнасиловать или ты его?

— Не смешно, – мрачно ответил Драко. – Я запутался, Северус. До того, как все это случилось, я был уверен, что справлюсь. Хороший секс, приятное времяпрепровождение, завидная возможность почти не прятать истинную сущность, раз уж Гарри сын мага. А потом заклятие забвения – и все можно начать с чистого листа. В самом-то деле, разве я мальчик? И разве не влюблялся до этого?

— Но вдруг ты понимаешь, что ни о каком заклятии и речи быть не может, – в отличие от профессора Снейпа, Сириус Блэк умел ходить совершенно бесшумно. – Мир встал с ног на голову, все изменилось, и ты в первую очередь. Плевать на его недостатки, на то, что скажут окружающие по поводу вашей связи, ты не представляешь своей жизни без него, да? И меньше всего тебя теперь волнуют какие-то абстрактные обязательства. Так, малыш?

— Романтик, – пробормотал профессор, но Драко видел, как слегка порозовели от удовольствия скулы крестного. – Если отбросить все эти словесные кружева, мой мальчик, ты наконец-то полюбил по-настоящему, вот и все. Магия почувствовала это намного раньше тебя. А поскольку твой избранник не сбежал из Малфой-мэнора сразу после общения с Кисой или твоими предками, у вас все же есть шанс.

— Может, уже и сбежал, – криво ухмыльнулся Драко. – Я бы сбежал, правда, превратись на моих глазах милый старинный английский замок Мерлин знает во что. А я ему еще сдуру рассказал кое-что.

— Сдуру? – Сириус улыбнулся. – Насколько я помню Джеймса, в их семье трусов не водилось. Да и та девчонка, Лили, с которой он уехал, была довольно отчаянная. Он ведь ей все рассказал, как только понял, что это всерьез. И она не испугалась.

— Ну, не сдуру, но по глупости, – вздохнул Драко. – Я был в некоторой… э-э-э… эйфории. А теперь боюсь возвращаться, вдруг он уехал.

— Сомневаюсь, – Северус покосился на любовника. – Этот нахальный мальчишка не произвел на меня впечатления человека, способного отступить с полдороги. Подозреваю, нас ждут веселые времена.

— А по-моему, все они замечательные люди, – весело сказал Сириус. – Правда-правда. Дети прекрасные, а мистер Уизли-старший, мне кажется, до сих пор верит в сказки.

— И что? – Драко сердито посмотрел на него. – Я должен отдать им Малфой-мэнор, раз они такие замечательные? А что мне на это скажет отец? Да он меня проклянет.

— Не проклянет, – Сириус звонко хлопнул его по голому плечу. – Компенсируете магглам потраченные деньги, подберете подходящее имение из тех, что выставлены на продажу. И с помощью магии убедите их, что там будет лучше, чем здесь.

— Ну да, – усмехнулся Северус. – Что-то я не припомню случая, чтобы Люциус так легко расставался с деньгами. Впрочем, об этом пока рано говорить. В любом случае, Драко, мы всегда готовы тебе помочь. Останешься у нас на обед?

— Не знаю, – уныло ответил Драко. – Это ведь выглядит так, словно я сбежал, да?

— Да, – Северус поднялся. – Но мне кажется, вам обоим нужно поразмыслить о случившемся хотя бы до ужина.

Лучше всего от неприятных мыслей Драко отвлекало зельеварение. Он любил помогать крестному, хотя сам не обладал никакими особыми способностями к алхимии. Тем не менее, простые работы вроде мелкой нарезки какой-нибудь ароматной травки или превращение сушеных жужелиц в порошок с помощью каменной ступки и пестика из железного дерева всегда приводили Драко в умиротворенное состояние.

Он и сегодня напросился в лабораторию. Крестный не возражал – при всех достоинствах Сириуса, тот терпеть не мог возиться с зельями, заявляя, что его тошнит от вида котлов и горелок. Поэтому желание Драко помочь было воспринято профессором чрезвычайно благосклонно.

— Держи, – на стол легла охапка слегка привяленой травы. – Отдели листья и соцветия от стеблей, порежь и разложи сушиться у камина. Надень перчатки, колючки могут быть все еще ядовиты.

— Умру в мучениях? – перчатки из шкуры морского змея облегали ладони как вторая кожа, при этом порвать их, порезать или проколоть было практически невозможно. – И как быстро?

— Часов восемь, – невозмутимо ответил профессор Снейп, водружая на нос защитные очки. – Потом рвать и поносить станет нечем, домовики перенесут твою тушку из туалета в постель, и начнется процесс выздоровления.

— Бр-р-р, – Драко передернулся. – Нет, это мне решительно не подходит. Я предпочитаю болезни интеллигентные, не связанные с выделением всяких неприятных жидкостей изо всех отверстий организма. Мигрень, например. К тому же, ее проще симулировать.

Пикировка с крестным отвлекала от мыслей о Поттере. Еще сегодня утром Драко решительно заявил профессору, что не пожертвует интересами семьи ни при каких условиях. Сейчас он был готов взять свои слова назад. Магия, признавшая в Гарри потенциального волшебника, связывала их в единое целое слишком стремительно, и Драко становилось страшно. Магглы, не знакомые с основами магического партнерства, могли бы назвать это приворотом, но Малфой прекрасно знал: та неощутимая невидимая субстанция, которая составляет самую суть волшебства, чувствует дальше и глубже, чем сами маги. И никогда – никогда! – не ошибается.

К обеду Драко потерял аппетит и окончательно запутался.

Он не знал, что теперь делать, как выкручиваться из сложившейся ситуации. Задним числом он понимал, что ни при каких условиях нельзя было допускать интимной близости с Поттером. Именно сексуальный контакт закрепил то, что начал Гарри накануне вечером, напившись из венчального кубка. Если бы Драко отважился уехать или спровоцировал отъезд Поттера – вероятно, все бы обошлось. Но он повел себя ровно наоборот, принялся соблазнять Гарри, подталкивать его к близости, самоуверенно посчитав, что потом все само собой образуется. И теперь уныло возил вилкой по тарелке, гоняя веточку спаржи через озерцо сливочного соуса. Возвращаться в Малфой-мэнор было страшно, а не возвращаться нельзя, Белла и так уже прислала домовика с кучей недоуменных вопросов. Кроме того, нужно было срочно решать, что делать с Фенриром – оборотень, разумеется, подчинялся Драко, но до определенных пределов. Проверять, где эти пределы заканчиваются, Малфою не хотелось.

Гнетущего молчания за столом первым не выдержал Сириус.

— Прекрати мямлить! – рявкнул он, и Драко, вздрогнув, поднял глаза от тарелки. – Пусть все идет, как идет. Если ты так убиваешься по причине того, что не можешь выбрать себе будущее, то завтра мы с Северусом придем, сотрем всем память, Белла и Томас разберутся с бумагами в Лондоне, Алекто и Амикус подчистят круг их знакомых, и послезавтра никто уже не вспомнит о существовании Малфой-мэнора. Хочешь? Одно твое слово – и через два дня никакого Гарри Поттера в твоей жизни не будет.

— С ума сошел? – вскинулся Драко. – А мне тоже память сотрешь?

— Сотрем, если понадобится, – профессор Снейп невозмутимо отрезал кусочек бифштекса. – Если ты и дальше будешь вести себя, как влюбленный тинейджер, а не как взрослый мужчина. Прекрати убиваться из-за пустяков, лучше спокойно пообедай, выпей бренди и подумай, как проверить твоего Поттера на скрытую магию. Если она в нем есть, то все намного упростится.

***

Драко исчез, стоило лишь отвернуться. Опять сбежал, только расстроенному Гарри было уже все равно – телепортировал он или растаял туманом в свежем, пахнущем озоном воздухе. Вот что Малфой за человек, а? Казалось бы – уже подпустил так близко, что ближе просто некуда, доверил и себя, и одну из тайн своего драгоценного мэнора – и вдруг снова на попятную. Чего он боится? Или… кого? Его, Гарри, или себя?

Сырой каменный грот вновь превратился в уютную беседку. Стихающий ветер таскал лиловые лепестки клематиса среди разбросанных по полу подушек, приятно холодил взмокшую грудь, и если бы не беспорядок в собственной одежде и завалившийся под скамью тюбик смазки, Поттер бы точно решил, что ему все пригрезилось. И мрачная крепость, над которой сверкали молнии, и трехголовая химера на гребне крыши, и сведенные от напряжения лопатки Драко, и… все остальное тоже. Но это было – с ним, с ними обоими, и ни о чем забывать Гарри не собирался. И если Малфой вознамерился трусливо отсидеться в каком-нибудь темном углу, а потом сделать вид, будто ничего особенного не произошло, то черта с два он ему это позволит.

Придав себе относительно пристойный вид, Гарри распихал по карманам компрометирующие улики, выбрался из беседки и торопливо пошел к замку, через шаг оскальзываясь на жидкой грязи, которую намыло на дорожку. Пронесшаяся буря, оказывается, основательно потрепала парк: цветы на клумбах побило, газоны были засыпаны сломанными ветками и листьями, а в пруду мокла одинокая подушка, принесенная откуда-то ветром. Пострадала и оранжерея – с той стороны доносился сердитый голос Беллы, выговаривавшей Фенриру за плохо закрепленные окна и перевернутые горшки с орхидеями. На какую-то секунду Гарри даже посочувствовал Грейбеку – работы здесь на неделю, не меньше. Но потом вспомнилась странного вида палочка в пальцах Драко, непонятные слова, листочки, обернувшиеся презервативами, – и сочувствие тут же вытеснила тупо кольнувшая ревность. Личный волколак лорда Вильтшира наверняка и не подумает напрягаться, раз Малфой парой легких взмахов способен навести порядок и сам.

Волшебник, мать его. Такой самоуверенный и такой трусливый….

На плечо с мерзким чавкнувшим звуком вдруг шлепнулся птичий «подарочек». Поттер остановился, задрал голову и выругался, не сдержавшись: горгулья Северной башни – Шанталь, или Элоди, он не запомнил, кто из них кто – демонстративно отряхнула ладони, показала ему кривые зубы и отвернулась, скрестив лапы на груди.

— Так, значит, да? – со вздохом спросил Гарри. – Ну, ладно.

— У вас на рубашке помет, мистер Поттер, – Алекто, сметавшая с веранды лужи и мелкий мусор, перестала размахивать щеткой и, прислонив ее к перилам, скомандовала: – Подойдите-ка.

— Это Шанталь, мисс Кэрроу, – послушно подставив заляпанное плечо, буркнул Гарри, но Алекто, снимая салфеткой грязно-белые потеки, с улыбкой покачала головой:

— Нет, это дело лап Элоди. Шанталь – вежливая горгулья, которая никогда не позволяет себе вольностей… Готово. Так гораздо лучше, – она, будто ненароком, ловко перестегнула неправильно застегнутые пуговицы на рубашке Гарри, поправила завернувшийся воротничок и добавила, хотя ее никто и не спрашивал: – Лорда Вильтшира нет в замке, мистер Поттер. Возможно, он появится к ужину.

— Не самая лучшая новость, – прищурившись, отозвался Гарри. – Особенно с учетом того, что всего лишь три минуты назад он точно был здесь.

— Вы хотели сказать – целых три минуты назад? – возвращаясь к уборке, усмехнулась она, и Поттер нехотя кивнул. Да, в свете увиденных воочию способностей Драко это замечание было более чем уместно. А что, тот вполне мог превратиться в какого-нибудь шустрого какаду и упорхнуть в неизвестном направлении. Только он, Гарри, все равно сейчас сходит в левое крыло и лично убедится, что Малфоя действительно нет, и что он не заперся в спальне, как последний…

Щетка Алекто мерно шуршала по мраморным плитам.

— Да, мисс Кэрроу, – Гарри, отойдя на пару шагов, остановился. – Почему вы сами делаете это? А как же… магия?

— Магия, мистер Поттер, необходима и полезна там, где без нее не обойтись, – даже не моргнув, менторским тоном отозвалась она. – Запомните на будущее.

Драко в мэноре на самом деле не было – это Гарри понял, как только поднялся на второй этаж. И не потому, что в левом крыле царила гробовая тишина; просто вдруг навалилось ощущение какой-то сосущей пустоты, до того неприятное, что идти дальше сразу расхотелось. Но Гарри, упорно игнорируя собственное нежелание, дошел-таки до комнат Малфоя, открыл на удивление незапертую дверь и, остановившись на пороге, оглядел просторную, сияющую чистотой гостиную.

Тучи уже успели разойтись; в распахнутые настежь окна лился солнечный свет, и нахлынувшее в коридоре чувство слегка притупилось. Свой второй визит сюда Гарри, благодаря Далмору, не помнил от слова «совсем», а в первый был слишком зол, а потом – слишком занят, чтобы любоваться интерьером. Теперь же не мешали ни злость, ни опьянение, и Гарри рассматривал жилище Малфоя со все возрастающим интересом, подмечая любопытные детали, которых не заметил раньше.

Например, резную, красного дерева витрину, что занимала простенок между окнами. Под идеально прозрачным стеклом хранились документы и вещи, наверняка имеющие для Драко определенную ценность. Кажется, именно оттуда они с Роном и вытащили те самые венчальные кубки, из-за которых с утра было столько шума. Малфой, конечно, снова не преминет высказаться насчет вторжения на частную территорию, но Гарри все же приблизился к витрине, и, увидев хитроумный замок на дверце, присвистнул – да, на трезвую голову он такой точно бы не вскрыл. А кубки, кстати, Драко на место так и не вернул, интересно, почему?

Или камин. В мэноре все камины были большими, но этот казался просто огромным, в его зев при желании можно было войти, не сгибаясь, и выпрямиться там в полный рост. А рядом, на полу, стояла чаша с темным порошком, с виду подозрительно похожим на порох. Гарри даже растер щепотку в пальцах – порох и есть. Но зачем он здесь? Малфой любит не только высокое пламя, но и огненные забавы?

Зато висящие по обе стороны от камина картины оказались самыми обычными. Наученный горьким опытом Гарри долго всматривался, но изображенная на правом портрете красивая пара – родители Драко, фамильное сходство, как и в случае с бабулей, было потрясающим – оживать и общаться с ним явно не собирались. Пейзаж слева выглядел, правда, несколько мрачновато: узкий грязный переулок, вывеска над облупившейся дверью в виде котла с дырой в боку и детально выписанная каменная стена напротив. По низу полотна вилась длинная, практически нечитаемая надпись на непонятном языке, и в целом картина дышала какой-то недоброй, дурной энергетикой. Будь его воля, Гарри ни за что не повесил бы эту жуть в собственной гостиной, но у Малфоя, очевидно, имелись свои мотивы. Может, это кто-то из малых голландцев, купленный на Кристис за бешеные деньги, или подарок, полученный от близкого человека. А может, это художество лично профессора Снейпа, было бы не удивительно.

Постояв перед картиной еще немного – жуть жутью, а оторваться от нее почему-то оказалось непросто, – Гарри сунул нос в кофейник на столике у окна (чисто вымыт), перевернул обложкой кверху забытую на кресле книгу («Старик и море», надо же) и, наконец вышел в темный коридор. Заглядывать в спальню не стал. Монументальную кровать с балдахином он и так прекрасно помнил, а представлять сейчас на ней Драко, потного, заезженного, морской звездой раскинувшегося поперек широкого ложа, было, конечно, приятно, но несколько несвоевременно.

Все это у них еще будет – и сбитые комом простыни, и сдавленные стоны в подушку, и блаженная усталость, когда берешь и отдаешься так, что потом уже не в силах ни пошевелить рукой, ни хотя бы сдвинуть ноги. Обязательно будет, пусть Малфой только появится. Ну, а пока его нет… Остальные проблемы не рассосались зыбким туманом, не исчезли, стоило лишь отвернуться, и с ними, хочешь, не хочешь, надо как-то разбираться. Гарри вытащил телефон, взглянул на экран и, присвистнув – время, оказывается, успело перевалить за полдень, – торопливо пошел к лестнице.

Джинни нашлась в неожиданном месте – она сидела на кухне, сгорбившись и обхватив колени, и неотрывно следила за тем, как мистер Яксли разделывает лососевые тушки. Поттер тоже невольно засмотрелся: тесак в руках Корбана порхал с немыслимой скоростью, шкурки одна за другой отлетали в сторону и складывались в аккуратную кучку, а одинаковые, как под линейку нарезанные куски филе ровными рядами ложились на противень. В разожженной печи вовсю гудело пламя; мистер Яксли, ни на секунду не отвлекаясь от своего занятия, поднял голову и вдруг заговорщицки подмигнул Гарри. Поттер опомнился, подошел к подруге и тронул ее за плечо.

— Что ты тут делаешь, Джин?

— Медитирую, – не шевелясь, глухо отозвалась она. – Сам знаешь, на три вещи в мире можно смотреть вечно: как горит огонь, как течет вода, и как работают другие люди.

— Прячется она здесь, – хмыкнул мистер Яксли, отворачиваясь к раковине и откручивая кран. – Кухня – последнее место, где мадам Молли будет ее искать.

Полилась вода; мистер Яксли ополоснул тесак и руки, переключился с лосося на резку лука и принялся насвистывать.

— Пойдем-ка отсюда, – Поттер вздохнул. – Нам надо поговорить.

Джинни вскинула на него заплаканные глаза, помедлив, кивнула и неловко сползла со стула.

— Ты действительно там пряталась? – уже в холле, к счастью, совершенно пустом, спросил Гарри и, остановившись, привлек ее к себе. – Бедная моя девочка. Молли тебя совсем замучила?

— А ты как думаешь? – невнятно пробормотала она ему в плечо. – И ты бы спрятался, если бы тебе поминутно совали в рот градусник, меняли холодные компрессы и пытались напоить волшебным эликсиром Снейпа… – Гарри, поглаживая ее по волосам, невесело улыбнулся, а Джинни вдруг отстранилась и посмотрела на него таким несчастным затравленным взглядом, что внутри что-то екнуло. – Ты… тоже считаешь, что про Грейбека я все выдумала? Просто пережарилась на солнце и…

— Нет, – спокойно перебил он, – не считаю. Ты вполне могла видеть то, что видела, Джин.

Джинни, застыв в его руках, моргнула. Гарри ждал, не дыша. Прошла секунда, другая, и растерянность в ее глазах превратилась в откровенное раздражение.

— Ты сейчас издеваешься, Поттер? – с силой отталкивая его от себя, процедила она. – Или это такой оригинальный способ поддержки?!

— Это – констатация очевидного факта. Для поддержки я сказал бы: не волнуйся, милая, слушайся профессора и маму, отдыхай в тенечке, не забывай вовремя пить микстуру, и все пройдет. Ты это хотела услышать? Вот и я думаю, что нет. А если, Уизли, ты внезапно перестала доверять не только собственным глазам, но и моему скромному мнению, то давай послушаем мнение со стороны, – он сунул руки в карманы и приглашающе мотнул головой. – Идем.

— И куда мы? – уже спокойнее спросила Джинни, сворачивая вслед за ним в проход, ведущий в галерею. – Вообще-то, левое крыло в другой стороне. Или ты не Драко собрался допрашивать?

— Нет, не его, – Гарри, у которого при упоминании имени Малфоя очень сладко – и так некстати – потяжелело в паху, распахнул перед ней массивные двери. – Драко я, гм, допросил полчаса назад, но он не признался – удивительно, да? Мы с тобой поболтаем с его родственниками, Джин.

— С родственниками? Интересно, кого ты… – она замолчала, с недоумением заглядывая внутрь, и закатила глаза: – О, нет, только не это. Опять портрет бабули, Поттер? Ты ведь уже протрезвел. Или… Признайся, тебя молнией в грозу ударило или пришибло упавшей веткой?

— Заходи, – Гарри улыбнулся – так скептически вздергивать бровь и кривить губы не удавалось даже Снейпу, – и садись. Сейчас сама все увидишь.

Спорить Джинни не стала, зашла и, усевшись на банкетку, скрестила руки на груди. Гарри сел рядом и в упор уставился на портреты. Пара минут прошла в тишине – не считая утомленных вздохов Джинни над ухом, – а потом леди Ортензия не выдержала и, неуверенным жестом поправив растрепанные волосы, спросила с нервной улыбкой:

— Почему вы так смотрите, мистер Поттер? У меня грязь на носу? Или опять что-то не так с Драко?

Джинни дернулась, издав полузадушенный всхлип. С соседнего холста донесся короткий смешок лорда Абраксаса.

— С вашим драгоценным лордом Вильтширом все прекрасно, – обнимая подругу за плечи, с досадой отозвался Гарри – вот как тут не думать ежесекундно о Малфое, когда все вокруг будто сговорились? – В отличие от вашего волка, мадам. Сегодня утром он обернулся на глазах у Джин и сильно ее напугал.

Портреты встревоженно переглянулись.

— Это маловероятно, – леди Ортензия, хмурясь, поднялась с капота Феррари, приблизилась к краю рамы и с головы до ног оглядела застывшую Джинни. – Но допустим, вы говорите правду, детектив. В этом случае советую вам как можно быстрее рассказать все Драко, ведь мистер Грейбек полностью под его ответственностью.

— А заодно напомните моему внуку о таком полезном заклятии, как Обливиэйт, – с раздражением вставил лорд Абраксас. – Мисс Уизли следует забыть об этом казусе, детектив Поттер, забыть для ее же спокойствия и блага!

— Эй, мистер Хауэр, я, между прочим, все еще здесь, – вскидываясь, зло сказала Джинни. – И ни о чем забывать я не собираюсь!

— Убедилась? – Гарри нащупал ее руку своей, стиснул ледяные пальцы и с горечью добавил, повернувшись к портрету лорда: – Следует забыть, даже если Фенрир выбрал ее парой, мистер Малфой? По-моему, пара у волка – одна на всю оставшуюся жизнь. Или у оборотней как-то по-другому? Кстати, Драко в курсе казуса. А еще я хотел спросить у вас, что такое Обливиэйт, но, кажется, вопрос уже неактуален. Это нечто, стирающее память, верно? Действительно, очень… полезная вещь.

Осознание обрушилось внезапно, каменной стеной, оглушило и… отрезвило.

«У меня нет выхода, кроме Обливиэйта», – сказал Малфой профессору перед бурей. Так, значит, да? Выходит, вот что он выбрал для Гарри – взмахнуть своей палочкой и за секунду вымести все лишние, опасные воспоминания, как Алекто выметает скопившийся мусор. Отличное решение, ничего не скажешь. На самом деле удобно, ведь можно творить, что вздумается, и трахаться всласть, и показывать всякие чудеса, а потом – раз, и… никаких тебе больше вопросов, никакой головной боли и муторных последствий. Все проблемы позади.

… И Гарри Джеймс Поттер, частный детектив, знакомится с лордом Вильтширом заново… Правда, в этом случае память придется корректировать и всем остальным тоже: Уизли, и даже Симусу – но ведь для волшебника нет ничего невозможного, верно?

Для сдавшегося, трусливого, намеренного отказаться от своих чувств волшебника.

— Выбрал парой, – простонал лорд Абраксас, закрывая лицо ладонью. – Это не Малфой-мэнор, это сумасшедший дом! Мало нам полоумного Корнелиуса и внука, который сам не знает, чего хочет, так теперь у нас еще и оборотень…

— Который как раз-таки счастливо определился, – нетерпеливо перебила леди Ортензия, с улыбкой поворачиваясь к Джинни. – Примите мои поздравления, мисс Уизли. Быть парой мистера Грейбека, конечно, не самая завидная доля, но с судьбой не поспоришь. Впрочем, я вижу, вас все более чем устраивает, не так ли? Вот и прекрасно. Теперь вы, мистер Поттер. От кого вы узнали о заклинании забвения – от Драко?

— Да, – Гарри проглотил застрявший в горле ком и с трудом продолжил: – Он разговаривал с профессором Снейпом, а я подслушал. Малфой сказал, что я никогда вас не приму, и вариантов для меня… у него нет, только Обливиэйт.

— О, тогда не делайте такое трагичное лицо, – она махнула рукой, вернулась к машине и, достав из салона ридикюль, вытащила оттуда пудреницу и розовую пуховку. – Во-первых, я думаю, сказав «никогда», Драко очень сильно ошибся. Вы ведь уже нас приняли, да? Во-вторых, стереть вам память у него элементарно не поднимется рука.

— Конечно, не поднимется, – лорд Абраксас выудил откуда-то дымящуюся сигару и с удовольствием затянулся. – Внук никогда не был силен в Обливиэйте, а в вашем случае воздействие должно быть филигранным, детектив – тогда у вас будет шанс не остаться до конца жизни пускающим слюни идиотом. Поэтому Драко наверняка обратится к Томасу – мистер Риддл непревзойденный мастер, поверьте. Или попросит крестного, тот тоже неплох.

— Ну, спасибо, – буркнул Гарри, – успокоили.

— Не берите в голову, мистер Поттер, – на секунду отрываясь от зеркальца, посоветовала леди Ортензия, – хотя муж прав, Томас в сложных заклятиях действительно мастер, это вам на будущее. Но я не закончила: в-третьих, зачастую можно отыскать иной выход, кроме очевидного. Было бы желание.

Гарри сумрачно кивнул – да, вот теперь подслушанный им в парке странный диалог начинал обретать вполне конкретный смысл.

— И Снейп так говорил – про иной выход, который есть всегда. Что Драко в любой момент может уйти в мир магглов, как это сделал мой отец… Кстати, кто такие магглы?

Лорд Абраксас подавился дымом и закашлялся.

— Магглы? – крышка пудреницы с треском захлопнулась, подняв вокруг белое облачко. – Это обычные люди, не волшебники. И нет, уйти к магглам – вообще не выход, что за глупости! Уж лучше вы к нам, мистер Поттер. Гм, Поттер, Поттер… – леди Ортензия задумчиво потерла лоб, прикусила губу и вдруг всплеснула руками. – О, Мерлин! Абраксас, ведь это тот самый мальчишка, Джеймс, который сбежал с подругой, едва закончив Хогвартс! Помнишь, нам Люц рассказывал? Недаром мне ваше имя сразу показалось знакомым, детектив! Но… это значит, что по крови вы тоже вол…

— Я тоже – кто? – Поттер, подавшись вперед, вопросительно поднял бровь, но леди Ортензия уже молча застыла в своей обычной позе; пудреница и ридикюль куда-то пропали, впрочем, как и сигара лорда Абраксаса, и Гарри, вздохнув, с раздражением посмотрел на двери. – Черт, опять. Сюда кто-то идет, Джин. Слышишь шаги? Кажется, это Рон.

Джинни, сидевшая тихо, как мышка, кивнула.

— Эй, – он погладил ее по плечу. – Ты как, Уизли?

— У меня каша в голове, – хрипло ответила она. – Но одно я поняла – я, Поттер, в очень большой заднице. Даже в большей, чем ты.

— Не скажи. По крайней мере, Грейбек – волк, а не собака. И если он посмеет тебя обидеть, то я выясню, где отливают серебряные пули. Зато он точно от тебя не откажется. А вот Драко… – и Гарри, не договорив, расстроенно махнул рукой.

— О, да, не собака, – Джинни улыбнулась кривой улыбкой. – Но ты не видел этого волка.

— Вы опять о волках? – раздалось от дверей, и в галерею действительно забрел Рон, всклокоченный и хмурый. – И опять любуетесь картинами? Я скоро возненавижу эту галерею, честное слово. Бабуля, мистер Хауэр, привет, давно не виделись. Куда ты пропал, Гарри? Мы уже думали, тебе на голову свалилась одна из тех чертовых статуй, и Малфой прикопал твой труп в каком-нибудь размытом овражке. А сам сбежал в Канаду, поганец.

— Меня не так-то просто прикопать, – Гарри подвинулся, чтобы освободить место рядом с собой. – Садись. И не выражайся при дамах, Рональд Уизли.

Скривившись, Рон упал на банкетку, прислонился затылком к стене и закрыл глаза.

— Гермиона со мной не разговаривает, – глухо сказал он. – Я, понимаешь ли, отказался вместе с ними обмерять окна – матушка обнаружила в закромах Алекто рулон какого-то дерьма в цветочек, и ей взбрело в голову срочно заменить во всем замке шторы. А то старые слишком мрачные и пыльные, ха, видели бы вы лицо Беллы! И зачем им, спрашивается, я, когда они и сами прекрасно справляются? Даже детей привлекли к работе – слышите, как тихо? А я… – он глубоко вздохнул. – Чувствую, мне вообще здесь нечем будет заняться. Думал – замок, классно, какое-нибудь дело по-любому найдется, а получается, что я или пью, или рыбачу, и никакого просвета в перспективе. Еще и ты завтра уезжаешь… Через неделю вконец одичаю и стану, как мистер Корнелиус, шляться по коридорам в рубище, греметь цепями и выть.

— Ага, – вдруг оживилась Джинни и, дотянувшись, легко хлопнула его коленке, – теперь-то ты меня понимаешь, братец!

— Теперь да, – Рон кивнул. – Скорей бы уже эта перестройка началась, а то хожу, как неприкаянный… Ладно, – он встряхнулся и обвел галерею тусклым взглядом, – чем займемся до ужина? Продолжим обыскивать замок? Или возьмем удочки и махнем на реку? Говорят, после грозы клюет хорошо… Идем, Гарри! Джин, хочешь с нами? Обещаю, пока мы с Поттером рядом, тебе не будут страшны никакие волки.

— Не хочу, но пойду, – Джинни опять помрачнела. – Оставаться здесь одной я не хочу еще больше. И впредь о волках ни слова, Рон, ты меня понял? И без твоих шуток тошно. Поттер, а ты действительно сделай лицо повеселее, – Гарри послушно растянул губы в искусственном оскале, на что она лишь недовольно отмахнулась. – Кошмар. Нет, так вообще не пойдет. Ну… давай я Малфою яйца для профилактики оторву, а? Без шума, по-семейному, на правах будущей пары его бывшего любовника. Хочешь?

— Погодите, какой еще пары? – забеспокоился Рон. – Какого любовника?!

— Джин, все нормально, – Гарри выдавил очередную кривую улыбку и, поймав полный скепсиса взгляд леди Ортензии, с нажимом повторил: – Нормально. С Драко я сам разберусь. Просто не у тебя одной каша в мозгах. Слишком много новостей за последние пару часов, вот и… закипают.

— Ты мне жалуешься на новости, Поттер? Мне?

— Эй, а со мной кто-нибудь поговорит? – Рон сердито ткнул Гарри в бок. – Я понимаю, вы вдвоем на своей волне, но имейте же совесть!

Отреагировать Гарри не успел.

— Кстати, – Джинни вдруг подскочила на месте, развернулась и посмотрела так, будто видела его первый раз в жизни, – бабуля ведь сказала, что твой отец… ушел к обычным людям… сразу, как закончил какой-то Хогвартс. Оттуда – сюда. В смысле, туда, потому что здесь все… – ее глаза округлились и подозрительно заблестели. – Ой. Здесь ведь не только Грейбек… с особенностями? И Белла, и Малфой, да? И остальные? И Снейп! Черт, Снейп! По нему же сразу можно догадаться! Но если Джеймс был… необычным человеком, то и ты, Поттер, тоже необычный. Ты слышишь? Ты такой же, как они. М-да… При условии, что я сейчас не сплю и не брежу под волшебной микстурой, – кашлянув, совсем другим тоном закончила она.

Гарри заторможено кивнул. Джинни – как обычно, без сомнений и колебаний – выдала сейчас все то, о чем он сам и подумать боялся. Правда, сказанное вслух, это казалось еще более безумным. И в голове категорически не укладывалось.

Он такой же, как все они. Как угрюмый профессор Снейп, непревзойденный знаток тибетской медицины, и как веселый мистер Блэк, который знал Джеймса Поттера, учился с ним в одной школе и каждый раз запинался на слове «Оксфорд». Как… Драко Малфой, тринадцатый лорд Вильтшир. Мэнор тебя признал и принял, детектив, прими и ты его. Иначе твою память – для твоего же спокойствия и блага – просто выжгут напалмом.

— Ребята, – растерянным шепотом сказал Рон, – вы что, пьяные? Или тебе совсем плохо, Джин? Что за чушь ты несешь? Какие особенности? Какой Хогвартс? При чем здесь его отец?

— Хогвартс, – вдруг скрипуче донеслось откуда-то сверху, и Гарри, вскинув голову, увидел мистера Корнелиуса – призрак с удобством устроился на канделябре и, подперев подбородок рукой, мечтательно улыбался. – Хогвартс, мистер Уизли, это лучшая в мире школа. Дурмштранг, говорят, тоже неплох, но с Хогвартсом, конечно, не сравнить. А Слизерин – первейший из всех факультетов! К вашему сведению, все без исключения Малфои заканчивали Слизерин. Вы бы туда не попали, нет, – он ткнул полупрозрачным пальцем в сторону давившегося воздухом Рона, – и вы, детектив Поттер, и вы, мисс. Вы все слишком горячи для Слизерина. Это наверняка был бы Гриффиндор. Ха, Гриффиндор! Не знаю, как сейчас, но в далекие времена моей юности…

— Значит, он все-таки существует, – Джинни, которая оказалась к привидению ближе всех, зачарованно вздохнула, вытянула руку и попыталась поймать болтающуюся перед глазами цепь. – И он настоящий? Точно не голограмма? Я уже ничему не удивлюсь… Вау… – ее пальцы, на миг побелев, прошли сквозь полу савана, – какой холодный… И пахнет кислой клубникой, чувствуете? А права была Роза – прикольный дед.

— Прикольный дед?! – вскакивая, рявкнул наконец-то опомнившийся Рон, и мистер Корнелиус, тотчас сорвавшись с канделябра, взмыл под потолок и завис там, издевательски звеня цепями и поглядывая вниз со снисходительным превосходством. – Он – чертова голограмма, которая пугает моих детей, а не прикольный дед! Кавалер, мать его, ордена Бани! Да он…

Изгаляющийся под потолком призрак неожиданно охнул, съежился и прижался к пузатому ангелочку с золотым рогом в руках, из которого сыпались не то цветы, не то диковинные фрукты. Ангелочек брезгливо сморщился и отпихнул привидение пухлой ножкой в умильных перевязочках.

— Гарри, – прошептала Джинни, вцепляясь в рукав детектива. – Смотри!

— Вот твою же мать, – растерянно пробормотал Рон. – Дружище, ты тоже это видишь?

Гарри видел.

Прямо из пустоты, чуть ниже уровня рамы той картины, где негромко – сейчас это было отчетливо слышно – похрапывала Патриция Малфой, возникали и падали на каменный пол крупные ярко-красные капли.

— Это, – Джинни по-прежнему говорила шепотом. – Это… Это…

Призрак со стоном и звоном обрушился с потолка прямо рядом с лужей.

— Это ее кровь! – возопил он и тряхнул цепями. – О, моя вина! Моя ужасная вина!

С трудом поднявшись, он заковылял прочь, волоча за собой призрачные вериги и громко рыдая. У самой стены Корнелиус обернулся, обвиняюще ткнул длинным корявым пальцем в онемевшего Рона.

— Сам ты чертова голограмма!

И втянулся в стену.

Негромкий смешок заставил всех поднять головы и посмотреть на портрет бабули Малфоя. Та опять стояла у самого края, держась одной рукой за раму. Феррари за ее спиной сияла под полуденным солнцем, отбрасывая красные отблески, и казалось, где-то за пределами картины пылает пожар.

— Великий Мерлин, дедушка Корнелиус ужасный позер. Цепи, саван, эта нечесаная грива. Можно подумать, если он посетит портного и цирюльника, его перестанут бояться.

— О, господи, – Рон попятился, уткнулся спиной в стену и осел на корточки, глядя на Ортензию Малфой, кокетливо поправляющую волосы. – Господи мой боже, мне это все снится? Я сплю? Гарри, разбуди меня, пожалуйста.

Галерея внезапно наполнилась голосами и движением. Портреты зашумели, заспорили, затопали друг на друга ногами, принялись перемещаться из одной картины в другую, пока не скопились поблизости от онемевших Рона, Джинни и Гарри. Последний, впрочем, молчал не от удивления, а просто потому, что наблюдать за происходящим было очень интересно. И почему-то не страшно.

— Удивительное совпадение, дорогие родственники, – высохшая пожилая дама, туго затянутая в корсет, обильно обшитый кружевами и ленточками, поправила пышную юбку и выставила ножку, демонстрируя украшенную крупным бриллиантом пряжку. – Семья с неразвитым потенциалом. Как такое могло случиться?

— Думаю, все дело в инфлюэнце, – неопрятный толстяк расстегнул плоеную рубашку и почесал волосатую грудь. – Эта испанская зараза убила, говорят, сто миллионов магглов. Наш мир пострадал меньше, но кто знает, сколько мы потеряли потенциальных волшебников, которым вирус блокировал развитие способностей в самом зародыше.

— Это неподтвержденная теория, Магнус, – стройный красивый брюнет, в котором виднелось несомненное фамильное сходство с мистером Сириусом, пренебрежительно махнул рукой. – Законы развития обскуров никто ведь не отменял. Такие дети должны были погибнуть.

— Ничего подобного! – кипятился толстяк. – Обскур появляется, если ребенок вынужден подавлять магию. А мы ведем речь о магии замершей, остановившейся в своем развитии.

— Господа, дамы, – Абраксас Малфой хлопнул в ладоши, и по галерее прокатилось звучное эхо. – Мы совершенно смутили наших юных гостей, давайте помолчим. Мистер Поттер, на правах будущего, как я надеюсь, партнера нашего внука объясните своим друзьям, что здесь происходит. Только не так… э-э-э… вокруг да около, как вы пытались объяснить мисс Уизли, а прямо и честно. Как вы сами это понимаете. Ну же, не бойтесь. Вдохните поглубже…И-и-и-и…

— Это волшебство, – сказал Гарри и обвел взглядом друзей. – Магия. Сказка. Безо всяких голограмм. Просто – волшебство.

***

— И потом там было тако-о-е, – Добби присел на корточки, прижал руками уши к щекам и захихикал. – Они поверили сразу, мистер Драко, сэр! И что сделал мистер Уизли? Он бросился расспрашивать леди Ортензию, куда вы спрятали Феррари. Наговорил ей комплиментов, так что лорд Абраксас пригрозил столкнуть машину со скалы в море.

— Ортензии наговорил или машине? – скалящий в усмешке зубы Сириус прищурился.

— Машине, мистер Блэк, – Добби снова захихикал. – Это и оскорбило лорда Малфоя, хотя леди Ортензия очень смеялась. А мисс Джинни стала расспрашивать про мистера Фенрира, но среди портретов ей никто не мог помочь, ведь мистер Грейбек появился у нас после смерти лорда Абраксаса.

— Пусть у меня спросит, – Сириус недобро посмотрел на домовика. – Я ей много интересного расскажу.

— Тебя там только не хватает, – Снейп поморщился. – Даже не вздумай влезать в эту историю.

— Да уж, дядюшка, – Драко запустил пальцы в волосы и растрепал их. – Бррр, ну как теперь мне разгребать такую кашу? Мерлин, какой я глупец, почему я сразу не понял, что Уизли – это неприятности?

— Уизли и Поттер, – уточнил профессор. – Или ты своего потенциального партнера неприятностью не считаешь? Началось-то все с него.

Сириус рассмеялся.

— Мерлинова борода, неужели я вижу Малфоев в безвыходном положении? На моей памяти такое случается первый раз.

— Безвыходных положений не бывает, – огрызнулся Драко. – Добби нальет им в чай за ужином сонное зелье, Томас с Беллой пройдутся по спальням и уберут все лишние воспоминания. А портретам я строго-настрого…

— Боюсь, тебя не послушают ни Том с Беллой, ни портреты, – профессор Снейп мрачно покачал головой. – Драко, появление семьи со скрытым потенциалом – сенсация. Это тебе не сквибы, Том еще раз Дамблдору душу продаст, лишь бы найти способ такой потенциал развернуть в полноценную магию. Так что Уизли ему лет на десять вперед попали в подопытные кролики. Причем, ты сам понимаешь, они об этом даже подозревать не будут. О Поттере я и не говорю – ты сам не захочешь убирать из его памяти все, что между вами произошло и происходит.

— Смирись, племянничек! – Сириус хлопнул Драко по плечу. – Терпеть тебе Уизли долго… Как бы не всю жизнь.

— Тебе смешно! – Драко вскочил, оттолкнув табурет, на котором сидел сгорбившись и закрыв руками лицо. – Меня отец убьет за имение! Я не знаю, что ему писать! Прости, папа, я просрал Малфой-мэнор? Магглы оказались тайными магами, и теперь мистер Риддл ставит эксперименты над их мозгами?

Ему в лицо ударила струя ледяной воды, и Драко замолчал, ошалело моргая и стирая со щек капли.

— Прекрати истерику, – профессор Снейп убрал палочку в рукав. – С Люциусом я сам поговорю, объясню ему ситуацию. В отличие от тебя, он человек хладнокровный и в панику не кидается. Постыдись, тебе тридцать лет, у тебя своя Семья, а ты до сих пор трясешься из-за объяснений с отцом. Добби!

— Да, сэр, профессор? – домовой эльф благоговейно заглянул профессору в лицо.

— Продолжай следить за всей этой компанией. У меня наибольшую озабоченность вызывает эта молодая Уизли, как ее? Гермиона? Очень рациональная особа, она не побоится санитаров из Бедлама вызвать. Вот за ней, Добби, глаз да глаз!

***

До пятичасового чая Драко просидел в кресле-качалке на небольшой веранде дома крестного, мрачно размышляя о превратностях судьбы. Пожалуй, он впервые задумался о том, что титул тринадцатого лорда Вильтшира может нести в себе определенный негатив. Не то чтобы Драко верил в магию чисел, но вот папа нередко говорил, что очень многое на свете существует независимо от того, кто во что верит. Раньше Драко не приходило в голову соотносить число тринадцать со случавшимися неудачами…

Перед тем как Ненси, старая домовуха профессора, позвала всех к столу, пришел Сириус. Уселся на пол рядом с качалкой, прислонился головой к коленям Драко.

— Знаешь, малыш, а я ведь хорошо помню отца твоего Гарри.

— Он не мой, – буркнул Драко, но дядюшка отмахнулся.

— Отличный был парень, Гарри очень на него похож. Мы действительно дружили, даже поклялись никогда не разлучаться. Ну, сам знаешь, одиннадцать лет, школа, новые впечатления, новые друзья.

— Не знаю, – Драко вздохнул. – Ты же помнишь, что никому из нас не разрешено проводить в магическом мире более суток в месяц?

— Да, прости, – Сириус погладил его по ноге. – Я и забыл, что Малфои невъездные, а ведь сам же тебя учил в свое время. Слушай, сколького же вас лишили! Мне кажется, это очень несправедливо.

— Визенгамоту это расскажи, – огрызнулся задетый за живое Драко. – Не мы себе наказание выбирали. Думаешь, я бы отказался учиться в Хогвартсе, дружить с ровесниками, устраивать всевозможные проделки?

— Прости, – повторил Сириус, поднимаясь и засовывая руки в карманы брюк. – Мне только сейчас пришло в голову, что у тебя не было обычного детства. Северус часто говорит: ты ведешь себя, словно ребенок, и, кажется, я теперь понял, почему.

— Я не веду себя как ребенок, – оскорбился Драко. – Я могу поиграть, подурачиться, но я не…

— Ведешь-ведешь, – Сириус покачал головой. – Просто не замечаешь. Ты вырос в окружении взрослых, ты всегда для нас «малыш», и невольно пытаешься этому соответствовать. Даже от Гарри сбежал чисто по-детски, оставив его одного разбираться со всей информацией. Вот чего мы в тебе не воспитали – способности отвечать за себя, не опираясь на силу Семьи и магии. Да ты не злись, подумай. Разве я не прав?

Все оставшееся время Драко думал над словами Сириуса. Когда подали бренди и сигары, он со вздохом откинулся на высокую спинку стула. Дядюшка оказался прав. Действительно, Драко всегда рассчитывал на помощь Семьи во всем, будь то необходимость заморочить головы магглам или ликвидировать последствия каких-нибудь маггловских перестроек. С мозгами работал Томас, нужные зелья обеспечивал Северус, Белла исправляла «улучшения и переделки», Яксли и Амикус работали с магглами в агентствах, Алекто занималась документами. В особо трудных случаях можно было обратиться к отцу, и тот присылал команду чистильщиков, которые уничтожали все следы очередной перепродажи мэнора, а магглы вспоминали разве что о неудачных инвестициях в какие-нибудь биржевые бумажки. Это был принцип Драко – вернуть жертвам миллион и портфель обесценившихся акций. Отец ограничивался акциями и угрызений совести при этом не испытывал.

Громоздкая на первый взгляд схема отъема денег служила нескольким целям: позволяла очень быстро получить огромную сумму, которую Люциус оперативно переводил в галеоны, отлично подпитывала магию замка маггловскими эмоциями, давала возможность членам Семьи совершенствоваться в различных видах волшебства – от чар и трансфигурации до зельеварения. Ну и развлекала скучающего прапра, который отвел себе главную роль в запугивании и изгнании магглов из мэнора.

Во всем этом круговороте жульничества и магии Драко был одной маленькой шестеренкой. Чудаковатый аристократ, спустивший состояние неведомо куда. Настолько оторванный от жизни, что из-за неспособности жить среди людей готов целый год ютиться в паре комнат своего бывшего замка, оказывая при этом помощь новым хозяевам.

Драко торговал лицом и именем, но большую часть остальной работы за него исполняла Семья. И получалось, сейчас, когда Семья и мэнор неожиданно признали очередных владельцев имения за своих, а их близкого друга стали считать парой самому Драко, Малфой ничего не мог изменить, даже если бы захотел.

— Вижу на твоем лице работу мысли, – крестный сигар не признавал, предпочитая трубку. Курил он собственноручно выращенный табак, в который добавлял какие-то ароматные травки. Этот запах Драко помнил с детства, он всегда создавал какое-то иррациональное ощущение уюта и спокойствия, хотя уютным человеком Северуса Снейпа не назвал бы даже слепоглухонемой. – Планируешь будущий разговор с Поттером?

— Нет, – Драко поболтал в бокале полурастаявшими кубиками льда, плеснул еще на два пальца бренди. – Думаю о том, что нужно принять ситуацию как есть, и перестать бегать от самого себя.

— Слова не мальчика, но мужа, – Сириус отсалютовал Драко кубком. – Советую переговорщиками с Люциусом выставить Беллу и Томаса. По-моему, он их побаивается, проще будет договориться о дальнейшей судьбе мэнора и его обитателей. Или у вас на примете есть еще какой-нибудь замок, который не жаль будет отдать этим Уизли?

— Не смешно, – Драко вздохнул. – Отец меня убьет.

— Ты это уже как-то говорил, – профессор выпустил сизоватый клуб дыма. – И что-то еще там про ответственность перед Семьей… Нет? Я не прав? Не говорил?

Драко метнул на крестного сердитый взгляд.

— Я не собираюсь снимать с себя эту ответственность, Северус. Мне кажется, мы должны собраться и обсудить сложившуюся ситуацию – как взаимодействовать с Уизли, стоит ли пытаться вскрыть их магические способности или проще вернуть им деньги, подарить… ну хотя бы Нору, отец никогда не любил этот загородный дом, он какой-то бестолковый. И пусть они там хоть отель, хоть гольф-клуб или этот… крикет… Короче, что хотят, то и делают.

— Нора… Да, пожалуй, это выход, – профессор Снейп задумчиво почесал указательным пальцем висок. – Им должно понравиться. Ты совершенно прав, дом там бестолковый, но, между нами говоря, чрезвычайно симпатичный. Чем-то мне те места старую Голландию всегда напоминали: поля, каналы, мельницы эти диковинные. Да, Уизли там понравится, я уверен.

— Хочешь, я пойду с тобой? – Сириус уничтожил заклятием дым, повисший в гостиной, и распахнул окно в сад. – Пока ты будешь разговаривать с Уизли – кстати, с кем именно? – я поболтаю с Гарри, расскажу ему про отца. Лили я мало знал, правда, больше по рассказам Джеймса.

— Думаю, разговаривать нужно с Артуром, – Драко поставил бокал на столик. – У меня создалось впечатление, что он достаточно позитивный человек. Дети очень на него похожи, особенно Рон.

— Ну, а я возьму на себя Молли, – профессор Снейп усмехнулся. – Эта женщина совершенно определенно верит в чудеса. Думаю, даже посильнее, чем ее бестолковый муж. Невестка – вот кто в этой семье главный скептик и рационалист. Эта не поверит, даже если прямо при ней превратить воду в вино или наоборот.

— Только не сегодня, Мерлина ради, – Драко умоляюще вскинул руки. – У меня сегодня и без того вечер вопросов и ответов с Га… Поттером. Семейство Уизли я не выдержу.

— Боюсь, выбора у тебя не будет, – профессор усмехнулся. – Или ты думаешь, что после представления, которое устроили твои достопочтенные предки, тебя оставят в покое? Советую вернуться в имение под заклятием невидимости и посмотреть, что там происходит. Чтобы быть готовым к неожиданностям.

***

Спустя три часа Драко был уже не рад ни заклятию невидимости, ни тому, что ему удалось подсмотреть и подслушать. Не то чтобы совет Северуса был плох, или Драко обладал излишней щепетильностью. Просто он окончательно убедился, какую грандиозную ошибку совершил, выбрав Уизли в качестве очередной жертвы.

Рон Уизли и его сестра поверили в волшебство сразу же. Более того, рыжий балбес пребывал в полном восторге. Он, видимо, с трудом выдержал обед, каким-то неимоверным усилием не разболтав жене и родителям о живых портретах, настоящем привидении и заколдованном замке. После чего сбежал назад в галерею, заперся там и принялся донимать предков разговорами.

Надо сказать, соскучившиеся по живому общению портреты принялись болтать наперебой, посвящая Уизли во все семейные тайны. Драко, подслушавший беседу из тайного хода за портретом Пат, пригладил вставшие дыбом волосы и пожалел, что магия на мертвых не действует. Иначе наложил бы заклятие безмолвия на всю галерею скопом, независимо от древности холстов.

К счастью, у предков хватило соображения не рассказывать Рональду о предыдущих временных владельцах Малфой-мэнора, зато они расписали ему все прелести волшебной жизни, и теперь Уизли горел желанием немедленно начать учиться магии.

Все это время Гарри пытался доказать Гермионе Уизли, что они с Роном не пили ни капли виски, не курили траву и не принимали никаких сомнительных таблеток. И что призрак лорда Корнелиуса действительно существует. Как и предсказывал крестный, она категорически отказывалась верить в говорящие портреты, появляющуюся из воздуха кровь, волшебство и жизнь по ту сторону смерти.

Драко, мрачно стоявший все это время за занавеской в малой гостиной, где Гарри пытался переубедить подругу, подумал, что, пожалуй, Поттер уже исчерпал все аргументы и начал повторяться. Самого Драко под заклятием видно не было, и он решил, что пора вмешаться. Это произошло в тот момент, когда Гарри в третий раз включил просмотр записи с камер наблюдения.

— Смотри, Гермиона. Ты видишь? Дети явно за кем-то гоняются, швыряют в кого-то невидимого подушками. Вот, смотри – тут подушка отлетает от пустого места…

— Я тебе уже говорила, – по голосу Гермионы чувствовалось, как она раздражена и теряет терпение. – Дети просто бесились друг с другом. Ты же знаешь, иногда она становятся неуправляемыми. Перестань выдавать желаемое за действительное.

— Но, Гермиона…

— Я все-таки хочу знать, что вы с Рональдом выпили или выкурили. И где Джинни? Она обещала мне помочь обойти кладовые и подвалы, а сама куда-то убежала.

— Джинни пошла прогуляться и переварить новости, – Гарри вздохнул. – Почему ты мне не веришь? Если бы речь шла о мистификации, я первый постарался бы ее разоблачить.

— Вот и разоблачай! – Гермиона тряхнула головой. – И прекрати дурачить меня, Гарри Поттер. Ты, по-моему, слишком увлекся Малфой-мэнором и его хозяином, если принимаешь на веру все эти сказки.

— Интересно, – негромко сказал Драко, вмешиваясь в разговор. – Как можно разоблачить волшебство, миссис Уизли?

Гарри и его подруга замерли. Драко с наслаждением потрепал дернувшегося Поттера по волосам и тут же получил чувствительный удар локтем в бок, после чего сбросил заклятие невидимости, чтобы не пострадать еще больше.

— Ты? – выдохнул Гарри, глядя на него расширившимися глазами. – Как ты… Где ты прятался?

— Я не прятался, – отдышавшись, Драко выпрямился и с достоинством посмотрел на Гермиону. – Я подслушивал, Гарри. Ну а как еще можно доказать миссис Уизли, что я действительно волшебник, Малфой-мэнор – сказочный замок, а семья, в которую она имела честь войти – маги со скрытыми способностями? Кстати, уважаемая леди, в вас я тоже чувствую определенные… э-э-э… флюиды. Уверен, в вашей жизни бывали моменты, которые не смогла объяснить даже ваша самонадеянная рациональность. И вы предпочли от них отмахнуться.

Недоверие на лице Гермионы сменилось холодностью. Драко с самого начала ощущал тщательно скрываемую неприязнь, которую испытывала к нему младшая миссис Уизли. Он не пытался анализировать причины этого чувства, собственно, они его и не интересовали. С подобным отношением Драко сталкивался не единожды, особенно со стороны тех, кого его предки не пустили бы дальше лакейской. Но миссис Уизли не производила впечатления женщины, подверженной предрассудкам. Тем удивительнее было это неприятие и Малфой-мэнора, и традиций, связанных с имением, и самого Драко.

Слишком сдержанная, очевидно хорошо образованная, мало эмоциональная, Гермиона Уизли казалась чужой в шумной и непосредственной семье мужа. Но она была другом Поттера, и если Драко намеревался строить с Гарри какие-то отношения, значит, ему придется принять и признать и ее тоже.

— Я вам сейчас кое-что покажу, миссис Уизли, – он вытряхнул из рукава палочку, отметив, как изумленно распахнулись ее глаза. – Да-да, у профессора Снейпа такая же, хотя немного отличается от моей. Моя сделана из боярышника, и в ее сердцевину вложена шерсть единорога. А у профессора орешник и коготь химеры. Держите, миссис Уизли, не бойтесь. Если не станете делать резких движений и будете меня слушать, магия не причинит вам никакого вреда.

Сунув рукоятку палочки в пальцы остолбеневшей от подобного напора Гермионы, Драко подхватил со столика вазу – матово-голубую, строгих классических линий – и небрежно бросил ее на каменный пол. Гермиона вскрикнула, Гарри отшатнулся, голубые осколки разлетелись по всей гостиной.

— Спокойно! – Драко улыбнулся. – Я ведь уже сказал, что ощущаю в вас некоторые флюиды, миссис Уизли. Поднимите руку с палочкой, опишите ею в воздухе овал против часовой стрелки и скажите: «Репаро!». И думайте в этот момент о вазе, какая она была красивая, пока стояла на этом столике.

Гермиона несмело подняла руку.

— Репаро.

— Жестче, миссис Уизли.

— Репаро.

— Я сказал – жестче! Гермиона, ну у вас же прекрасно получается командовать мужем, Гарри и детьми. Тверже, жестче и решительнее. И овал кончиком палочки замкните.

— Репаро!

С легким звоном осколки скользнули к ногам Драко, помедлили несколько мгновений и сложились в вазу. Еще секунда – и места стыков стали неразличимы. Драко наклонился, поднял с пола вазу и поставил ее на столик.

— Вот, миссис Уизли. Или я могу называть вас Гермионой? Вот это магия, которая есть и в вас тоже. Больше того, мне начинает казаться, что мы все не случайно собрались в Малфой-мэноре. Видится мне в этом рука Провидения, которое…

Закончить он не успел – Гермиона выронила палочку, закрыла глаза и упала на Гарри. Тот подхватил подругу, сердито и вместе с тем растерянно глядя на Драко.

— Ничего, – проворковал Малфой, чувствуя себе змеем-искусителем и великим Мерлином одновременно. – Это от счастья. Не каждый день обычная женщина узнает, что она на самом деле настоящая ведьма.

***

Шок прошел быстро; Гарри молча смотрел, как дрогнувшая перед напором Малфоя Гермиона творит свое первое нескладное волшебство, как довольный Драко, искоса поглядывая на него, улыбается покровительственной улыбкой, и вместо прежней растерянности чувствовал… нет, даже не обиду, а неприятное, царапающее недоумение.

— От счастья, ну да, – укладывая подругу на диван, холодно отозвался он, и лучиться незамутненной гордостью Малфой тут же перестал. – Я сегодня тоже узнал о себе много нового, но счастлив ли я, Драко? Сомневаюсь.

— Сомневаешься? – Драко потянулся за палочкой, закатившейся под столик, но мелькнувшее в его глазах замешательство Гарри все-таки заметил. – Это из-за того, что я… Ты обиделся, что я оставил тебя одного, Поттер?

— Малфой… – шагнув вперед, Гарри вытащил из кармана его пиджака аккуратно сложенный платок, промокнул им испарину на лбу застонавшей Гермионы и, вернув платочек хозяину, со вздохом продолжил: – Мне ведь не семнадцать, и я давно не обижаюсь на сбегающих после секса любовников. Но, во-первых, ты сбежал, бросив меня барахтаться в упавшем на голову волшебстве, как слепого щенка, хотя пара слов поддержки – всего лишь пара слов, Драко! – мне совсем не помешали бы. Во-вторых, портреты твоих родичей любезно просветили меня насчет Обливиэйта. И я даже не знаю, что из этих двух пунктов неприятнее.

— Бабуля, – отворачиваясь, расстроенно пробормотал Малфой. – Вечно она…

— Нет, на этот раз – лорд Абраксас, – перебил его Гарри и скрестил руки на груди. – Уже решил, кого попросишь об услуге – мистера Риддла или профессора? Твой дед, кстати, больше хвалил Томаса, я бы предпочел…

— Поттер, – Драко развернулся к нему, полыхая щеками, ушами и взглядом, – Обливиэйт был бы последним средством, самым последним, на случай, если б вы с Джиневрой не приняли нас такими, как есть. Скажи еще, ты не давал мне повода так думать! Не было угроз вывести меня на чистую воду и экспертизы крови Пат, смешного обыска мэнора и этих драккловых камер в детских! И да, я сбежал. Я, представь себе, испугался – не каждый день осознаешь, что тот, кому так быстро открылся мой мир, твой предназначенный магией партнер, который – вот удача! – вдруг оказался вовсе не упертым узколобым магглом, а невыявленным волшебником, может… просто тебе не поверить. И не принять. Потому что тогда, – он сглотнул и глухо закончил, – тогда выбора действительно нет, Гарри. Только заклинание забвения. И ни связь, ни чувства, ни самый шикарный секс уже в расчет не берутся. У магов есть особый кодекс – Статут о секретности. Магглы не должны даже догадываться о нашем существовании. Понимаешь?

— Теперь понимаю, – после паузы сказал Гарри; Драко смотрел прямо, требовательно, и не осталось ни обиды, ни досады. Гарри притянул его к себе и обнял, поглаживая по напряженной спине. – Но и ты меня пойми – за три дня по-настоящему поверить в волшебство не так-то просто. А у меня, Малфой, еще и работа такая – то и дело приходится сталкиваться с мошенниками и проходимцами. Профдеформация, поневоле начинаешь подозревать каждого второго… если не первого.

Плечи расслабившегося было Драко вдруг снова стали каменными.

— Хотя про связь, партнера и чувства мне понравилось, – торопливо целуя его за ухом, шепнул Гарри. – Очень понравилось, Драко. И про шикарный секс. А с принятием, как видишь, проблем больше нет. У Джин тоже. И, представь себе, у Рона. И…

— И даже у меня, – вдруг донеслось с дивана.

Они отпрянули друг от друга – хотя убрать руку с поясницы Драко Поттер так и не смог – и одновременно повернулись в ту сторону: пришедшая в себя Гермиона, опираясь на локоть, не отрывала взгляда от палочки, которую Малфой по-прежнему сжимал в пальцах. Тот тоже взглянул вниз и, хмыкнув, спрятал палочку обратно в рукав пиджака.

— Только откуда во мне это, лорд Вильтшир? – глухо спросила Гермиона, поднимая глаза. – Откуда магия? Я ведь обычный человек, и вы не правы – никаких необъяснимых моментов в моей жизни не случалось. Почему я?

— Я не знаю, Гермиона, – Драко развел руками. – Действительно не знаю. В нашей семье мистер Риддл – специалист по решению хитрых ребусов. Поговорите с ним. Если кто и сможет вам ответить, то только он.

— А… палочка? – она села, поправила волосы и требовательно указала подбородком на кончик резной рукоятки, выглядывающей из-под манжеты Драко. – Когда у меня будет своя палочка?

Малфой, не ожидавший такого напора, вздернул бровь, а Гарри, не выдержав, рассмеялся. В этом была вся Гермиона и вся ее – верно Драко подметил – самонадеянная рациональность. Миссис Уизли не требовалось ни трех дней, ни даже трех минут, чтобы поверить в то, что пощупала собственными руками. А лишние эмоции и рефлексия по поводу своего недавнего скепсиса – нет, это не про нее.

— Скоро, Гермиона, – Драко, наверняка подумав о том же, улыбнулся краем рта. – Как только начнете учиться колдовать. Томас поможет вам подобрать правильную палочку – ведь для каждого волшебника она уникальна – и преподаст первые уроки магии.

— Снова Томас, – покачав головой, усмехнулась она. – А еще вы сказали – наша семья, лорд Вильтшир. Значит, обычных людей – магглов, правильно? – в мэноре нет? И все, о чем говорил Гарри, здесь существует на самом деле? И живые портреты, и призрак мистера Корнелиуса, и проклятая кровь, а… ваш садовник действительно превращается в волка? Джинни утром не померещилось? О, боже.

— Все так, – Драко, мгновенно сделавшись серьезным, коротко кивнул. – Что касается Фенрира – уверяю вас, мисс Уизли в полной безопасности. Впрочем, как и все остальные.

Гарри отвернулся от подруги и послал ему красноречивый взгляд. Драко в ответ прищурился не менее красноречиво.

— Хотелось бы верить, – Гермиона, поднявшись, расправила юбку. – И недаром мне чудилось, что в галерее все время кто-то храпит… Кстати, профессор-то хоть у вас настоящий? Или тоже… волшебник?

— Профессор самый что ни на есть настоящий, – заверил ее Драко. – Причем, и в мире магглов, и в мире магов. Не волнуйтесь, Гермиона, здоровье миссис Молли в надежных руках.

— Миссис Молли, если узнает, придет в полный восторг, – со вздохом пробормотала она и вдруг протянула Драко руку. – Что ж, спасибо, лорд Вильтшир. Это было… весьма познавательно. Пойду искать мистера Риддла.

Драко, слегка пожав тонкие пальцы, вернул ей улыбку, галантно распахнул дверь, и вскоре шаги Гермионы стихли в конце коридора. Гарри почесал в затылке.

— Малфой, ты, возможно, не догадываешься, но только что мистер Риддл очень серьезно и очень надолго влип, – хмыкнул он.

— Кто из них влип – большой вопрос, – Драко, повернувшись, ухватил его за ремень и подтащил вплотную к себе. – Поверь, Поттер, они друг друга стоят… М-м, – он провел носом по шее Гарри и прерывисто вздохнул, – как же вкусно ты пахнешь… Выпьешь со мной кофе, детектив?

Это прозвучало настолько неожиданно, что Поттер, который уже было нацелился поймать губы Драко своими, даже отстранился.

— Кофе? – не пытаясь скрыть разочарования, переспросил он. – Ты хочешь кофе? Прямо сейчас? Вместо… – он недвусмысленно пристроил ладонь на аппетитную малфоевскую ягодицу и слегка сжал, – этого? Уверен, Малфой?

— Не сейчас, – в голосе Драко появились хриплые нотки. – У меня в гостиной, после ужина… потому что ужин, Поттер, будет через пятнадцать минут, а трахаться под вопли разыскивающих тебя Уизли я категорически не согласен. Проще сначала поесть. А вот потом… – он потерся о бедро Гарри начавшим твердеть членом, но стоило Поттеру снова потянуться к заманчиво приоткрытому рту, как Драко ловко вывернулся из его рук и насмешливо продолжил: – Потом мы спокойно выпьем по чашечке, и я, как ты и хотел, отвечу на все вопросы. Или ответы тебе уже не нужны?

— Нарываешься, лорд Вильтшир, – Гарри перевел дух и прищурился. – Но ты прав. Не будем спешить. Я намерен допрашивать тебя по всем правилам, долго и с пристрастием. Расскажешь все. И прежде всего, – он вдруг ухватил Драко за затылок, дернул на себя и жестко поцеловал, – про белую сову.

— Мистер Поттер, мистер Малфой! – дверь неожиданно открылась, и в гостиную влетела запыхавшаяся Роза. – Миссис Лестрейндж зовет всех в столовую через десять минут! Ой, а вы что здесь делаете? Целуетесь?

Гарри, разжимая хватку, смущенно кашлянул.

— Я всегда прав, Поттер, – покрасневший Малфой оттолкнул его и, поправив пиджак, обернулся к Розе, но сказать ничего не успел – с потолка свесились призрачные цепи, за ними показалась костлявая нога с растопыренными пальцами, а следом просочился и сам мистер Корнелиус. Роза, подпрыгнув на месте, тоненько взвизгнула, а призрак завис возле нее и проскрипел поучительным тоном:

— Благовоспитанные юные леди не должны замечать подобных вещей – если, разумеется, хотят услышать на ночь новую сказку. Мы ведь друг друга поняли, мисс? – Роза с восторгом закивала. – Прекрасно. Тогда позвольте сопроводить вас к ужину, – и мистер Корнелиус, согнувшись, галантно предложил ей локоть, который она, конечно же, приняла, дважды присев в изящном реверансе.

— Спасибо, прапра, – со вздохом буркнул Драко. – Буду должен.

— Будешь, внучек, будешь, – мистер Корнелиус по-свойски ему подмигнул и хитро покосился на Гарри, – но на кофе бедному старику сегодня рассчитывать не стоит, верно? Идемте, мисс Роза.

Гарри молча смотрел им вслед – девочка чинно вышагивала, держа спину неестественно прямо, а привидение ковыляло рядом, волоча за собой цепь и с кряхтением потирая поясницу, – и не знал, что думать. Картина была сюрреалистичной до дрожи. Действительно, чтобы привыкнуть кое к чему, творящемуся здесь, ему понадобится гораздо больше трех дней. Например, к нежной дружбе крестников с призрачным двухсотлетним душегубом…

На плечо легла теплая рука; Гарри, вздрогнув, повернул голову и наткнулся на внимательный взгляд.

— Все в порядке? – с неожиданным участием спросил Драко и добавил, будто прочитав мысли: – Ты привыкнешь, Поттер. Со временем привыкнешь. Но почему именно про белую сову? Хедвиг птица как птица, носит письма.

— Привыкну, куда я теперь денусь, – улыбнулся Гарри, борясь с искушением снова привлечь его к себе. – Да и лорд Абраксас советовал с этим не затягивать. А твоя сова… Ты так красиво смотрелся с ней в той башенке, что меня это просто добило. Пойдем ужинать, Малфой, пока я опять не завелся. И предупреждаю – есть будешь быстро.

Вроде бы Гарри и не сказал ничего особенного, но у Драко от этого безыскусного комплимента неожиданно потеплело в груди. Поттер, застыв, смотрел на него жадными, темнеющими с каждой секундой глазами, и убирать руку с его плеча и куда-то идти совершенно не хотелось. Хотелось, наоборот, сделать шаг навстречу, не оставив между ними ни дюйма; хотелось с силой провести по смуглой шее, почувствовать, как начинает частить под ладонью пульс, услышать, как снова срывается дыхание и, наплевав на все, аппарировать с Поттером в спальню и запереть дверь самым мощным заклятием. Только кто же им даст побыть сейчас наедине – Уизли вездесущи и бестактны, как разыгравшиеся пикси, а любимую тетушку, если та пожелает, никакое Запирающее не остановит… Драко вздохнул и нехотя отодвинулся. Надо срочно переключиться и подумать о чем-нибудь неаппетитном. Например, о домовиках.

Кстати, о домовиках. Надо бы Поттеру начинать привыкать и к ним.

— Быстро есть вредно, поэтому, детектив, только ради тебя. Цени. Да, если ты вдруг увидишь в столовой таких странных мелких существ, с большими ушами и одетых в наволочки, не пугайся и ничего в них, пожалуйста, не швыряй. Это домовые эльфы, наши помощники.

Маневр удался – Гарри, моргнув, тоже переключился. Откровенная жажда в его взгляде сменилась веселым удивлением.

— Маленькие, с большими ушами и в наволочке? – с усмешкой переспросил он. – Я как-то иначе представлял себе эльфов, Малфой. Но спасибо, что предупредил. Только если их увижу я, то увидят и Рон с Гермионой, а главное, дети. И тогда ужин грозит затянуться, имей в виду.

— Детей я не учел, – после паузы сознался Драко, который этот важный момент действительно упустил. – Поттер, ты на меня дурно влияешь. Добби, ты слышал? – он повысил голос и оглянулся. – Чтобы мелкие Уизли и их родители вас пока не видели. А мистеру Поттеру можешь показаться прямо сейчас.

Добби появился в гостиной с тихим хлопком и, прижав уши к голове, с любопытством уставился на Поттера. Гарри, к его чести даже не дрогнувший, разглядывал домовика с не меньшим интересом.

— М-да, эльфы для меня уже никогда не будут прежними, – наконец, резюмировал он, и Добби, хихикнув, отвесил ему нескладный поклон и тут же исчез. – Еще какие-нибудь сюрпризы ожидаются, Малфой? Или на сегодня все?

— Уже просишь пощады, Поттер? – Драко тонко улыбнулся и, поманив его за собой, направился наконец к выходу. – А ведь все только начинается. Но пока можешь расслабиться, впереди тебя ждет всего лишь скучный семейный ужин в милой компании. Уизли и я, я и Уизли… Если, конечно, твои несостоявшиеся родственники опять что-нибудь не…

— Опять что-нибудь не придумают? – закончил за него Поттер, но Драко не ответил, застыв на пороге и во все глаза глядя на невиданное прежде возмутительное зрелище: посреди коридора стояла Алекто и, мерно взмахивая палочкой, одну за другой снимала с окон тяжелые бархатные шторы.

Тусклый зеленый бархат волнами стекал на паркет, следом с гулким стуком падали тугие шелковые кисти. Становилось все светлее – крыло выходило на запад, и с каждой упавшей шторой закатное солнце все больше заливало коридор, окрашивая стены и потолок теплым оранжевым цветом. Без штор окна казались непривычно голыми и огромными. Поттер за его спиной хмыкнул, со вздохом выдал очередное многозначительное «м-да», и к оторопевшему Драко наконец-то вернулся дар речи.

На его памяти шторы в мэноре не снимались ни разу – специальные заклинания справлялись с пылью и пятнами гораздо лучше стирки, которая дорогую ткань наверняка бы испортила. И кому же, интересно, пришла в голову эта светлая, оригинальная мысль?

— Позвольте спросить, мисс Кэрроу, чем вы занимаетесь? – складывая руки на груди, ледяным тоном спросил он. – Кто дал такое идиотское распоряжение? Неужели Белла?

— Старшая миссис Уизли, – снова взмахнув палочкой, спокойно ответила Алекто, и последняя штора с тихим шорохом осела вниз. – Бархат кажется ей слишком мрачным, лорд Вильтшир. И теперь на всех окнах у нас будет висеть вот это, – и она кивнула на стопку аккуратно свернутой ткани – дешевого бежевого ситца в мелкий цветочек.

— Забыл тебя предупредить – Молли решила заняться благоустройством, – сказал Поттер, оглядывая заваленный тканью пол. – Готовься, Малфой. Скоро ты не узнаешь собственного замка.

— Неужели ты до сих пор думаешь, – Драко, пытаясь успокоиться, несколько раз глубоко вздохнул и с натянутой улыбкой повернулся к нему, – что Малфой-мэнор – всего лишь сложенные вместе мертвые камни? Гарри, пойми, наконец, что мой замок такой же живой, как ты или я. Он может и сам о себе позаботиться, и скоро этой порнографии, – он с пренебрежением кивнул на крайнее окно, на котором уже красовалась новая штора, – ты здесь не увидишь!

Алекто, согласно кивнув, легким движением руки отправила наверх очередной отрез ткани. Воланы легли кокетливыми складками, и Малфой едва не заскрипел зубами – ситцевый ужас, особенно вкупе с панелями из благородного дуба и строгими акварелями Гертина на обтянутых шелком стенах смотрелся просто омерзительно. И это только коридор, а что же будет в изысканной гостиной матушки? А в главном зале?! А если в следующий раз Уизли не станут размениваться на мелочи типа занавесок, а затеют что-нибудь действительно серьезное, что не поправишь одной магией замка или простым взмахом палочки? Мерлин, решать с отцом вопрос о Норе и предлагать Артуру переселение надо как можно быстрее, иначе от мэнора в его нынешнем виде останутся лишь воспоминания.

Кстати – Драко перехватил устремленный на окно чужой хмурый взгляд – Поттеру, хотя тот дипломатично помалкивал, инициатива миссис Молли тоже пришлась не по душе. От Гарри так откровенно фонило недовольством и тревогой, что Малфой, вздохнув, окончательно отказался от мысли устроить Уизли за ужином моральную порку. Расстраивать Поттера еще и этим? Нет, ради Гарри он честно попытается – и что-то стерпеть, и в чем-то уступить. Но… как ему, спрашивается, налаживать нормальные отношения с людьми, лишенными даже зачатков вкуса?! Как?!

— Ладно, пойдем, – он тронул Поттера за локоть, – обещаю, что не съем миссис Молли без соли и перца за это безобразие… хотя она и заслужила, признай. И у нас были планы на вечер, ты помнишь?

— Помню, – но шевелиться Поттер и не думал, зато Драко вдруг по самую макушку накрыло новой волной чужой тревоги. – Подожди, Малфой. Смотри, – он кивнул вниз. – Видишь, вон там, на дорожке, у дальнего фонтана? Это Джин.

Драко призвал все свое терпение, подошел и, встав рядом, тоже выглянул в окно: действительно, Джиневра, которая должна была уже сидеть за столом и ждать, когда Амикус подаст фирменное рагу из индюшатины, вместо этого с решительным видом направлялась куда-то вглубь парка. На голове у девчонки красовалась пошлая красная повязка, в руках обнаружилась внушительного вида корзина – и да, это было странно и не очень-то вежливо по отношению к остальным, но особого повода для паники Драко все равно не усмотрел.

— Знаешь, Гарри, дамы Уизли друг друга стоят, – поворачиваясь, сердито сказал он. – Одной палочку подавай вот прямо сейчас, у второй вкуса нет ни на кнат, третья вообще делает, что хочет… Ну, Джиневра. В парке. Идет, сам знаешь, к кому и зачем. И что?

— Ты не понимаешь, – тихо ответил Поттер, не отводя взгляда от мелькающего среди листвы красно-рыжего кошмара. – На ней ее счастливая бандана.

Счастливая бандана, надо же. Драко закатил глаза:

— А, тогда беспокоиться не о чем, и секс у мисс Уизли сегодня будет просто феерическим. Поттер, выдохни и успокойся. Во-первых, она уже взрослая девочка, а, во-вторых, Фенрир не сделает ничего такого, чего она сама не захочет. Теперь мы можем идти ужинать?

— Утром ты сказал Снейпу, что полнолуние близко, – Поттер тоже развернулся к нему и теперь смотрел в упор, недоверчиво и хмуро. – И что у Грейбека от близости пары может сорвать последние тормоза. Разве это не твои слова, Малфой?

— А еще я сказал, что Джиневре абсолютно ничего не угрожает, независимо от того, сидит она в замке под твоим присмотром или шляется по парку, – прищурился Драко. – Это тоже мои слова. И нет, Поттер, ты сейчас не пойдешь проверять, все ли у них в порядке. И я не пойду. И нечего так на меня смотреть!

— К твоему сведению, Поттер, – Драко говорил отрывисто, злился и не скрывал этого, – заклятие невидимости над нами двумя я смогу продержать минут десять, не больше. Когда Грейбек в человеческом обличии, обоняние у него тоже не волчье, учуять нас он не должен. Зато слух отменный в обеих ипостасях, поэтому от того, насколько тихо ты себя ведешь, зависит реальное время, которым ты располагаешь. Ты ведь умеешь бесшумно красться сквозь лесные дебри, детектив? О, разумеется, умеешь, о чем это я?

Гарри, застыв в неудобной позе, молча кивнул, чувствуя, что если скажет еще одно «спасибо, Драко», заведенный до крайности Малфой просто-напросто ему врежет. В лицо лезли плети дикой лещины, под ногами хрустел мелкий лесной мусор – прошлогодняя сухая скорлупа, пустые шишки и хворост. Грейбек, оказывается, обитал в западной, самой удаленной и потому самой запущенной части поместья, и подкрасться к его заросшей мхом приземистой времянке, ничем себя не выдав, сейчас казалось затеей дурной и провальной. Но оставить Джин наедине с ее застарелым страхом… Драко, конечно, этого знать не мог, но «счастливая» бандана надевалась ею лишь в тех исключительных случаях, когда Джинни, кроме чуда, больше ни на что не рассчитывала. Гарри покосился направо, перехватил сердитый взгляд и вздохнул. А может, Малфой и прав. Может, стоило остаться в мэноре, спокойно – быстро – поесть и начать воплощать в жизнь их приятные планы, а не сидеть здесь в зарослях орешника и не думать, как обмануть чуткий слух оборотня. Ведь до полнолуния еще целых шесть дней.

До полнолуния всего-то шесть жалких дней… Нет, к черту все. Да у него элементарно не встанет, если он будет поминутно гадать, как тут и что – а Драко такое вряд ли понравится. Лучше уж один раз увидеть, что девчонка с ситуацией справляется, и успокоиться раз и навсегда.

Хотя… навсегда, наверное, не получится.

— Идет твоя принцесса, – вдруг буркнул Драко, поднимая руку с палочкой. – Готовься, Поттер. Помнишь, что в первые секунды может поплыть зрение?

Гарри, снова кивнув, огляделся: Джинни, бледная и испуганная – от былой ее решимости не осталось и следа, – прикрываясь корзиной, словно щитом, показалась с противоположной стороны поляны. Над ухом прошелестела какая-то невнятная абракадабра, и мир перед глазами тут же заволокло туманом, но не успел Гарри напрячься, как почувствовал на запястье теплые пальцы Драко.

— Сейчас пройдет, – шепнул тот. – Проходит? Поттер, ты не кивай, говори. Я ведь тебя тоже не вижу.

— Проходит, – туман действительно понемногу рассеялся; Гарри повернул голову, и вместо Драко сквозь едва заметное дрожащее марево увидел лишь густые ветви орешника. – И я тебя не вижу… Какое удобное заклинание, Малфой.

— Очень удобное, согласен. И очень энергозатратное. А теперь молчи, не пыхти и смотри, куда наступаешь. У нас десять… нет, уже девять с половиной минут, Поттер.

Они успели преодолеть половину расстояния до времянки, когда скрипнула покосившаяся дверь. Малфой, не отпускающий его руку, с силой стиснул пальцы, Гарри послушно замер и вдруг понял, что все их предосторожности были абсолютно лишними. Они могли бы спокойно пыхтеть, спотыкаться о коряги и даже материться в два голоса – вышедший из времянки Фенрир все равно бы ничего не заметил. Он сейчас видел и слышал только Джинни.

Джинни, которая так и не сдвинулась с места.

— Пикник в лесу, на закате, вместо ужина в красивой столовой? – Фенрир, складывая руки на груди, насмешливо оскалился, вот только эта ухмылка совсем не затронула глаз, смотрящих настороженно и цепко. – Оригинально, мисс Уизли. Неужели маленькая Красная Шапочка больше не боится огромного злого волка?

Драко еле слышно фыркнул.

— Еще как боится, – Джинни вздернула подбородок и сжала несчастную корзину с такой силой, что внутри что-то жалобно звякнуло. – Только меня мой страх совершенно не устраивает, мистер Грейбек.

— Меня твой страх тем более не устраивает, – он перестал ухмыляться, сделал шаг к ней, но сразу, поморщившись, остановился – Джинни ойкнула и непроизвольно отпрыгнула назад. – Не дергайся, девчонка, смотреть противно. Зачем ты вообще пришла сюда? Чего ты хочешь?

— Чего я хочу? – переведя дыхание, сердито переспросила она. – Вообще-то я твоя пара, волк. Тебе не кажется, что нам есть что обсудить?

— А, – лицо Грейбека на миг потемнело, – пара… Понятно. Ну, так это моя проблема, мисс Уизли. Только мои чувства и только мой выбор, который тебя ни к чему не обязывает. Нам не о чем говорить. Возвращайся в замок, пока не стемнело, и забудь об этом.

— Умно, – с ехидным одобрением шепнул Драко. – Хороший ход, правильный. Учись, детектив.

Гарри, который и сам видел, что ход хороший – судя по тому, как упрямо поджались губы Джинни, и каким тяжелым сделался ее взгляд, – наугад пихнул Драко локтем и получил в отместку чувствительный пинок по голени.

— Нет, это не может быть так просто, – Джинни прищурилась и наклонила голову, рассматривая оборотня уже без прежней опаски. – А как же наша неразрывная связь на веки вечные? Знаешь, как в кино – вместе до гробовой доски, мои глаза видят только тебя, и тому подобный пафос? Кстати, а что с тобой случится, если я сейчас действительно уйду и все забуду? От тоски не загнешься, мистер?

— Наверное, загнусь, – Грейбек равнодушно пожал плечами, – а может, и нет. Я не знаю, девочка, у меня раньше никогда не было пары… Пары, которой я не нужен, – криво усмехнувшись, закончил он, и от этой вымученной усмешки Гарри сделалось не по себе – Фенрир все прекрасно знал. Малфой рядом тихо вздохнул.

— И которую никто ни о чем до сих пор не спросил, – закатив глаза, пробормотала Джинни. – А ведь бабуля предупреждала, что будет непросто… – она переступила с ноги на ногу, посмотрела на корзину и печально добавила: – Мне мистер Яксли мясной рулет положил, и пирог с потрошками, он еще горячий, и свежую моцареллу. Сказал – все твое любимое. Хочешь? Не нести же обратно.

Фенрир молча развернулся, ушел в свою времянку и секунду спустя вынес оттуда свернутый клетчатый плед.

— Садись, – расстелив его на траве, хмуро скомандовал он. – А искать тебя не будут, мисс Уизли? Мне здесь только детектива Поттера с мистером Рональдом не хватает.

— Детектив Поттер и мистер Рональд наслаждаются рагу по-провански и холодным шабли, – Джинни уселась на самый край, откинула крышку корзины, и от поплывших в воздухе божественных ароматов рот Гарри моментально наполнился слюной, – им сейчас не до поисков. А потом – кофе, скотч… Малфой. Феррари леди Ортензии, если Рон все же уговорит Драко показать машину. Никто обо мне и не вспомнит. Так, а это что?

— Это портер, – он сел рядом – Джинни, на удивление, даже не вздрогнула, – забрал у нее из руки запотевшую бутылку и, отвинтив крышку, сделал хороший глоток, – не вино, прости. Корбан знает, что я всякую элитную кислятину на дух не переношу.

— Надо же, я тоже, – она достала завернутый в фольгу кусок пирога и протянула ему. – Держи. Пахнет вкусно. Открой пиво и мне.

Пахло не просто вкусно – пахло невыносимо вкусно, от аромата сдобы и запеченного в специях мяса кружилась голова и сводило пустой желудок. Фенрир улыбнулся – уже не так натянуто, – и открыл вторую бутылку. Из горлышка с тихим шелестом полезла пена, Джинни ловко подхватила ее губами и зажмурилась от удовольствия.

— Это издевательство, – сглотнув, прошипел Драко. – Чтобы я еще раз тебя послушал, Поттер!

— Значит, любишь портер, – Фенрир непринужденно улегся, опираясь на локоть, и с аппетитом принялся за пирог, – играешь в крикет… и до истерики боишься обычных собак. Как же так, мисс Уизли?

Она поставила тарелку с рулетом и молча подтянула вверх брючину, демонстрируя белесые шрамы на лодыжке – сейчас они были тонкими и едва заметными, но Гарри помнил их другими. День, когда Джинни накладывали швы, намертво врезался ему в память – и, кстати, если Малфой опять заикнется о заклятии забвения и непревзойденном мастерстве мистера Риддла, именно это воспоминание Гарри попросит убрать в числе первых. Абсолютно добровольно и с огромным удовольствием.

— Понятно, – после паузы отозвался помрачневший Фенрир и, скомкав фольгу, бросил шарик в корзину. – Тогда тебе тем более…

— Ты мне нравишься, – поднимая глаза, спокойно перебила его Джинни, – нравишься какой есть, мистер. И, кажется, ты мне подходишь. А твой волк… – она замолчала и, пожав плечами, снова поднесла к губам бутылку, – ну, что с ним делать. Как-нибудь привыкну – подумаешь, пара ночей в месяц…

— Убедился? – Драко дернул его за руку. – Успокоился? Тогда уходим, Поттер, у нас осталось меньше пяти…

— Пара ночей в месяц? – Грейбек вдруг рассмеялся сухим, злым смехом, и Малфой запнулся, не договорив. – Ты ошибаешься, девочка. Зверь, которого ты видела – это моя завершенная форма. Его я полностью контролирую и могу перекидываться, когда угодно, без оглядки на лунные циклы. А в те самые ночи дела обстоят гораздо хуже. И мои дела, и, главное, дела окружающих.

— Да ладно, – скептически хмыкнула она и, подтянув колени к груди, обхватила их руками, – я тебе не верю. Что может быть хуже волка-переростка?

— Полуформа, – Фенрир ответил не сразу, и, пока он молчал, пальцы Малфоя вокруг запястья Гарри сжимались все сильнее. – Не человек и не зверь. Монстр, мерзкое чудовище из страшных сказок. Иногда я с ним справляюсь, но чаще – нет, и тогда остаются Сковывающее заклятие Риддла, Волколачье зелье, заговоренный ошейник и крепкая цепь. Ну, мисс Уизли, я по-прежнему тебе нравлюсь? Или уже не очень?

— Чудовище? – нахмурившись, переспросила Джинни, почесала лоб горлышком бутылки и вдруг лукаво усмехнулась. – Подумаешь, чудовище, это ведь не собака. Монстр – это совсем не страшно. По крайней мере, не страшнее того, что я и так могу себе представить.

***

Неловкость, которую испытывал Драко, давно уже переросла размеры Земли и устремилась в космос. Он знал Грейбека с детства, умел обращаться со зверем, вырывавшемся из вервольфа в полнолуния, время от времени оказывался с Фенриром в постели и ни минуты не сомневался, что в случае необходимости тот защитит любого обитателя Малфой-мэнора даже ценой своей жизни. Но никогда Драко не видел у своего оборотня такого взгляда. Собственно, Драко не подозревал, что Фенрир вообще способен так на кого-то смотреть – жадно, страстно и в то же время беспомощно.

Нужно было уходить – происходившее между девчонкой Уизли и Грейбеком с каждой минутой становилось все более личным, интимным, тем, что должно принадлежать только двоим. Но как незаметно исчезнуть из проклятых зарослей, не потеряв при этом невидимость и не выдав себя треском ветвей? Аппарировать под заклятием Драко не решился бы никогда, тем более, с довеском в виде сопящего над ухом Гарри. Ситуация приближалась к уровню катастрофы, но, как и всегда, вмешался случай.

Парк плавно переходил в густой подлесок, Малфои никогда не возводили в этой части поместья никакой ограды – людей надежно удерживала магия, хищников так же надежно удерживало присутствие Фенрира, но иногда особо смелые – или глупые – обитатели леса вламывались на чужую территорию.

Кусты за времянкой Грейбека затрещали, раздвинулись, и на поляну выскочил молодой кабан-двухлеток, еще тощий, не успевший откормиться на молодой траве, но уже отрастивший довольно приличные острые клычки, угрожающе торчавшие вверх. Обнаружив впереди живое препятствие, кабанчик злобно хрюкнул и потрусил в сторону Джинни и Фенрира, опустив голову и время от времени взбрыкивая.

Драко перевел дух и сжал запястье Гарри.

— Готовься, – еле слышно шепнул он. – Сейчас побежим.

Все произошло одновременно: Джинни завизжала, кабан бросился вперед, Фенрир взвился с земли, на лету превращаясь в волка, а Драко рванул Гарри – и они помчались назад, не разбирая дороги, держась за руки, задыхаясь и оскальзываясь на хвое и шишках.

Заклятие слетело минуты через три, но они уже находились достаточно далеко от Джинни, Фенрира и непутевого кабана. Остановившись и выпустив руку Гарри, Драко согнулся, упершись ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Сердце колотилось в груди как ненормальное, воздуха не хватало, но Малфой все же нашел в себе силы просипеть:

— Сегодня у них на ужин будет кабанина. Твоя рыжая подружка любит дичь?

— Что? – так же сипло ответил Гарри. – Какую дичь?

Драко распрямился, прокашлялся, возвращая себе нормальный голос.

— Кабанину. На вертеле. Ты же не думаешь, что Фенрир просто решил попугать эту лесную свинью?

Гарри содрогнулся. Джинни не относилась к девушкам, которые падали в обморок от вида крови, но вряд ли она будет есть свежую убоину. Он и сам бы, наверное, не стал такое есть. Или стал бы? Внимательный взгляд Драко смущал, к тому же в желудке снова противно заныло.

— Не знаю, – ответил Гарри. – Но если я немедленно что-нибудь не съем, то озверею.

Малфой улыбнулся уголком рта.

— В столовую мы уже опоздали, являться ко второй перемене неприлично. Поэтому… я предлагаю поужинать у меня. Ты как? Согласен?

— Спрашиваешь, – Гарри непроизвольно облизнулся. – И я даже догадываюсь, каким будет десерт.

К чести Драко, у него хватило наглости не покраснеть. Впрочем, это объяснялось не столько нахальством, сколько мыслями о еде.

— Все-таки, основной инстинкт – это голод, – пробормотал он. – Добби!

Домовик возник рядом с легким треском, и в воздухе запахло озоном. Драко вздохнул: самый младший из эльфов обожал глупые шуточки, поскольку еще не вышел из подросткового возраста – ему и двухсот лет не исполнилось. Как-то раз он появился в спальне Драко, рассыпая вокруг искры – не хуже фейерверка – и сжег левую нижнюю кисть на балдахине над кроватью. Кисть восстановила Алекто и она же лечила Добби ошпаренные утюгом уши.

— Перенеси нас в мои комнаты и немедленно подай ужин.

— Слушаюсь, хозяин Драко, сэр! – С готовностью пропищал домовик, хватая Гарри за руку.

Мир вокруг завертелся волчком, перехватило дыхание, Гарри зажмурился и тут же почувствовал, как подошвы ботинок коснулись пола. Осторожно открыв глаза, он обнаружил себя в гостиной, примыкающей к спальне Драко. Добби уже суетился около стола, а улыбающийся Малфой стоял так близко, что невозможно было не схватить его за плечи, не притянуть к себе и не прижаться к теплым сухим губам.

— Оссобуко с грибами по-милански? Лазанья по-деревенски? Паста болоньезе? – Драко с легкой улыбкой перечислял блюда, шепотом и так интимно, что у Гарри от возбуждения встали дыбом волоски на руках. – Что ты предпочитаешь, детектив?

— Пожалуй, я бы начал с десерта, – хрипло ответил Гарри. – Раз уж вся моя жизнь так или иначе встала с ног на голову.

Малфой рассмеялся, влажно блеснул глазами, ставшими неожиданно темными.

— Начать с десерта? – от низких бархатных нот в голосе Драко голова Гарри окончательно пошла кругом. – Это мысль, детектив. Но я опасаюсь, что в итоге до ужина мы не доберемся.

— И черт с ним! – Поттер покосился на домовика, навострившего огромные, похожие на лопухи, уши. – Как тебя там? Добби? Брысь отсюда, и чтобы не появлялся, пока не позовут!

— Слушаюсь, хозяин Гарри, сэр! – радостно пискнул эльф и исчез, оставив после себя сложную смесь из ароматов лилий, розмарина и жареного на огне мяса. А так же изумленного до невозможности детектива Поттера.

— Не отвлекайся, – горячая ладонь Драко коснулась щеки Гарри. – Завтра он начнет называть тебя милордом, не стоит впадать от этого в ступор.

Путь в спальню занял достаточно много времени, потому что после каждого шага приходилось останавливаться для поцелуев или чтобы снять и бросить на пол какую-то деталь одежды. Так что до роскошной постели лорда Вильтшира Гарри добрался в одном носке, трусах и расстегнутой рубашке, свисавшей с плеча. На Драко из одежды остался только развязанный галстук, но милорда это мало беспокоило. В собственных комнатах он чувствовал себя намного уверенней, чем в беседке, пусть и укрытой от чужих глаз цветами и листьями.

Толкнув Гарри на кровать, Драко уселся ему на бедра, прижав за плечи к мягкой перине. Диковато блестя глазами, наклонился, облизывая сухие губы.

— Прежде чем мы приступим к десерту, детектив, хочу, чтобы ты усвоил: я не намерен все время быть снизу. Я универсал, Поттер, чего и тебе желаю.

— Твое желание несколько запоздало, – Гарри положил ладонь на затылок любовника, притягивая к себе. – За полтора десятилетия сексуальной жизни я освоил все позиции.

Короткие быстрые поцелуи Драко обжигали, заставляя Гарри покрываться гусиной кожей. Его бросало то в жар, то в холод, и по мере того как Малфой сползал по его телу все ниже и ниже, амплитуда становилась короче, так что в конце концов Гарри затрясло. Нетерпение заставляло его елозить спиной по простыне, ставшей неожиданно горячей. Драко намеренно обходил ласками член, налитый и подрагивающий от возбуждения, так, что Гарри не выдержал и схватился за него сам, но его ладонь была решительно отодвинута в сторону.

— Не торопись, – Драко лизнул живот Поттера где-то возле пупка, и Гарри коротко застонал от нетерпения и желания, ставшего уже совершенно невыносимым.

— Или трахни, или отсоси. Ну сил же нет терпеть!

— Где твоя выдержка, детектив? – Драко усмехнулся уголком рта и резко распрямился. – Хороший любовник должен быть терпелив.

— Я плохой любовник, – Гарри ухватил его за талию. – Я нетерпелив, у меня нет выдержки, зато сперма сейчас из ушей польется.

— Хотел бы я на это посмотреть, – фыркнул Драко, приподнялся и изогнулся, нащупывая рукой член Гарри. Затем прошептал что-то неразборчивое, поерзал, приспосабливаясь, и принялся медленно опускаться.

— Оу! – Выдохнул Гарри, чувствуя, как головка раздвигает упругое, но податливое кольцо сфинктера. – Да! Так! Драко!

Малфой коротко охнул, вздрогнул всем телом и неожиданно резко опустился вниз, заставив Гарри буквально выгнуться дугой. Издав нечленораздельный рык, не имевший ничего общего с человеческой речью, Драко принялся двигаться, скользя по налившемся кровью члену и вырывая из горла Поттера хриплые стоны.

Возбуждение было слишком сильным, чтобы они могли продержаться дольше нескольких минут. Гарри не выдержал первым: вцепился в колени Драко, резко поднимая бедра вверх – до конца, до самой глубины, до болезненного стона любовника. Который, изогнувшись назад в немыслимой, невозможной для живого человека позе, сжимал в кулаке свой член, словно пытался удержать полившуюся по пальцам сперму.

А потом вдруг рухнул на постель рядом с Гарри, тяжело, со стоном, выдыхая воздух.

Возбуждение отступало, сердце перестало выпрыгивать из груди в горло, снова безумно захотелось есть. Гарри повернул голову, дотянулся губами до виска Драко.

— По-моему, у меня кончилось горючее. Если я сейчас что-нибудь не съем, рухну в голодный обморок.

Малфой открыл глаза.

— Знаешь, с каждой… с каждым… дьявол! Короче, каждый оргазм делает магическую связь прочнее. Еще три-четыре раза, и наш союз станет необратимым. Ты хорошо подумал? Ты действительно готов принять волшебство в себе и во мне, расстаться с прошлой жизнью, изменить все? Магия это ведь не только сказка без конца, это ответственность. Тебе и твоим друзьям придется учиться, много и тяжело, потому что это будет не школа и даже не ваш маггловский университет. Частные индивидуальные занятия. Это не только тяжело, нередко это больно и страшно.

Гарри приподнял руку и провел пальцем по тонкому носу Драко – от переносицы вниз, к острому кончику, словно очерчивая.

— Мои друзья всегда смеялись над тем, что я влюбчивый и легко очаровываюсь людьми. Это правда. Честно говоря, я даже не могу вспомнить, сколько раз влюблялся в своей жизни. Не хмурься, я еще не закончил. Так вот, я влюблялся, затаскивал возлюбленного в постель, трахался, а к вечеру следующего дня не всегда мог вспомнить его имя. И тем более не мог понять – что в нем нашел. То, что я чувствую сейчас… Со мной никогда такого не было. Мне кажется, без тебя я даже дышать не могу, воздуха не хватает. И думать ни о чем не могу. У меня в производстве несколько дел, пара очень серьезных, я получил неплохие авансы – а все мои мысли заняты только тобой и нашим с тобой будущим. Магия – это здорово, интересно, я даже представить себе не мог, что такое возможно. Но без тебя мне не нужна никакая магия. А с тобой я могу обойтись и без нее.

Ухватив его руку за запястье, Драко на секунду прижался к ладони губами, а затем приложил ее к своей щеке. В полумраке комнаты его глаза, казалось, светились, и Гарри не мог понять – почему при первой встрече Драко Малфой, тринадцатый лорд Вильтшир, показался ему бесцветным и неинтересным.

— Тебе не придется обходиться без магии, – Драко сел в постели, провел рукой по встрепанным волосам, пытаясь привести прическу хотя бы в относительный порядок. – На следующей неделе для меня откроется проход в Косой переулок, и мы купим у мистера Олливандера волшебные палочки для тебя и твоих любимых Уизли. А потом спустимся в Министерство и, если ты захочешь, зарегистрируем там партнерский союз.

— Косой переулок? Министерство?

Драко засмеялся.

— У тебя будет время все узнать. Если я сейчас начну отвечать на все твои вопросы, мы не доберемся ни до ужина, ни до завтрака, ни даже до магического мира. Всему свое время.

— Тихо! – Гарри схватил его за руку. – Мне кажется, в твоей гостиной кто-то есть.

Драко замер, прислушиваясь, а затем процедил сквозь зубы:

— И я даже знаю, кто. В шкафу висят халаты, дай мне один и себе возьми, не натягивать же снова то, что на полу лежало.

В гостиной обнаружились Роза и Хьюго в сопровождении довольного собой прапра Корнелиуса. Призрак висел в воздухе перед картиной, которая так не нравилась Гарри, размахивал руками и звенел цепью, перекинутой через плечо.

— И если найдется храброе сердце, готовое пройти сквозь эту стену сначала в мир мертвых, потом в мир немертвых, а потом в мир живущих иной жизнью, тогда исчезнет проклятие рода Малфоев, и они смогут вернуться в волшебный мир, а душа приговоренного обретет покой.

— Как интересно! – Гарри запахнул полы халата и, игнорируя раскрывших рты детей, обратился к призраку. – Что за проклятие? Или это снова сказки на ночь?

Интуиция подсказывала: дело посерьезнее страшных историй на сон грядущий. Обернувшись, Гарри увидел возмущенный взгляд Драко и еще больше утвердился в своих подозрениях.

— Так что там про чистое сердце?

— Храброе сердце, мистер Поттер! – прапра приосанился. – Храброе сердце, чистая душа – без этого невозможно.

— Невозможно что?

— Мистер Корнелиус! – голос Драко звенел от едва сдерживаемого гнева. – Я требую, чтобы вы немедленно увели детей в их комнаты! И не смейте больше приводить сюда кого бы то ни было без моего разрешения!

Гарри не рассчитывал, что призрак смутится или начнет извиняться. По комнате потянуло резким запахом перебродившей клубники, и прапра растаял в воздухе, пренебрежительно передернув плечами в ответ на слова своего возмущенного потомка. Схватив со стола колокольчик, Драко резко позвонил. Не прошло и минуты, как дверь распахнулась.

— Мисс Кэрроу, заберите детей, – Драко говорил все еще резко, но интонации изменились. Казалось, он испытывает неловкость за происходящее, непонятно только, перед кем. И за что.

Дети, не проронившие ни слова с той минуты, как увидели Малфоя и Гарри, выходящих из спальни, послушно двинулись за Алекто. В дверях Роза обернулась.

— Мистер Драко, нельзя так разговаривать со старшими. Мистер Корнелиус замечательный, добрый, и ему очень плохо. Если бы я могла ему помочь – обязательно бы помогла, даже если для этого мне пришлось бы… пришлось бы…

— Выпить на ночь горячего молока с печеньем, – Алекто ласково положила пухлую ладонь на голову девочки. – Милая маленькая леди, прежде чем совершать подвиги и спасать от справедливого возмездия старых ворчунов с темным прошлым, следует поужинать и выспаться. Вас, мастер Хьюго, это тоже касается. Мистер Драко, мистер Поттер, спокойной ночи.

— Какая ночь, вечер на дворе, – пробурчал Гарри и повернулся к Малфою. – Драко, что за проклятие?

— Ерунда, глупые сказки, – тот казался раздосадованным, и Гарри не мог понять, в чем причина: в прапра, так не вовремя притащившем в гостиную детей, в голоде или в таинственном проклятии, о котором Малфой не хочет говорить.

Ужинал Драко без аппетита. Мало того, что их с Гарри интим оказался прерван грубым вторжением, так Киса умудрился проболтаться о том, о чем вот уже несколько поколений Малфоев предпочитали не вспоминать. И сейчас Гарри время от времени поглядывал на Драко, видимо, ожидая услышать историю проклятия. О вопросах, которые он собирался задать, Поттер больше не вспоминал, видимо, они отпали сами собой. Но на их месте немедленно появились новые, еще более интересные.

— Ну, хорошо, – не выдержал Драко, отложил в сторону приборы, промокнул губы салфеткой и, достав сигару, задумчиво повертел ее в пальцах. – Что ты хочешь услышать? О проклятии? Это очень длинная… сказка.

— Неважно, – Гарри ободряюще улыбнулся. – Если уж… Короче, я хотел бы знать историю семьи своего будущего мужа. В ответ обязуюсь рассказать о себе и своих родных все, что знаю.

— О, – Драко почувствовал, как к щекам прилила кровь. – Это официальное предложение, мистер Поттер? Или способ меня подкупить?

Шутка вышла неуклюжей, но Гарри отнесся к словам Драко со всей серьезностью.

— Официальное. Если нужно, готов просить твоей руки у твоего отца.

— Это лишнее, – Драко усмехнулся, ощущая, как уходят гнев и напряжение. – Но не кажется ли тебе, что неприлично делать предложение после трех дней знакомства?

— То есть, спать в одной постели прилично, а жениться – нет? – Гарри улыбнулся, и невозможно было удержаться и не улыбнуться в ответ. – Лорд, у вас странные понятия о приличиях. А кто мне полчаса назад предлагал зарегистрировать партнерский союз в волшебном министерстве?

Потом они сидели у открытого окна, глядя на закат – Драко в кресле с сигарой, Гарри на подлокотнике – и Малфой наконец-то решился рассказать историю проклятия своей семьи.

— Есть такой алхимик… Николас Фламель, может быть, ты слышал.

— Ну да, – изумился Гарри. – Но он жил больше шести сотен лет тому назад.

— Он родился почти семьсот лет назад, – Драко помахал рукой, разгоняя сигарный дым. – А жив до сих пор. Именно ему моя семья обязана и проклятием, и изгнанием из мира волшебников.

— Драко, это невозможно! Семьсот лет!

— Если ты будешь меня перебивать, я никогда не закончу, – Драко поглядел на удивленного Поттера. – Не забывай, что речь идет о волшебниках, а Фламель – величайший алхимик и маг. Так вот, моя семья, как я тебе уже говорил, имеет французские корни. Арманд Малфой пришел сюда с Вильгельмом Завоевателем, его потомки вернулись во Францию и примкнули к тамплиерам, а после разгрома Ордена снова оказались в Британии, чудом избежав костров инквизиции. Но моя семья никогда не порывала с Францией окончательно. В Лионе до сих пор живут наши уже очень дальние родственники – Малфой-Моро. Да и мои родители предпочитают большую часть времени проводить в Париже, а не в Лондоне.

Где-то в шестидесятых годах четырнадцатого века юный Персиваль Малфой, сын Жофруа Малфоя – того самого, который построил этот замок – решил прикупить немного недвижимости в Париже, поскольку после разгрома Ордена тамплиеров замки и иное имущество семьи были отчуждены в пользу королевской казны. Разумеется, Жофруа вернулся на родину не под своим именем. Персиваль Дюбуа – так он представился скромному книгочею и лавочнику Николасу Фламелю.

Маггловские источники утверждают, что Фламель создал философский камень, научился превращать железо в золото, разбогател и заодно обрел бессмертие. Это не совсем так – Фламель, конечно, не был нищим, но и богачом не являлся. Тем более, у него не имелось денег для путешествий по миру. Или хотя бы по Европе. Все это ему обеспечил Персиваль – в обмен на совместное владение будущим философским камнем. Почти двадцать лет он финансировал изыскания Фламеля, содержал его, даже участвовал в рискованных алхимических экспериментах, в одном из которых и погиб, успев, к счастью, к тому времени жениться и родить троих сыновей.

Поиски Фламеля увенчались успехом, но делиться открытием с потомками Персиваля он не собирался, инсценировал свою смерть и бежал в Бретань, а затем в Швейцарию. Маги умеют хорошо прятаться, Гарри, если им это нужно. Только в семнадцатом веке некий Поль Люка рассказал Симону Малфою, что Фламель жив. Еще два года у Симона ушло на поиски, а когда он все же разыскал алхимика, Фламель наотрез отказался не только посвящать его в тайны философского камня, но даже признавать Малфоев. Он заявил, что никакого Персиваля Дюбуа в глаза не видал.

— Жулик, – пробормотал Гарри. – Так кинуть спонсора!

— Вот именно, – Драко шутку не поддержал. – Именно это разозлило Симона настолько, что он без предупреждения оглушил Фламеля заклятием и покопался у того в мозгах, узнав таким образом, где спрятан камень. Затем забрал сокровище из тайника и был таков. К несчастью у этой сцены имелся свидетель – жена Николаса, Пернелль, которую все тоже считали умершей. Она наблюдала за происходящем из-за портьеры. Поняв, что Симон унес их сокровище, Пернелль распахнула окно комнаты и выкрикнула ему в спину самое черное подсердечное проклятие.

Впрочем, проклятием дело не ограничилось. Мадам Фламель была сильной ведьмой, однако Визенгамот имел не только силу, но и власть. Кроме того, каждому хотелось не только увидеть философский камень, а и завладеть им. Нравы в те времена были не в пример более суровыми, к тому же, Малфои даже спустя триста лет считались в Британии пришлыми чужаками. Магический суд потребовал от Симона выдать камень.

Малфой замолчал, глядя в окно, за которым угасал закат. Совсем недалеко печально и протяжно кричала какая-то ночная птица. Наклонившись, Гарри поцеловал светлую макушку Драко, на мгновение прижался щекой. В том, как Малфой рассказывал эту давнюю историю, чувствовалась не изжитая поколениями семьи обида.

— А дальше? Что было дальше, Драко?

— Симон отказался, – тихо ответил Малфой. – Он сказал, что лучше уничтожит сокровище, чем отдаст его в чужие руки. Когда авроры вломились в его шотландский замок, он схватил свой меч и разрубил философский камень. Летописи Визенгамота гласят, что в то мгновение, когда меч Симона Малфоя коснулся поверхности камня, магический мир сотрясся от земли до небес и тоже раскололся на две части, потерял свою целостность. Преступника отправили пожизненно в Азкабан, его семью навечно изгнали за Барьер, к магглам. Какая-то сивилла в те страшные времена, когда магический мир рушился и создавался вновь, напророчила, будто бы он вновь станет прежним, только если найти половинки философского камня и соединить их. Но никто не знает, где они. В семейной летописи написано, что Симон зашвырнул их вот в эту картину, а затем заставил стену захлопнуться. Тогда-то и появилась эта надпись на старофранцузском – о чистых и храбрых душах.

— Ты не рассказал, в чем заключалось проклятие Пернелль Фламель, – мягко напомнил Гарри вновь замолчавшему Драко. – Если я правильно понял, к изгнанию вашей семьи оно не имеет отношения.

— Не сказал? – слегка наиграно удивился Малфой. – В общем-то, это не имеет особого значения, за сотни лет наша семья столько проклятий насобирала… Кстати, в соответствии с пророчеством, все они – прошлые и будущие – должны исчезнуть, как только мир снова изменится. Дай попить, в горле от разговоров пересохло.

— И все же, – Гарри слез с подлокотника, налил в бокал воды и протянул его Драко. – В чем заключалось черное подсердечное проклятие леди Фламель?

— Да какая она леди, – фыркнул Малфой. – Плебейка, мещанка.

— Драко!

— Проклятие грязных рук, – прапра Корнелиус возник рядом с Гарри, покачиваясь в воздухе от легкого сквозняка. – Она прокляла Малфоев жуликами и мошенниками. Любой честный бизнес, который они с того времени затевали, приводил к краху и разорению. Любое мошенничество и обман обогащали.

— Черт! – Гарри посмотрел на расстроенного Драко, на скорбно качавшего головой прапра. Затем наклонился и порывисто обнял любовника. – Теперь я понимаю, почему ты вынужден был продать Малфой-мэнор. Действительно, она обрекла вашу семью на разорение и нищету.

— Отнюдь, – неожиданно сухо ответил Драко и встал из кресла. – Если бы это было так, наша семья давно уже ютилась бы в трущобах Лондона. Не забывай – это случилось почти четыреста лет назад. Проклятие вынудило нас обогащаться в обход всех законов.

— Жульничать, – довольный прапра взлетел к потолку, ухмыляясь и звеня цепями. – Мошенничать! Дурить магов и магглов! Пугать их – у-у-у!!! Отнимать их деньги!

— То есть, ты хочешь сказать… – Гарри попытался заглянуть в лицо Драко, но тот отвернулся. – Ты хочешь сказать…

— Если ты действительно собираешься остаться со мной, – Драко сплел пальцы так, что они побелели от напряжения. – Тебе придется принять и это тоже. Кроме магии. Чтобы выжить, мы вынуждены нарушать закон. Нравится тебе это или нет.

— А если не нравится, ты сотрешь мне память, – тихо сказал Гарри. – Или – или.

— Или – или, – подтвердил Драко. – Мне все равно пришлось бы рассказать тебе об этом. Наверное, хорошо, что ты узнал обо всем раньше, чем наша связь стала неразрывной. А так у тебя все еще есть выбор.

— Ты похож на человека, который из жалости рубит собаке хвост по частям, – Гарри покачал головой. – Говори сразу – что еще я должен узнать до того, как приму решение? Какие скелеты прячутся в шкафах твоей семьи?

— Семьи, мистер Поттер, – поправил призрак. – Именно так, с большой буквы – Семьи.

Подойдя к окну, Гарри уставился в темноту. Спустя несколько мгновений сзади раздались легкие шаги. Обняв детектива поперек груди, Драко положил ему подбородок на плечо.

— За эти три дня в моей жизни случилось больше потрясений, чем за всю предыдущую жизнь, – задумчиво сказал Гарри и погладил запястья Драко. – А знаешь, что самое ужасное? Я понимаю, что не имею права связывать свою жизнь с… с преступником. Даже если на преступление толкают обстоятельства, закон есть закон. Но не могу заставить себя с тобой расстаться. Это как сердце вырвать. Надо же, три дня – и вся жизнь кувырком. Все встало с ног на голову, все мои представления о мире, о людях.

— Так ведь и у меня кувырком, – тихо вздохнул Драко. – Ты говорил, что много раз влюблялся. А я никогда. Не думал, что встречу кого-то, с кем захочу быть вместе не одну-две ночи, а всю оставшуюся жизнь. И что этот «кто-то» даже не будет настоящим волшебником.

— Откуда ты знаешь, что хочешь быть вместе со мной всю жизнь? – Гарри повернулся, оказавшись в объятиях Малфоя. – И ты говорил, я волшебник.

— Пока еще нет, – Драко улыбнулся. – Но ты можешь им стать. Откуда знаю? Ну, вот ты знаешь, что для дыхания тебе нужен воздух?

— То есть, я нужен тебе как воздух, – обняв Драко, Гарри прижал его к себе. – И без меня ты не сможешь жить, как Грейбек не сможет жить без Джинни?

— Не так безнадежно, но в целом верно, – теплые губы Малфоя коснулись щеки Гарри. – Пойдем в постель, детектив. Утро вечера мудренее.

И Гарри пошел – мимо одобрительно кивающего головой призрака, мимо пустой витрины, из которой целую вечность тому назад они с Роном забрали венчальные кубки, мимо странной картины с глухой кирпичной стеной, поросшей мхом и синим лишайником, мимо закопченного чрева огромного камина. Пошел, понимая, что делает, наверное, самый главный выбор в своей жизни. Правильный или нет – неизвестно. Но главный и навсегда.

***

Переключенный на беззвучный режим телефон мерно гудел над ухом. Гарри дернулся спросонья, в первую секунду даже не сообразив, где он и с кем, но потом увидел торчавшую из одеяльного кокона светлую макушку и перевел дух. Значит, все это ему не приснилось – и жаркая ночь с Драко, и рассказанная им накануне история, и… сделанное с подачи Корнелиуса признание, которое Поттер в сложившихся ныне обстоятельствах предпочел бы и вовсе не слышать. Телефон продолжал раздражающе гудеть, Малфой во сне заворочался, недовольно сморщил нос, и Гарри, схватив трубку, торопливо выбрался из нагретой постели. Смотреть на экран нужды не было, в такую несусветную рань – часы в гостиной показывали без минуты семь – звонить мог только любимый компаньон.

— Симус, я тебя когда-нибудь убью, – прошипел он, набрасывая халат и плотно прикрывая дверь спальни. – Ты на время смотришь?!

— Именно, Гарри, время! Спать в семь утра – не узнаю тебя, друг мой! – жизнерадостно отозвался Финниган. – Не ты ли всегда говорил, что каждое потерянное мгновение – потерянное дело и потерянная польза? И почему ты так раздражен в это чудесное летнее утро? Неужели сорвалось то, ради чего ты бессовестно забил на службу?

— Не цитируй меня, когда я цитирую великих, – Поттер упал в стоящее перед камином кресло, посмотрел за окно, где все было затянуто серым, и моросил мелкий дождь, и вздохнул. – И у меня все хорошо, спасибо. А тебе просто потрепаться захотелось, или все-таки есть, что рассказать?

— Есть что показать, – тон Симуса посерьезнел, но ненамного. – Сейчас пришлем несколько снимков Делгари-Кастла, тебе для предварительного ознакомления пока хватит.

— Вы с Байе уже в замке? – неверяще уточнил Гарри. – Ты не только мне спать не даешь, но и бедной виконтессе? Когда же вы выехали, глубокой ночью?

— Из Лондона? Вчера вечером – раз уж отпала необходимость дожидаться тебя, – и заночевали в одном милом мотеле. Если верить навигатору, до Делгари-Кастла осталось миль двадцать, не больше. И должен тебе сказать, Поттер, рассвет в горах прекрасен, как… как рассвет! Кристально прозрачный воздух, пустая трасса, вкусный кофе в термосе, так что леди Честити не в претензии, – Гарри услышал чуть приглушенный женский смех и тоже улыбнулся – оптимизм Финнигана был неиссякаем. – А фотографии старые, завалялись у нее в телефоне, я сам еще не видел… Уже пересылаешь их, милая? Ага, лови, Гарри. Я наберу тебя, когда доедем и осмотримся.

— Ловлю, – решив никак не комментировать «милую», хмыкнул Гарри. – И наберешь ты меня не раньше двенадцати, Симус. Не раньше!

Может, утро в Шотландии и было чудесным и солнечным, с кофейком, красивой попутчицей, живописными горными видами и стелящейся под колесами дорогой. Но здесь, в Уилтшире, низко висящие за окном тучи, туман и мерный шелест дождя побуждали лишь к одному. Вернуться в кровать, обнять сонного теплого Драко и отключиться еще на пару часов – насколько позволит неугомонное семейство. И только потом, проснувшись, садиться и думать, как решать проблемы виконтессы… и как договориться с собственной совестью, имея в любимых партнерах и без пяти минут мужьях настоящего мага и настоящего же мошенника Драко Малфоя.

— Как только приедем, и я сориентируюсь в обстановке, – с нажимом повторил Финниган и отключился.

Через секунду телефон запиликал входящими сообщениями. Гарри покрутил трубку в пальцах, задумчиво посмотрел на дверь спальни, потом – на мигающий экран… Пока Симус доедет и сориентируется, как раз час-другой можно и подремать; но вялая сонливость уже отступала, сдаваясь под натиском профессионального любопытства, и Гарри, вздохнув, уселся удобнее, открыл приложение и стал ждать, когда загрузятся фотографии.

Снимки действительно были несвежими, еще тех славных времен, когда здравствовал ныне усопший Эдмунд Байе, и почти все – сплошные селфи счастливой четы с размытым фоном и минимумом полезной информации. Но среди них попадались и общие фотографии замка – Делгари-Кастл оказался миниатюрной копией мэнора, с такими же башенками и сидящими на них горгульями, – и неплохие интерьерные фото. Нашлась даже парочка свадебных фотографий; на одной из них виконт и виконтесса – правда, с боку и косо, – были засняты в компании немногочисленных слуг. Поттер машинально приблизил снимок, рассматривая нечеткие лица, зацепился взглядом за сверкающую в волосах Честити диадему, наверняка уже отвоеванную обратно родней покойного Эдмунда, и вдруг перестал дышать. Ему показалось или…

Или – нет, не показалось. С фотографии полугодичной давности на него смотрело еще одно знакомое лицо. Гарри, водя по экрану трясущимися пальцами, крутил снимок так и эдак, то увеличивая изображение, то уменьшая, но сомнений практически не осталось, и все отвратительные предчувствия, терзавшие его после признания Малфоя и лишь слегка притупившиеся за ночь, нахлынули с новой силой.

— Виконтесса, – набрав номер Байе, с трудом выдавил он и не узнал собственного голоса, – скажите, на той фотографии, где вы и виконт со слугами… Кто стоит рядом с вами, по левую руку?

— На той ужасной и перекошенной? – кокетливо уточнила Честити. – Это прежний хозяин Делгари-Кастла, который продал замок Эдмунду, мсье Люсиан Дюбуа. Теперь он мой управляющий. Довольно милый, правда? Хотя там вряд ли разберешь… А почему вы спрашиваете, мистер Поттер? Вы с ним уже знакомы?

— Нет, он… – Гарри глубоко вздохнул, зажмурился и глухо продолжил, – просто напомнил мне кое-кого. Благодарю, виконтесса, вы очень помогли. Передайте Симусу, я жду его звонка.

— Обязательно передам, мистер Поттер.

Она сбросила вызов, и Гарри, уронив вдруг ставшую очень тяжелой трубку, с тоской посмотрел на висевший прямо перед глазами портрет – самый обычный немагический портрет, с которого благостно улыбался мистер Люциус Малфой, двенадцатый лорд Вильтшир. От безысходности хотелось выть в голос – тот же Люциус Малфой стоял на фото рядом с Честити Байе в далеком шотландском замке. Разорившийся француз мсье Дюбуа, вынужденный продать фамильное гнездо вкупе с обитающей в нем – вот сюрприз-то! – зловредной нечистью. Гарри, обхватив голову, рассмеялся коротким горьким смехом. Должно быть, они с Малфоем действительно предназначены друг другу судьбой, ведь таких совпадений просто не бывает…

— У хозяина Гарри опять мигрень? – сочувственно прозвучало рядом, а через секунду около кресла материализовался домовик, держащий в лапках поднос с чайным сервизом. – Пусть хозяин Гарри пока выпьет чашку чая – по утрам мистер Яксли заваривает отличный крепкий чай, – а Добби позовет сюда госпожу Беллатрикс, чтобы она…

Выпрямившись, Поттер мазнул по эльфу невидящим взглядом.

«Проклятие грязных рук», – сказал вчера мистер Корнелиус. А все без исключения Малфои – жулики, которых обогащают одни лишь грязные аферы…

Ведь если копнуть как следует, то и в случае с покупкой мэнора, и в истории виконтессы наверняка сойдутся даже мельчайшие детали. Во-первых, оба владения были проданы якобы из-за финансовых проблем; во-вторых, прежние хозяева под разными предлогами оставались в замках, явно не спеша покидать свою бывшую собственность. Ну, а в-третьих, в комплекте с благородными аристократами шли еще и некие потусторонние сущности, в которых не поверил бы ни один трезвомыслящий человек, и которые начинали третировать новых владельцев чуть ли не с порога.

Честити Байе к трезвомыслящим определенно не относилась, поэтому в нечисть поверила сразу. В отличие от нанятого ею детектива Поттера, но кто же, черт возьми, знал, что не пройдет и недели, и отношение детектива ко всему невероятному и сверхъестественному так кардинально переменится?

— Не надо никого звать, – Гарри со вздохом забрал протянутую чашку и сделал глоток, совсем не чувствуя ни крепости, ни вкуса. – Спасибо за заботу, но Беллу мы тревожить не станем.

— Как пожелает хозяин Гарри, – уши домовика печально повисли. – Может Добби помочь чем-нибудь еще? Принести маггловских пилюль госпожи Гермионы? Или взять у мисс Кэрроу микстуру от мигрени?

— Чая вполне достаточно, – неизвестно, что там Корбан подмешивал в утреннюю заварку, но после второго глотка мозги вдруг заработали на полную, и Гарри, поставив чашку на столик, отрывисто кивнул на треклятый портрет. – Лучше расскажи мне о Люциусе Малфое, Добби. Что ты знаешь о нем, кроме того, что он благороднейший и честнейший человек, отказавшийся от титула в пользу сына?

Мордочка Добби сделалась откровенно кислой.

— О двенадцатом лорде Вильтшире, – не глядя на Гарри и шаркая по полу ножкой, промямлил он, – Добби может поведать только хорошее. Или не рассказывать вообще.

— Понятно, – после паузы отозвался Гарри. – Или хорошо, или ничего.

— Или хорошо, или ничего, кроме правды, – буркнул заспанный Драко, голышом появляясь в дверях спальни. – Любовь моя, твой интерес к papa меня безмерно радует, но время для вопросов ты выбрал странное, согласись. Тебе не спится? Или уже что-то успело стрястись?

Его пальцы, заставив вздрогнуть, невесомо прошлись по шее, взъерошили волосы на затылке и вдруг несильно дернули за ухо. Поттер, не ответив на нехитрую ласку, молча смотрел, как Добби наполняет чаем вторую чашку, набрасывает на плечи Драко притащенный из спальни халат и, повинуясь нетерпеливому жесту, растворяется в воздухе. Малфой туже затянул шелковый пояс, уселся в кресло напротив и, поймав наконец взгляд Гарри, переменился в лице.

— Так, – наклоняясь к нему и сжимая подлокотники до побелевших костяшек, процедил он, – для кого-то утро действительно оказалось мудренее вечера. Ты провел бессонную ночь, предаваясь тяжким думам, и на рассвете решил, что честному детективу с преступником все-таки не по пути? Что нам надо расстаться? Поттер, твою мать, не молчи. Лучше сразу скажи…

— Не говори глупостей, Малфой, мне проще будет с самим собой расстаться, чем с тобой, – устало перебил Гарри, протягивая ему телефон с развернутой на экране фотографией. – Взгляни-ка сюда. Это снято шесть месяцев назад в замке Делгари-Кастл. Никого знакомого тут не видишь?

Разжать стиснутые пальцы у Драко получилось не сразу; он выхватил трубку – рука заметно подрагивала, – всмотрелся и вздернул бровь:

— Оу… – не отводя от экрана глаз, совсем другим тоном произнес он, – да, это мой отец, Люциус Малфой. Бывший владелец… хотя ты, наверное, уже в курсе. Снимаю шляпу, детектив, скорость, с которой ты добываешь нужные сведения, просто поражает. Что ж… Могу сказать одно – я очень рад, что ты узнал правду о Малфоях от меня, а не откуда-то еще. Иначе вышло бы совсем некрасиво. Кстати, – он вернул телефон и прищурился, – а как ты узнал? Ведь papa сейчас носит другое имя. Открой профессиональный секрет.

Гарри криво усмехнулся:

— Да, мсье Люсиан Дюбуа… Не поверишь – нет никакого секрета. Голое стечение обстоятельств. Это и есть то дело, над которым мы работаем. Мы с Симусом. Помнишь, я рассказывал – еще один старый замок в горах Шотландии, его нервная хозяйка и распоясавшаяся нечисть? Виконтесса Байе обратилась в мое агентство с просьбой разобраться, что за чертовщина творится в ее новых владениях, я должен был сегодня ехать туда, но… разобрался прямо здесь – на свою голову. Сижу вот, думаю, что делать дальше.

— Мерлин, – Драко, откинувшись на спинку, спрятал лицо в ладонях и тихо рассмеялся, – Гарри, а ведь ты действительно моя судьба. Даже если бы случилось чудо, и ты не приехал в мэнор вместе с Уизли, мы все равно встретились бы – и не имеет значения, раньше или позже. Вот и не верь после такого в предначертанное…

— Я тоже об этом подумал, – Гарри подался вперед, взял его за руку и нежно поцеловал запястье. – Поправь меня, если я ошибаюсь… Ты как-то проговорился, что Малфой-мэнор был продан не единожды. Схема примитивная до смешного: вы продаете замок с привидениями не верящим в подобную чушь магглам, и вскоре эти самые привидения начинают планомерно сживать новых хозяев со свету. Эдакая потусторонняя травля. И – у кого на сколько хватит нервов, да?

— Да, – Драко отвернулся к окну, за которым по-прежнему моросил дождь. – Обычно хватает месяцев на семь-восемь, максимум – на год, дольше еще никто не продержался. Но дело не только в потусторонней травле, Гарри. Любой замок – это самая настоящая бездонная дыра, которая, во-первых, высасывает огромное количество денег, а во-вторых, практически никогда не окупается. Все грандиозные планы твоего Артура – страшная глупость, поверь опытному человеку. Мэнор уже успел побывать и гостиницей, и пансионом для мальчиков, и оздоровительным центром – любые прожекты лопались, словно мыльные пузыри. Нерентабельно. Без помощи магии расходы огромные, редко какой кошелек это выдержит. Поэтому не проходит и полугода, как начинаются активные поиски новой жертвы. А продать замок, мой дорогой, гораздо сложнее, чем купить.

— И ты выкупаешь его обратно за гроши, – отпуская его, со вздохом закончил Гарри.

— Я обычно предлагаю миллион, это мой принцип. И знаешь, – Драко невесело улыбнулся, – еще никто не отказался.

— А твой отец? Сколько он предлагает?

— О, Люциус считает семейные деньги лучше меня. Прости, но твоей виконтессе не повезло.

— Можно подумать, Уизли счастливчики, – Поттер поднялся и, морщась, помассировал ноющие виски. – Миллион против потраченных семнадцати – слабое утешение. А о моей виконтессе мы еще поговорим… Ладно, мне надо позвонить Финнигану. Вчера я просил его отправить запрос о продажах Малфой-мэнора в Земельный Реестр, но теперь это неактуально.

Драко закатил глаза:

— Мерлин, Гарри, в Земельном Реестре никаких данных о прошлых продажах нет, за этим Томас следит лично. А Уизли, кстати, на самом деле счастливчики. Целое семейство со скрытым магическим потенциалом – настоящая сенсация. Кто их теперь отпустит восвояси? Нет, в мэноре они не останутся, я с ними с ума сойду, но мы, кроме миллиона, предложим им вполне приемлемую альтернативу. У Семьи есть прекрасная усадьба – Нора, она, конечно, не такая шикарная, как… – он вдруг резко замолчал, побледнел и вскинул на Гарри затравленный взгляд. – Постой… Ты сказал – Финниган? Симус Финниган?!

— Ну да, – номер Симуса оказался занят, и Гарри раздраженно сбросил вызов. – Мой компаньон Симус Финниган. Они с Байе как раз подъезжают к Делгари…

Закончить ему не удалось – Драко сорвался с места так внезапно, что едва не сбил его с ног.

— Не двигайся сейчас, Поттер, что бы тут ни случилось. Просто встань подальше и стой молча, понял? – выдохнул он сквозь зубы и, что-то неразборчиво забормотав, подхватил с пола банку с подозрительным порошком.

Спрашивать, какого черта происходит, Гарри благоразумно не стал, ведь Малфой выглядел – краше в гроб кладут. Отступив на пару шагов, он послушно замер у стены, и в ту же секунду в холодном и темном чреве камина взревело пламя. Волна жара мазнула по лицу, заставив задохнуться и зажмуриться, на глаза навернулись невольные слезы, и все, что случилось дальше, Поттер видел уже размыто, словно сквозь пелену. Вот Драко швыряет в огонь горсть порошка из банки, вот порывисто оборачивается, проверяя, на месте ли Гарри, а вот языки пламени из желтых вдруг становятся пронзительно-зелеными… Пляшущие изумрудные отсветы упали на волосы Драко, на его застывшее бескровное лицо. От этого жутковатого зрелища – и повалившего от камина едкого запаха – глаза заслезились еще сильнее, но пока Гарри лихорадочно промаргивался, Малфой, четко произнеся:

— Кабинет в Делгари-Кастл! – сунулся в это адское пламя, и в несчастных перегруженных мозгах будто бы взорвалась сверхновая.

Опомнился Поттер на полу, среди обломков столика и осколков сервиза, изо всех сил прижимая к груди орущего и пытающегося вывернуться Драко. Тупо ныли сведенные судорогой руки. Болел затылок, которым он, падая, приложился о кресло, резало под лопаткой – туда наверняка впился кусок разбитой столешницы, но сильнее всего ломило в подреберье, куда раз за разом втыкался острый малфоевский локоть.

— Отпусти меня, идиот! – Драко замер, переводя дух, снова рванулся вперед и, оказавшись на свободе, в бешенстве развернулся к Гарри. – Я же велел тебе стоять на месте и не двигаться! Какого драккла ты полез?!

— Не двигаться?! – садясь, рявкнул в ответ Поттер, которого наконец-то затрясло от запоздало накрывших страха и злости. – Ты решил устроить тут самосожжение, а мне – не двигаться?!

— О, Мерлин, с кем я связался! – отпихивая его, простонал Драко. – Это не просто камин, это наше средство связи, Поттер, но сейчас не время для объяснений! Не трогай меня, мне надо срочно…

— Два слова, Малфой! – разъяренный Гарри схватил его за плечо и снова дернул на себя, не давая подняться. – Тебе надо было сказать лишь два чертовых слова – и у тебя не нашлось на это времени?! А о том, что почувствую я, ты подумал?!

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, – вдруг раздался сухой, полный неприкрытого недовольства голос, – но в данный момент время поджимает и меня. Что за экстренный вызов, Драко? У тебя… гм… что-то стряслось?

Они отпрянули друг от друга, одновременно разворачиваясь к камину, и в первую секунду Гарри даже не поверил глазам – над зелеными всполохами возвышалась видимая по пояс человеческая фигура, вполне себе живая и разговаривающая. Черты лица и силуэт из-за марева казались слегка размытыми, но догадаться, что в их камине, как в окне видеочата, собственной персоной возник недоброй памяти Люциус Малфой, было, в общем-то, несложно.

— Привет, пап, – поправляя стащенный с одного плеча халат, выдохнул Драко. – Нет, у нас все в порядке. Я…

— Что ж, прекрасно, – раздраженно махнув рукой, прервал его Люциус. – А у меня на пороге Байе с новым любовником, которых надо достойно встретить, поэтому свяжемся через два часа, сын. Надеюсь, ты успеешь привести себя в порядок, а в дальнейшем избавишь меня от лицезрения твоих сомнительных… приятелей.

— У тебя на пороге, – Драко, накрывая руку Гарри своей, сузил глаза, – не новый любовник Байе, а Симус Финниган, отец. Если бы не мой приятель, через два часа ты был бы уже в Азкабане – и это в лучшем случае.

Лицо Люциуса застыло. Он окинул напрягшегося Гарри долгим тяжелым взглядом, отрывисто, будто через силу, кивнул и, бросив Драко:

— Держи камин открытым, скоро буду, – рассыпался яркими алыми угольками.

В гостиной повисла тишина, угли и те – тлели без единого треска. Гарри, потирая ушибленный затылок, огляделся вокруг и, увидев устроенный ими разгром, присвистнул.

— Ладно, про связь через камин я более-менее понял, – натянуто сказал он. – Ха, магический аналог Скайпа. Но что это за внезапная паника, Малфой? И какое отношение Симус имеет к твоему отцу? Только не говори мне, что и они знакомы, мир не может быть настолько тесным.

— Представь себе, может, – хмурый Драко поднялся, ушел в спальню и вскоре вышел оттуда полностью одетый и с палочкой в руке. – Сам-то цел? – Гарри кивнул. – Тогда вставай, надо навести здесь порядок… Репаро! Скажи, как давно ты знаешь своего компаньона, Поттер? Как вы с ним встретились?

— Давно, – осколки взлетели и собрались обратно в сервиз, треснувшие деревяшки сложились в столик, и Гарри, хоть он уже и видел такое волшебство раньше, все равно поневоле задержал дыхание. – Больше трех лет. Симус – бывший полицейский. А познакомились мы случайно, в пабе. Выпили, разговорились, потом пересеклись еще пару раз, и я решил, что такой помощник мне не помешает – он умный, отлично разбирается в юриспруденции, имеет массу полезных связей… Но ты не ответил на мой вопрос, Драко.

— Все понятно, – Малфой со вздохом щелкнул пальцами, и появившийся домовик – не Добби, какой-то другой, – вывел с ковра чайную лужу, убрал рассыпанный сахар и исчез. – И наверняка он подошел к тебе, а не ты к нему, верно? Любовь моя, Финниган – не бывший полицейский. Во-первых, он маг, да-да, и не смотри на меня так… А во-вторых – он действующий аврор. Подожди, сейчас объясню, – заметив, что Гарри порывается что-то вставить, устало попросил он. – Если вкратце, то у волшебников главным органом управления является Министерство магии, один из отделов которого – отдел магического правопорядка. В него входит и Аврорат – подразделение элитных бойцов, что-то вроде вашего SASa. Твой Финниган оттуда и, кстати, по слухам, один из лучших. А приоритетная задача авроров – борьба с темной магией во всех ее проявлениях. И всеми возможными способами, потому что по закону никакие ограничения на авроров не распространяются. У них карт-бланш на любые действия, Гарри, даже на физическое уничтожение. Теперь ты понимаешь, чем грозил Люциусу этот внезапный визит? Представляешь все его последствия? Конечно, я был слегка взволнован.

— Представляю, – медленно произнес Гарри. – Нечисть, которой кишит Делгари-Кастл, к порождению светлой магии точно не относится. А Азкабан это…

— Магическая тюрьма. Одно из самых страшных мест волшебного мира.

— Выходит, – Гарри выдавил кривую улыбку, – я еще и поспособствовал бегству опасного преступника от правосудия. Отлично. А Симус молодец, что тут скажешь. Я ведь за эти три года вообще ничего не заподозрил, Драко. Хотя… слишком уж гладко у него все получалось. Теперь понятно, почему.

— Именно так, – Драко остро взглянул на него. – И не забывай, что на месте отца легко мог оказаться и я. Кстати, могу тебя утешить – увы, но Делгари-Кастл наша Семья потеряла. Вернуться в замок, находящийся под колпаком у Аврората, все равно, что добровольно сунуться в мышеловку. А Люциус, кем бы он ни был, не дурак и не самоубийца. Так что формально все обязательства перед Байе ваше бюро выполнило, детектив, гордись… Ага, вот и papa, – в камине вновь вспыхнуло пламя, и Малфой, поманив Гарри за собой, предусмотрительно отошел в сторону. – Готовься, Поттер, он будет в очень дурном настроении. Просто в отвратительном.

***

Вживую Люциус Малфой, темный маг, опасный преступник и будущий родственник детектива Поттера выглядел не как сиятельный лорд с портрета, а как человек, только что покончивший с тяжелой и грязной работой. Он вывалился из камина, отряхивая налипшую на рукава и волосы паутину, без сил упал в кресло и, вскользь взглянув на Гарри, повернулся к сыну.

— Что успел – то убрал, – сквозь зубы сказал он. – Остальное, полагаю, собственноручно уберет Финниган. М-да. Не ожидал я, что… – Люциус неожиданно умолк, внимательней присмотрелся к Гарри и холодно усмехнулся: – Впрочем, неважно. Молодой человек, вы избавили меня от весьма неприятной встречи, и на словах моя благодарность огромна и не имеет границ. Но хотелось бы знать, во что она мне обойдется в денежном эквиваленте?

— Это вопрос с подвохом?  – складывая руки на груди, так же холодно уточнил Гарри, ожидавший чего угодно, но только не того, что отец Драко с порога начнет предлагать ему деньги. – Или вы сейчас говорили серьезно, мистер Малфой?

— Это вопрос по существу, – прищурившись, отрезал Люциус, – и да, я говорил абсолютно серьезно. И думайте быстрее, пока это странное чувство еще теплится во мне. Драко, мне срочно нужен крепкий кофе. И Северус. И Риддл. И полный отчет о том, что творится в мэноре. Очень надеюсь, хоть здесь сюрпризов не будет – я уже сыт ими по горло.

— Добби, принеси эспрессо мистеру Малфою, – вытаскивая телефон, со вздохом распорядился Драко. – С сахаром и с корицей. Да, познакомься с Гарри Поттером, отец. А Северус, скорее всего, уже в лаборатории – он может не услышать звонок.

— Тогда позвонишь его шелудивой псине, – Люциус выхватил из лапок пискнувшего от ужаса Добби чашку размером с наперсток, сделал глоток и скривился. – Мерлин, ну и гадость! Значит, Поттер? Я и смотрю – похож… Только этого мне не хватало – быть обязанным сыну какого-то отщепенца! И как вам тайны мэнора, мистер Гарри Поттер? Драко писал, вы частный детектив. Успели все загадки разгадать или еще нет?

— А я тебя предупреждал, – хмыкнул Драко, удержав дернувшегося Гарри за локоть и вслушиваясь в идущие из трубки длинные гудки. – Нет, крестный не отвечает. Сейчас наберу Сириуса. И не преувеличивай – кофе нормальный. Корбан тебе гадости не сварит.

— Будь на то воля Корбана, он бы уже давно и с превеликим удовольствием подсыпал мне крысиного яду, – допивая все до капли, отмахнулся Люциус. – Так что же вы молчите, мистер Поттер? Этот вопрос точно без подвоха. И где, дракклы его дери, носит Риддла? Томас! – повышая голос, вдруг рявкнул он. – Том!

— Я уже здесь, Люц, – раздалось от двери, и в гостиную, неслышно ступая, вошел мистер Риддл, сопровождаемый маячившим за спиной призраком. – Рад видеть тебя в добром здравии… и в хорошем настроении. У нас форс-мажор? – он обменялся с говорившим по телефону Драко быстрыми взглядами и тяжело вздохнул. – Да, у нас форс-мажор.

— Я только что лишился Делгари-Кастла и чудом избежал Азкабана – прости, что не лучусь благодушием, – кивнув на соседнее кресло, уже спокойнее отозвался Малфой. – Еще и мистер Поттер не желает поддерживать нашу светскую беседу. Кстати, мне весьма симпатичен ваш внешний вид, Гарри. И простенько, и с намеком. Чувствую, Драко закончит говорить с Блэком и порадует меня еще одной прекрасной новостью. А может, порадуете вы?

Гарри, уже смирившийся с тем, что Малфой не даст ему вставить и слова, только покачал головой. Хотя Люциуса, конечно, понять можно – с одной стороны. Когда в секунду рушится все, над чем ты работал многие годы, еще и не такого наговоришь. А с другой… В странной, однако, форме выражается его безмерная благодарность.

— Будет лучше, если прекрасную новость вы услышите от Драко, – спокойно ответил он, одергивая замявшийся халат под двусмысленное хихиканье Корнелиуса. – И не сейчас, а когда остынете, успокоитесь и начнете адекватно реагировать, мистер Малфой.

— Холодная голова и здравый рассудок нужны обязательно, – устраиваясь на подлокотнике рядом с Томасом, поучительно изрек призрак, – особенно, если в этой новости фигурируют некие венчальные чаши!

Люциус, открывший было рот, подавился глотком воздуха.

— Крестный прилетит с минуты на минуту, – Драко убрал телефон, похлопал кашляющего отца по спине и, подойдя к окну, настежь распахнул створки, впуская в гостиную прохладу и сырость. – Прапра, а тебя никто за язык не тянул, – с укором добавил он. – Мог бы и промолчать, сейчас действительно не самое удачное время.

— Не может быть! – отдышавшись, просипел Люциус; вскинув голову, он смотрел с такой смесью ужаса и неверия, что от этого взгляда Гарри даже сделалось не по себе. – Союз с ним? С полукровкой? Со сквибом? С детективом? Для Малфоя?! Мерлин, какой страшный мезальянс!

— Во-первых, он не сквиб, Люц, – мистер Риддл, небрежно взмахнув палочкой, протянул ему стакан наколдованной воды и улыбнулся Гарри своей жутковатой улыбкой. – Очень сильная кровь. У Поттеров, насколько мне известно, в роду ни одного сквиба еще не было, так почему Гарри должен стать исключением? Во-вторых, его с твоим сыном связала не глупая прихоть, а сама магия. А магия никогда не ошибается – и ты об этом прекрасно осведомлен.

— То есть, ты знал! – Малфой с грохотом поставил стакан на столик, расплескав остатки, и обвиняюще ткнул пальцем в грудь Томаса. – Все знал, все видел, но не потрудился ни пресечь – хотя незакрепленная связь рвется легче легкого, – ни даже поставить в известность меня! Просто отлично, друг мой! И Северус тоже был в курсе? Мерлин, о чем я спрашиваю, конечно, был! Треклятые эльфы – и те были в курсе, да, сын? Мало мне потери замка, мало повисшего на хвосте Аврората, так еще и это! Дорогие мои, а я ведь, кажется, четко дал понять, что не желаю больше никаких сюрпризов!

Гарри перехватил устремленный на отца взгляд Драко, напряженный и виноватый одновременно, и грустно усмехнулся. Хочет того Малфой или нет – сюрпризы для него только начинаются.

— Мистер Поттер, а вот ваша улыбка, в отличие от вашего наряда, мне абсолютно не нравится! Давайте, давайте! – Люциус сделал широкий приглашающий жест. – О чем вы еще не соизволили мне сообщить? Я жду!

Мистер Риддл коротко кивнул:

— Ты прав, есть еще кое-что, что нам надо обсудить, не откладывая…

— И почему я не удивлен?!

— Но для этого разговора мы дождемся Северуса, Люц.

— Который, кстати, уже здесь, – с видимым облегчением сказал Драко, и в тот же миг на залитый дождем подоконник опустился большой черный ворон, через секунду превратившийся в очень мокрого и очень недовольного мистера Снейпа. Гарри подобрал отвисшую в очередной раз за это бесконечное утро челюсть и сглотнул. Драко, оказывается, не шутил – почтенный доктор химии, медицины и биологии действительно летал на крыльях ночи.

— Люциус, у нас пожар? – раздраженно спросил тот, стряхивая капли с лица и волос. – Мне пришлось бросить на середине крайне важный эксперимент, и теперь все придется начинать заново! Скажи, ты не мог подождать хотя бы до обеда? Риддл, у вас палочка, высушите меня, в конце концов!

— Сегодня Семья потеряла Делгари-Кастл, – опять взмахивая палочкой, со вздохом сообщил ему Томас, – а тут еще и Киса не к месту проболтался о связи Драко и Поттера. Конечно, Люц зол, обижен и жаждет крови. Поэтому в курс дела, связанного с Уизли, его надо ввести… деликатно, Северус. И жаль, что вы без саквояжа – Успокаивающее ему точно не помешало бы.

— Деликатный мистер Снейп! – призрак сорвался с кресла, со свистом облетел профессора, не удостоившего его даже взглядом, и устроился на каминной полке. – Деликатный мистер Снейп!

— В курс дела, связанного с Уизли? – выпрямляясь, медленно переспросил Люциус, и у Гарри разом заныли все зубы – вот сейчас красивое, надменное лицо Малфоя стало по-настоящему страшным. – Уизли, если я не ошибаюсь, в мэноре всего-то три дня. И с ними уже возникла проблема? Так-так. Что ж, Северус, я тебя внимательно слушаю.

Драко умоляюще посмотрел на крестного. Сейчас он чувствовал себя не взрослым самостоятельным мужчиной, а нашкодившим ребенком, которого вот-вот поставят в угол. Отец был в бешенстве, а значит, мог натворить множество не очень-то хороших дел, о чем впоследствии пришлось бы жалеть не только ему. Северус, вздохнув, переглянулся с Томом.

— Люциус, я прекрасно понимаю твое состояние. Тем не менее, предлагаю сначала позавтракать. Я провел всю ночь в лаборатории, устал и не хочу отвечать на твои претензии на голодный желудок. И давай отпустим молодых людей – пусть приведут себя в порядок. Не думаю, что им нужно слышать все то, что ты намерен высказать.

— А мне кажется, это было бы очень даже полезно! – отрезал Люциус, глядя на Гарри, и Драко похолодел. – Как минимум, одному из них. Поттер, вы можете идти. Не думаю, что вы с самого начала ночевали в комнатах моего сына, следовательно, у вас есть своя спальня. Через… полтора часа я буду ждать вас в моем кабинете, домовики вам покажут, где это. Надеюсь, вы успеете подготовить достаточно пристойное объяснение тому, каким образом вы пробрались в постель Драко.

Это было уже слишком даже для Люциуса. Прежде, чем Гарри успел открыть рот, Драко сделал шаг вперед.

— Отец, ты ведешь себя неблагородно. Смею тебе напомнить, я не мальчик и в состоянии сам решать, кого пускать в свою постель, а кого нет.

— Ах, вот как! – Люциус задохнулся от гнева. – Не мальчик, говоришь? Драко! Я закрывал глаза на твой сомнительный и противоестественный интерес к мужчинам, достойный разве что…

Тут он поперхнулся воздухом и неожиданно виновато посмотрел на Северуса.

— Продолжай, мой дорогой друг Люциус, – холодно кивнул тот, удобнее усаживаясь в кресле. – Интерес, достойный – кого?

Драко облегченно выдохнул и осторожно посмотрел на Гарри, который – слава Мерлину и Моргане – хоть и выглядел возмущенным, но пока еще молчал. Как он и думал, отец в гневе умудрился задеть крестного, и в ближайшие сутки можно не опасаться изгнания Гарри из Малфой-мэнора. Северус сделает все, чтобы отец пожалел о своих словах уже в ближайшие десять минут.

— Наглец мальчишка, – усмехнулся Том и провел ладонью по своему лысому черепу. – Впрочем, есть в кого. Люциус, напомни-ка присутствующим, что сказала Нарцисса достопочтимому мистеру Блэку, когда тот нагрянул с неожиданным визитом в свой особняк в Квинсленде и обнаружил тебя в ее постели. Гарри, когда-нибудь я вам расскажу сей забавный анекдот. Это очень поучительно.

— Это было давно, – буркнул побагровевший Люциус. – Не вижу смысла вспоминать ту глупую историю, совершенно не относящуюся к делу. Драко, вели домовикам накрыть завтрак в моем кабинете. И отправь наконец своего… кхм… друга переодеться.

— Пойдем, – Драко повернулся к Гарри и добавил одними губами. – Скорее, пока он не передумал.

К счастью, Поттер соображал быстро и без размышлений двинулся следом. Закрыв дверь в комнату, Драко обессилено прислонился к стене и закрыл глаза. Теплые губы Гарри осторожно коснулись его щеки.

— Занятный тип твой отец. Он действительно очень разозлился?

— Еще как, – Драко открыл глаза и вздохнул. – Мы с тобой довольно легко отделались, спасибо крестному и Тому. Превратил бы он нас с тобой в пару каминных подсвечников на десяток лет. Или в коврики. Понравилось бы тебе лежать перед дверью, и чтобы кто угодно вытирал об тебя грязные подошвы?

— Это возможно? – устало удивился Гарри. – Что-то мне перестает нравиться эта ваша магия.

— Ну, Северус бы нас расколдовал, – так же устало улыбнулся в ответ Драко. – Но papa успел бы по нам оттоптаться. Ничего, самое страшное позади. Сейчас крестный с Томасом объяснят ему ситуацию…

В дверь с той стороны что-то с грохотом ударилось и рассыпалось множеством звенящих осколков. Вздрогнув, Драко на мгновение зажмурился и продолжил:

— И, возможно, после завтрака papa сможет принять новую реальность. К тому же, он никогда не любил эту дурацкую Нору. А Уизли, я уверен, она придется по вкусу. Во всяком случае, там эти глупые шторы в цветочек будут уместнее.

В комнате вновь что-то зазвенело, загрохотало, из-под двери потянуло паленым.

— Он разгромит все твои комнаты, – обняв Драко, Гарри прижал его к себе. – Никакая магия не восстановит. Слушай, а может, ну его к дьяволу? Магию, замки, все это жульничество и мошенничество? Неужели ты не сможешь жить, как обычные люди? У меня квартира в Лондоне, небольшая, но нам с тобой хватит. И метро недалеко, четверть часа до центра. Найдем тебе работу, если захочешь. Что-нибудь интересное.

— Курьером, пиццу развозить, – Драко невесело усмехнулся. – Гарри, даже не знаю, что тут во-первых, а что – во-вторых. Во-первых, у меня нет никакого маггловского образования. Да и волшебного тоже. Я могу, например, под руководством крестного сварить зелье от простуды, но не имею никакого представления о химии. Это Северус у нас гений, и магическое образование получил, и обычное, причем высшее. Он ведь настоящий профессор, преподает в университете Кардиффа. А я так, маг-недоучка, даже в Хогвартсе не учился. А во-вторых, я не могу оставить этот замок. И людей, за которых отвечаю, я ведь уже говорил.

— Но сейчас, когда Делгари-Кастл твоя семья потеряла…

— Это не имеет значения, Гарри, – Драко осторожно высвободился из объятий Поттера. – Малфой-мэнор принадлежит мне, отец с мамой живут во Франции.

— Если не торгуют замками, – пробормотал Гарри, и Драко против воли улыбнулся.

— Не преувеличивай наши возможности, или ты считаешь, что все замки Британии принадлежат нам?

— Надеюсь, нет, – искренне ответил Гарри. – Надеюсь, в Британии не найдется такого огромного количества нечисти.

— Ты даже не представляешь, сколько ее обитает вне всяких замков. На сотню мэноров хватит, – улыбнулся Драко. – Пойдем уже. Тебе действительно нужно переодеться. Ты же не будешь просить у отца моей руки в халате на голое тело? Впрочем, когда papa объяснялся с мистером Блэком, на нем даже халата не было.

— Ты мне об этом расскажешь как-нибудь при случае? – не улыбнуться в ответ Гарри не мог. – Представляю себе эту сцену.

— Это семейный анекдот, – Драко улыбнулся еще шире. – Думаю, ты услышишь его в тысяче вариантов. Для начала – от крестного или Тома за завтраком. Кстати, о завтраке. Кричер!

Сморщенный, как прошлогоднее яблоко, домовой эльф шагнул в коридор прямо из стены и скрипуче пробормотал:

— Да, мастер Драко. Я здесь.

— Завтрак на… семерых в апартаменты отца. Для меня свежую рубашку, эта вся уже в саже. Сообщи миссис Лестрейндж, что papa здесь, и через сорок минут мы ждем ее в малой гостиной на третьем этаже левого крыла.

— Кто седьмой? – удивился Гарри, и Драко вновь улыбнулся.

— Мама. Ты ведь не думаешь, что отец примет какое-либо решение, не посоветовавшись с ней?

— По поводу наших отношений?

— Наши отношения – только наше дело, – Драко махнул рукой, отпуская домовика. – Нора – часть маминого приданого. Без ее разрешения отец не может его никому передать, иначе он давно бы уже избавился от этого архитектурного кошмара.

Пока Гарри умывался и переодевался, Драко подошел к окну. Отсюда открывался прекрасный вид на парк, ярко зеленевший после дождя ровно постриженной травой. А по лужайке, которую Джиневра Уизли позавчера мечтала превратить в дурацкий питч, помахивая пустой корзинкой, шла она сама  – с растрепанными волосами и небрежно повязанной на руке красной банданой. Чуть сзади, словно пес на привязи, возвышаясь над девушкой почти на две головы, брел Фенрир – такой же растрепанный. И, судя по неторопливой лености движений, удовлетворенный по самые мохнатые уши. Драко хмыкнул.

— Гарри, у твоей несостоявшейся тещи достаточно крепкие нервы?

— Вполне, а что? – теплые губы Поттера щекотно коснулись шеи Драко. – О, какая неожиданность. Это они со вчера у твоего волка так и торчали?

— Похоже на то, – Драко повернулся. – Красная Шапочка и Серый Волк, перезагрузка.

Они упоенно целовались, стоя у окна, и с каждым мгновением, с каждым прикосновением Драко все отчетливее понимал, что вот это – настоящее, навсегда, до смерти и после нее, если повезет разделить Посмертие на двоих. Что чувствовал Гарри, он не знал, но по тому, какими то отчаянно-нежными, то властными был его объятия, частный детектив Поттер, похоже, тоже все для себя понял и принял. И Семью, членом которой ему предстояло стать, и магию, и свое неопределенное пока будущее.

Негромкое покашливание заставило их отлепиться друг от друга, и Драко, облизывая горящие от поцелуев губы, сердито посмотрел на Кричера, теребившего свои уши.

— Мастера Драко и мастера Гарри с нетерпением ждут в малой гостиной, – мрачно сообщил домовик, неодобрительно глядя на них. – Миледи Нарцисса уже прибыла, милорд.

— Скажи, мы будем через пять… – Драко оглядел себя и Гарри, безуспешно пытавшегося одернуть рубашку, чтобы та скрыла заметную выпуклость под брюками. – Через десять минут.

Проскрипев нечто невнятное, Кричер исчез.

— Не думаю, что мне хватит десяти минут, чтобы прийти в себя, – тяжело вздохнул Гарри. – Как ты считаешь, может быть, стоит надеть джемпер вместо этой шведки?

— Думаю, я сейчас решу твою проблему, – Драко быстро опустился на колени, успев порадоваться тому, что, кроме домовиков, попасть в запертую комнату не сможет никто.

Прежде чем Гарри смог что-то возразить, он дернул язычок молнии, засунул пальцы внутрь и вытащил член Поттера – упругий, горячий, с бесстыдно обнажившейся красной головкой. С удовольствием облизал, наслаждаясь вкусом, размером и негромкими постанываниями любовника. И насадился ртом на этот восхитительный пенис, в который влюбился с первого взгляда еще в зачарованной беседке.

Хватило пяти минут, но еще пять им потребовалось для того, чтобы очистить собственное белье, унять сердцебиение и кое-как пригладить волосы.

— Бегом, – скомандовал Малфой Гарри, который трясущимися руками все дергал и не мог застегнуть молнию. – Мама ненавидит опоздания, а мы задержались уже на целую минуту.

— Хочешь, чтобы я явился перед твоими родителями с расстегнутой ширинкой? – пропыхтел Гарри, наконец-то справившись с непокорной застежкой. – Испепелят за опоздание?

— Думаю, нет, – ухмыльнулся Драко. – Но отец обязательно этим воспользуется, чтобы воспеть и увековечить наши недостатки. А мне и так предстоит сегодня многое от него выслушать.

Они промчались по галерее под неодобрительное бормотание портретов, взлетели по лестнице и перед гобеленом, изображающим сцену охоты на дракона, остановились. Драко критически оглядел Гарри.

— Дорогой, сейчас ты познакомишься с самым главным членом нашей семьи, с моей матерью. Она не кричит, не мечет проклятия, не швыряется молниями направо и налево. И никогда и никоим образом не вмешается в наши с тобой отношения. Но если ты не произведешь на нее благоприятного впечатления, она превратит нашу жизнь в ад.

В полной мере насладившись паникой в глазах любовника, Драко нежно провел пальцами по слегка припухшим губам Гарри.

— Ладно, я пошутил, не трясись. Мама разумный человек и одобрит любой мой выбор.

Паника тут же исчезла, Гарри усмехнулся и легонько прикусил Драко за палец.

— Радость моя, я живу самостоятельно и отвечаю сам за себя последние десять с лишним лет. Неужели ты думаешь…

— Тс-с-с, – Драко прижал ладонь к щеке Гарри. – У нас еще будет время поговорить о том, как ты жил до встречи со мной. А то о семье Малфоев ты уже все узнал, но вот я о тебе ничего не знаю, кроме того, что твой напарник – этот бульдог Финниган. Идем.

Драко всегда любил малую гостиную. Гобелен скрывал зачарованную дверь в небольшой зал со сводчатым потолком, по которому бежали легкие облачка. Затянутые светло-лиловым шелком стены были украшены белыми атласными фестонами с набивными лилиями. В простенках между окнами вились по стенамлианы с мелкими зелеными листьями. Свет, падавший сквозь идеально-прозрачные стекла окрашивал их в изумрудные оттенки.

Семья уже собралась за длинным столом в центре зала. Драко сжал руку Гарри и сделал несколько шагов вперед.

— Матушка!

На первый взгляд, в Нарциссе Малфой не было ничего особенного. Высокая, ухоженная, стильно и дорого одетая блондинка с гладкой матовой кожей. Такие женщины «без возраста» в изобилии встречаются на Бонд-Стрит: придирчиво, с брезгливым выражением лица и жадным блеском в глазах они перебирают вешалки с платьями и костюмами, меряют три сотни туфель на шпильках ради той пары, которая подойдет к еще не купленной сумочке, и занимают очередь на подтяжку лица задолго до того, как появится первая морщинка.

Драко прекрасно знал, насколько обманчиво подобное впечатление. Стоило только увидеть взгляд ярко-синих глаз леди Малфой – цепкий, жесткий, моментально просвечивающий собеседника насквозь. Под этим взглядом немели не только обычные магглы, но и особы королевских кровей, и действительные члены Визенгамота. Драко спиной почувствовал, как напрягся Гарри, как между ним и Нарциссой протянулась и завибрировала тонкая нить взаимного настороженного интереса.

Но тут Люциус, сидевший во главе стола, хлопнул ладонью по столешнице.

— Вот, дорогая, познакомься. Это мистер Гарри Поттер, друг нашего Драко, частный детектив из Лондона. Именно ему я обязан спасением от Финнигана и потерей Делгари-Кастла.

— Гарри, – улыбнулась леди Малфой, и напряжение, скопившееся в зале, мгновенно растаяло в тепле этой улыбки. – Очень приятно познакомиться. Присаживайтесь.

Драко незаметно перевел дух. Судя по всему, матушка была настроена миролюбиво.

— Взаимно, леди Малфой, – голос Гарри звучал совершенно спокойно, словно и не он волновался и нервничал десять минут назад. – Но я хотел бы немного поправить уважаемого мистера Малфоя. Я Драко не друг, я намерен стать его мужем.

Крестный, сидевший по левую руку от Люциуса, закатил глаза, и Драко осторожно дернул Гарри за рукав. Пожалуй, не следовало прямо от дверей так откровенно заявлять о своих намерениях.

— Считаете, любовники или супруги не могут быть друзьями? – снова улыбнулась Нарцисса и нежно посмотрела на Люциуса. – Впрочем, я понимаю, что вы имели в виду. Сразу хочу вам сказать: я не разделяю предрассудков мужа. И всегда с уважением относилась к Джеймсу, который отважился порвать с волшебным миром и отказаться от магии ради любимой девушки. Мне очень жаль, что их жизни так трагически оборвались. Вас вырастили родственники?

Драко всегда изумляла способность матери разговорить любого, даже самого закрытого собеседника. Не прошло и нескольких минут, как Гарри уже сидел за столом рядом с Драко и Томом, рассказывая о своем детстве и юности. О большой и дружной семье Дурслей, проделках близнецов Фреда и Джорджа, боксерских успехах Дадли, об исследованиях Чарльза, неудачной женитьбе Билла и политической карьере Персиваля. Драко даже позавидовал – у него самого не было ни хулиганских проделок в школе, ни веселых розыгрышей братьев, ни побегов в другой город ради того, чтобы вволю поорать, поболеть и подраться за любимый футбольный клуб. Он так сильно отличался от Гарри – прошлым, воспитанием, жизненным опытом и отношением к этой самой жизни, что даже испугался, а есть ли у них вообще что-то общее, кроме ориентации и секса.

Впрочем, оставалась еще магия. Скрытая, спящая до поры до времени. Удивительно, что она никак не проявлялась ни в Уизли, ни в Гарри, словно кто-то намерено запечатал и наложил заклятье до той минуты, пока ее не обнаружат настоящие маги. Но зачем и кому это могло понадобиться, Драко не представлял. И самое главное – можно было по пальцам пересчитать магов, которым подобное было доступно. Собственно, таковых в магическом мире имелось всего трое: Верховный Чародей Визенгамота Альбус Дамблдор, Глава Визенгамота Геллерт Гриндевальд и некий Ньют Скамандер, о котором никто ничего толком не знал, кроме того, что знаменитый потомственный исследователь тайн магического мира еще тридцать лет назад исчез где-то в лесах Амазонии вместе со всем своим зверинцем в чемодане. Стопятидесятилетние старцы хранили много тайн, в том числе достаточно страшных или запретных. Но зачем им могло понадобиться глушить чью-то магию, Драко не понимал. Впрочем, оставался еще и Николас Фламель, наверняка не забывший о потере философского камня и тоже способный на многое.

Гарри опомнился только, когда эльфы подали кофе. Замолчал, слегка нахмурился, обвел взглядом собеседников, зал.

— Странно, я не помню этого помещения на схеме.

Крестный, до этого молча слушавший его разговор с Нарциссой, хмыкнул.

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

— Это магическое расширение пространства, – пояснила Нарцисса, одарив Северуса строгим взглядом. – В случае крайней необходимости мы могли бы жить тут всей семьей совершенно незаметно для других обитателей замка. Знаете, Гарри, бывают такие ситуации.

— Да, – подтвердил Том, качнув лысой головой. – Однажды нам с Беллой пришлось провести здесь почти полгода – очередные хозяева мэнора нарушили договор и сразу нас рассчитали. Драко немедленно начал процедуру расторжения сделки, но она непредвиденно затянулась. Я чуть не умер со скуки.

— Разве вам некуда было идти? – удивился Гарри. – У вас нет своего жилья?

Белла снисходительно улыбнулась.

— Конечно, есть, мистер Поттер. Но кто бы тогда заботился о Малфой-мэноре? Вам еще предстоит понять, что этот замок – не просто старые камни и тайные ходы, живые портреты и болтливые призраки.

— Я бы попросил! – возмутился прапра Корнелиус, сидевший на кресле у окна, но Белла махнула на него рукой.

— Этот замок – наша жизнь, наша история, ему больно, когда мы огорчаемся, и радостно, если мы счастливы. Каждое поколение Семьи вкладывало в него частички своих сердец, толику своего волшебства. Возможности замка велики, и даже мы не знаем пределов его собственной магии. Да вы сами это увидите, мистер Поттер, со временем.

— Все это лирика, – Люциус отодвинул чашку, промокнул салфеткой губы. – Драко, я думаю пора переходить к делу. Мы обсудили ситуацию, я поговорил с леди Нарциссой – она не возражает против передачи Норы семье Уизли.

— Для этого вам придется с ними познакомиться, – вздохнул Драко. – Papa, это очень сложные магглы. С младшим поколением мы смогли найти общий язык, к тому же их очень заинтересовали скрытые возможности, которые нам удалось разбудить. Но вот старшие… Правда, крестному удалось наладить контакт с миссис Уизли, его знание тибетской медицины произвело на нее неизгладимое впечатление.

Северус сердито посмотрел на Драко, Гарри негромко фыркнул.

— В таком случае не будем откладывать, – Нарцисса поднялась из-за стола. – Добби, где сейчас находится семья Уизли?

Домовик исчез и немедленно появился вновь.

— Миледи, они в гостиной. Старшая миссис Уизли ругает младшую мисс Уизли за то, что та не ночевала дома. Мистер Уизли-старший там же пьет бренди, мистер Уизли-младший с женой в своих покоях обсуждают, чем занять детей, пока на улице дождь.

— Прекрасно! – Нарцисса хлопнула в ладоши. – Кричер, убери со стола. Том, Белла, я прошу вас сопровождать нас с Люциусом. Северус, милый, я рассчитываю на твое влияние на миссис Уизли. Саквояж с тобой или послать за ним домовика? Драко, вам с Гарри нужно будет представить нас семье Уизли. Продумай, как ты это сделаешь. Объясни, что мы приехали рано утром и не хотели их беспокоить до завтрака. Мы спустимся в гостиную через четверть часа.

Все пошло не совсем так, как рассчитывал Драко. Десять минут из отведенных пятнадцати они с Гарри потратили на то, чтобы нацеловаться в темном углу коридора, и на этот раз на колени опустился Гарри, а Драко, прислонившись к стене, постанывал, кусая губы и запуская пальцы в его черные непослушные волосы. Так что в гостиную они вошли слегка растрепанные и несколько расслабленные.

Миссис Уизли прекратила отчитывать сердитую Джинни и развернулась к ним.

— Гарри! Мы тебя ждали к завтраку. И тебя, Драко. Где вы были?

Дверь за спиной Драко отворилась, и он сделал несколько торопливых шагов вперед. Но Гарри его опередил.

— Молли, к Драко утром приехали его родители. В общем, так вышло, что мы завтракали у него.

— Родители? – Брови миссис Уизли удивленно приподнялись. – Какие родители?

— Мои, – Драко отошел в сторону. – Мистер и миссис Уизли, разрешите вам представить моего отца. Мистер Люциус Малфой. И мою маму. Миссис Нарцисса Малфой. Миссис Молли Уизли.

— Нарцисса Малфой? – Молли сделала несколько шагов вперед, забыв про Джинни. – Нарси? Нарси Блэк?

— Молли! – ахнула Нарцисса. – Молли Прюэтт!

И бросилась к миссис Уизли, грузно осевшей в кресло.

Пока Нарцисса вместе с Северусом и Джинни хлопотали над Молли, а Артур им мешал, давая ненужные советы, Драко отступил назад и спросил, не оглядываясь:

— Гарри, ты что-нибудь понимаешь?

— Нет, – честно ответил тот. – Но у меня такое чувство, будто все, здесь происходящее, не случайно.

— Вот и у меня, – вздохнул Драко и покосился на отца, застывшего неподалеку живой статуей, выражавшей крайнее недоумение. – Тетя, может быть, вы в курсе?

— Все, что я могу предположить – Нарцисса познакомилась с миссис Уизли где-то во Франции. Она ведь до пятого курса училась в Шармбатоне, только после этого перевелась в Хогвартс. Может быть, там. Но я не понимаю, какое отношение миссис Уизли имеет к этой школе.

Ответ они узнали очень скоро. Мистер Уизли перенес жену на диван, Северус вновь принялся творить над ней «тибетские» заклинания, а Нарцисса вышла в коридор, позвав остальных за собой.

— Мы с Молли учились в Шармбатоне, – торопливо объяснила она присутствующим. – Ее старший брат Гидеон работал во французском аврорате, в отделе по борьбе с незаконным оборотом опасных зелий. Однажды на их дом напали. Скорее всего, по заказу контрабандистов. Гидеон погиб, его брата Фабиана бандиты искалечили, а Молли попала под удар сразу двух заклинаний. Она очень долго пролежала в больнице и, к сожалению, полностью лишилась магии. Ей было всего четырнадцать, и мадам Максим, наша директриса, посоветовала ее родителям обратиться к опытным обливиэйторам, чтобы девочка не страдала. Видимо, они виртуозно подкорректировали ее память, раз она помнит меня и совершенно не помнит магический мир. Ну а дальше все просто – ее просто отправили к магглам.

— Печально, – пробормотала Белла. – Но теперь понятно, почему у ее сына и внуков латентные магические способности. А мистер Уизли-младший даже жену себе нашел под стать – магглорожденную ведьму.

— Почему тогда их латентные способности не проявились? – Люциус пожал плечами. – Обскур давно должен был их убить.

— Для осознания своих магических способностей нужно верить в сказки, – улыбнулся Том. – Я уверен, что магия давала о себе знать, но мистер Рон и мисс Гермиона считали это чем-то, как говорят магглы, паранормальным. Или объясняли совпадениями, обманом зрения – да мало ли, как люди себя обманывают. Ведь и у вас, Гарри, наверняка в жизни было немало странных случаев?

— Бывало, – вздохнул Гарри, сжимая руку Драко. – И вы правы, мистер Риддл. Сейчас я понимаю, что пытался объяснить необъяснимое, списывая всякие странности на случайности или собственную невнимательность. К сожалению, нам действительно проще верить в какие-нибудь звездные войны или в «чужих», чем в волшебство.

— Вернемся к нашим делам, – решительно сказала Нарцисса. – Гарри, последний вопрос – что вы знаете о родителях Молли? Мне не хотелось бы оказаться нетактичной и случайно причинить ей боль.

— Ничего, – Гарри развел руками. – Я знаю только, что ее вырастил дядя. Он работал бухгалтером и очень ее любил. По его словам, отец миссис Уизли был миссионером и вместе с женой погиб в Индонезии во время каких-то беспорядков.

— Я так и думала, – Нарцисса грустно покачала головой. – К сожалению, со сквибами в нашем мире не церемонятся. Какая трагедия, Молли была очень талантливой ведьмой.

— Интересно, а где Роза и Хьюго, – задумчиво сказал Гарри, когда они остались с Драко в коридоре одни. – Мне кажется, они были в зале, а когда Молли упала в обморок, под шумок куда-то исчезли. Или их там и не было? Что-то мне неспокойно, Малфой. Боюсь, дети опять что-то задумали – когда они не шкодничают больше суток, это очень тревожный признак.

— Хочешь их поискать? – Драко прижался к любовнику. – Может быть, они спокойно сидят в своих детских, под присмотром Алекто, а ты напрасно себя накручиваешь?

— Может быть, – Гарри вернул поцелуй и оглянулся. – Но я в этом сомневаюсь. Давай, ты вернешься в гостиную, а я поищу этих бандитов, пока они не влипли в какую-нибудь историю.

— Хорошо, – Драко кивнул и сожалением отпустил его руку, за которую так и держался все время. – Если вдруг что-то случилось, зови Добби и шли его за мной.

На главной лестнице Гарри столкнулся с бегущей вниз Гермионой.

— О, Гарри! – она резко остановилась и, покачнувшись, ухватилась за его плечо. – Ты не знаешь, где мистер Риддл? Я все утро не могу его найти, а мне надо, чтобы он еще раз показал некоторые…

— Тише, тише, – Поттер, улыбаясь, поправил ее растрепанные волосы, – выдохни, Герм. К Драко рано утром приехали родители, и Томас решал с ними кое-какие семейные вопросы, но, думаю, успел освободиться. Кстати, где твой муж и Роза с Хьюго? Молли и Артур с Малфоями уже познакомились, теперь ваша очередь.

— Родители? Как же они не вовремя, – Гермиона сморщила нос, но потом опомнилась и бросила на Гарри виноватый взгляд. – Прости, я не хотела никого задеть. Конечно, мы с удовольствием с ними пообщаемся, надо только оторвать Рона от его ненаглядных портретов. А дети… Двадцать минут назад мистер Кэрроу кормил их завтраком в Зеленой спальне. Хотя за двадцать минут они успели бы и поесть, и потеряться, и найтись – и снова потеряться.

— Вот именно, – хмыкнул Гарри. – Ладно, Герм, давай сделаем так: ты сейчас сходишь в галерею за Роном, а я поищу мелких. В крайнем случае, привлеку к поискам мистера Корнелиуса – от него они точно не спрячутся.

— Договорились, – она спустилась на пару ступеней и снова оглянулась. – Да, Поттер… Передай Малфою – пусть готовится, Рон страшно жаждет разузнать о какой-то машине. Он хотел поговорить с ним вчера за ужином, но мы вас так и не дождались.

Гарри, не ответив, с улыбкой пожал плечами – в объяснениях никакой нужды не было. Гермиона прищурилась.

— Джин мы тоже не дождались, – с укором добавила она. – А теперь вообрази себе реакцию Молли, когда мистер Яксли сообщил ей, что ее дочь вместо семейного ужина отправилась на пикник к садовнику. Вообразил? Садовник – это еще хуже крикета, это кошмар и моветон. А мистер Грейбек – кошмар вдвойне, и это при том, что Молли пока не в курсе насчет его… лунных особенностей. В общем, вчера было весело.

— А я только рассказал Драко, какие у Молли крепкие нервы, – пробормотал Гарри. – Хотя сейчас ей, наверное, будет не до Джин и Грейбека – ее очень удачно отвлекла миссис Малфой. Представляешь, оказывается, они знакомы, когда-то вместе учились.

— Не может быть!

— Может, – некстати вспомнился любимый компаньон, и Гарри тяжело вздохнул. – Сам не перестаю поражаться, насколько тесен этот мир… Ладно, Герм, увидимся в гостиной.

Драко оказался прав лишь отчасти – в Зеленой спальне обнаружился только Хьюго, сидящий на полу и сосредоточенно складывающий паззлы. Гарри, садясь рядом, присмотрелся – игрушка явно была непростой. В тех местах, где фрагменты совпадали друг с другом, изображение начинало меняться, как будто оживало: по небу плыли облака, шевелились флаги на башнях замка, сверкали на солнце высокие стрельчатые окна. Хьюго приложил к картинке еще один кусочек, и вдоль замковой стены вдруг что-то промелькнуло – то ли птица пролетела, то ли человечек на метле… Гарри моргнул. Человечек на метле? Наверное, ему померещилось.

— Что ты складываешь, Хью? – с интересом спросил он.

— Волшебный замок, – Хьюго отложил не подошедший паззл в сторону и потянулся за следующим. – Он красивый, правда? Мисс Кэрроу сказала, что это школа, называется Хогвартс. Но разве школы бывают в замках, мистер Поттер?

— Бывают, если замки волшебные, – после паузы ответил Гарри, глядя на картину совсем другими глазами – оказывается, вот он какой, этот легендарный Хогвартс… – У тебя отлично получается, Хью. А где твоя сестра, почему она тебе не помогает?

— Потому что Роза помогает мистеру Корнелиусу, – поднимая голову, серьезно сказал Хьюго. – Только никому не говорите, мистер Поттер. Это секрет.

На периферии сознания замаячила некая важная мысль, но с нее Гарри сбил зазвонивший в кармане телефон.

— Удивительно, как крепко они подружились, – Поттер вытащил трубку и, взглянув на экран, со вздохом поднялся – звонил Симус, хотя на часах еще не было и десяти. Быстро же эти авроры ориентируются в незнакомой обстановке… – Мне надо поговорить с компаньоном, Хью. А потом я вернусь, и ты расскажешь, что за помощь вдруг потребовалась Корнелиусу от нашей Розы. Хорошо?

Хьюго кивнул, и Гарри, потрепав крестника по волосам, вышел из детской.

— Ну, как, осмотрелся? – ответив на вызов, со вздохом спросил он.

— Осмотрелся, – прежнего веселого задора в голосе Финнигана не было и в помине, он говорил сухо и отрывисто. – Никакой нечисти в замке, естественно, нет – как мы с тобой и думали, это полная чушь. В Делгари-Кастл идиотская планировка, много архитектурных заморочек и система вентиляции, не менявшаяся лет сто – запросто может что угодно и послышаться, и померещиться. Я уже все здесь облазил, от подвалов до крыши, и проверю еще раз, ночью, чтобы Честити окончательно успокоилась. Хотя уверен – результат будет прежним. Нулевым.

Гарри про себя усмехнулся – если бы он лично не слышал от Люциуса об оставшихся в замке «сюрпризах», поверил бы Симусу безоговорочно.

— Судя по твоему тону, это была хорошая новость, – натянуто сказал он. – Теперь выкладывай плохую.

— Плохую… – Симус на миг запнулся. – Не знаю, насколько она покажется тебе плохой, но меня это сильно настораживает: куда-то исчез управляющий, тот самый мсье Люсиан Дюбуа, о котором ты спрашивал. Три часа назад он по телефону заверил, что ждет нас с распростертыми объятиями – и как сквозь землю провалился. Дозвониться не можем, номер заблокирован, но все его вещи на месте, да и прислуга хором утверждает, что замок он не покидал. Вряд ли это совпадение, Поттер. Лучше бы французу объявиться самому, а то Честити уже хочет обращаться в аудиторскую фирму и – если что обнаружится – писать заявление в полицию. Но мне чутье подсказывает, дело тут вовсе не в финансовых махинациях Дюбуа, поэтому по своим каналам я его тоже проверю.

— В девяноста девяти случаев из ста все сводится к финансовым махинациям, – после паузы буркнул Гарри, в красках представивший, чем чревата для Малфоя доскональная проверка по аврорским каналам Финнигана. – Разница только в аппетитах и возможностях махинаторов.

Симус невесело хмыкнул.

— Ты прав, увы. Ладно, буду разбираться дальше. Извини, но с запросом в Земельный Реестр надо будет подождать, мне придется застрять здесь на пару дней… Кстати, Гарри, а почему ты заинтересовался Дюбуа? Тоже чутье? – внезапно добавил он, но ни ответить, ни даже напрячься Гарри не успел – на заднем фоне послышался взволнованный щебет виконтессы, и Финниган, торопливо попрощавшись, в ту же секунду отключился.

— К сожалению, не чутье, – слушая короткие гудки, вздохнул Гарри. – Одно из череды тех самых совпадений… И запрос мне больше не нужен, Симус.

Позади вдруг что-то упало и, судя по резкому звуку, разбилось вдребезги. Гарри убрал телефон и оглянулся: в конце коридора стоял Рон и, придерживая рукой шатающуюся подставку, на которой совсем недавно красовался какой-то бесценный шедевр эпохи Мин, расстроенно смотрел на разлетевшиеся по паркету осколки.

— Твою мать! – с чувством сказал он. – Сейчас выяснится, что это была очередная семейная реликвия, а у Гермионы, как назло, перестало получаться Репаро. Представляешь, она выпросила у Амикуса палочку потренироваться, мы перебили все бьющееся, что нашлось в спальне, а оно бац – и как отрезало! Опять придется просить Кэрроу… А о каких совпадениях ты сейчас бормотал? Тоже об этом?

— Нет, я о своем, – отмахнулся Гарри, – с Финниганом о делах говорил… Гермиона пошла за тобой в галерею. Вы с ней разминулись? К Драко…

— Знаю, – Рон закатил глаза, – его благородные и сиятельные maman и papa почтили нас своим визитом. Мне уже портреты рассказали. Только Малфои подождут, Гарри. Там, в галерее, кое-что случилось.

— Дай угадаю. Свежая лужа крови от Корнелиуса?

— Если бы. Куда-то пропала Патриция – ну, та, которую прикончил наш призрак.

— В смысле – Патриция? – Гарри, намеревавшийся вернуться в детскую, выпустил ручку двери и с удивлением обернулся. – Пропал ее портрет? Может, его просто перевесили, чтобы она своим храпом не мешала остальным?

— В том и загвоздка, что и рама, и холст на месте. Ее самой нет на картине. Спала себе, спала, а потом вдруг взяла и исчезла, и, главное, никто не заметил, как. Среди портретов тихая паника – вроде есть какое-то бредовое пророчество, что, когда Пат проснется, наступит конец света. Бабуля уже помчалась за Малфоем, а я решил позвать тебя – могут понадобиться твои детективные навыки, дружище. Черт… И опять неподходящий момент, чтобы спросить его о Феррари!

— Знаешь, Рон, – неожиданно для себя в сердцах бросил Гарри, – за эти три дня – а особенно за сегодняшнее утро – столько всего произошло, что концу света я бы даже не удивился. Хотя звучит, конечно, как бред. Твоя драгоценная машина подождет. А вот куда могла исчезнуть Пат? Портреты, насколько я понял, способны переходить с картины на картину. Неужели ее не искали по другим полотнам? Сколько их в замке, не считая тех, что в галерее? Двадцать? Тридцать?

— Представь себе, не меньше сотни. Ищут. Но пока… – и Рон, замолчав, красноречиво развел руками.

Гарри потер начавшие ныть виски. Бедный Драко, мало ему проблем – а теперь и новая прибавилась, и кто знает, насколько все это серьезно? И ведь действительно, призрак о чем-то подобном предупреждал – еще в субботу, когда детектив Поттер упорно считал мистера Корнелиуса назойливой голограммой и ни в магию вообще, ни в привидения в частности верить категорически не желал. Как же тот сказал: заклинаю, только не разбудите Патрицию, иначе всем нам здесь не поздоровится? М-да, ситуация. Правда, не совсем понятно, с какой стати пробуждение портрета убитой когда-то леди Малфой вызовет целый апокалипсис, но, очевидно, в магическом мире случиться может что угодно.

Хотя конец света – особенно сейчас! – был бы очень некстати…

Из Зеленой спальни вдруг послышались приглушенные дверью хлопки фейерверков и следом – перекрывающий все и вся восторженный вопль Хьюго. Рон вздрогнул.

— Неужели закончил? – с тоской спросил он. – Триста элементов в паззле, я надеялся, что он займет Хью хотя бы до обеда. Да и Алекто уверяла, что собрать волшебную мозаику не так-то…

— Кстати, Корнелиус! – воскликнул Гарри, которого внезапно осенило. – Надо позвать призрака. Вот кто точно должен знать, куда занесло его дражайшую супругу!

— Думаешь? Ну, попробовать можно… – Рон почесал в затылке, зачем-то огляделся и, задрав голову, вдруг рявкнул так, что у Гарри зазвенело в ушах: – Эй, дед, где ты?! Кавалер ордена Бани! Двигай сюда, у нас проблемы! Патриция проснулась, на носу апокалипсис! Эй!!

Тишина, воцарившаяся в коридоре после того, как затихло гулкое эхо, показалась Поттеру оглушительной. Морщась, он потряс головой, и тут дверь за его спиной слегка приоткрылась.

— Не кричи, папа! – выглянув из детской, сердито потребовал Хьюго. – Мистер Корнелиус все равно тебя не услышит, он занят, у него важное дело!

— Занят? – складывая руки на груди, переспросил Рон. – Интересно, чем? Какое важное дело может быть у призрака, Хью? Или он хочет подстроить бабушке и дедушке очередную пакость, а?

Хьюго насупился, не ответив, и упрямо поджал губы. Гарри тронул нахмурившегося Рона за локоть.

— Уверен, что бы Корнелиус ни затеял, к Молли и Артуру это не будет иметь никакого отношения. Верно, Хью? – мальчик, не поднимая головы, нехотя кивнул. – Вот и отлично. Возвращайся в галерею, Рон, узнай, как обстановка. Вполне возможно, что Пат уже нашли. А мы с Хью пока поговорим с глазу на…

— Патрицию пока не нашли.

Они одновременно оглянулись, и у Гарри екнуло сердце: к ним быстрым шагом шел Драко, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Как я вижу, дети никуда не делись – это уже радует, одной заботой меньше, – подойдя, он вымученно улыбнулся Гарри и с нетерпением кивнул на детскую. – Хьюго, мистер Корнелиус с вами? Он в кои то веки срочно потребовался, но его отыскать мы тоже не можем! Как нарочно, все одно к одному!

Драко заметно нервничал и даже не пытался этого скрыть. Поттер перехватил его взгляд, но ответная ободряющая улыбка так и застыла на губах – в глазах у Драко, кроме вполне уместного в этой ситуации раздражения, плескалось еще и столько откровенной тревоги, что спина Гарри вмиг покрылась холодной испариной.

— Призрака здесь нет, – подбирая слова, осторожно сказал он, – но мы как раз хотим выяснить, где он… Хью, – вздохнув, Гарри присел перед мальчиком на корточки и взял его за руку, – чужой секрет – очень веская причина для молчания, согласен. Но если ты знаешь, где сейчас Корнелиус, тебе стоит сказать об этом мистеру Малфою. Это важно.

Хьюго упрямо молчал, шмыгал носом и, кажется, готовился разреветься.

— Хью? – Рон прищурился. – Мы все ждем.

— Это на самом деле важно, Хью, – с неожиданной мягкостью добавил Драко, тоже присаживаясь рядом. – Ты ведь знаешь, что, кроме призрака мистера Корнелиуса, в Малфой-Мэноре есть еще и живые портреты? – Хьюго, распахнув полные непролитых слез глаза, отрицательно замотал головой. – Мисс Кэрроу или твой отец познакомят тебя с ними, если захочешь. Но один из портретов, леди Патриция, сегодня пропала, и это не очень хорошо. Ее обязательно нужно найти, но сделать это мы сможем только с помощью…

— Прошу прощения, господа, – напряженно раздалось со стены, и Малфой вскочил, умолкнув на полуслове; Гарри вскинул голову – с небольшого осеннего пейзажа, висевшего прямо над их головами, выглядывала запыхавшаяся леди Ортензия. – Драко, мы обыскали все картины в Мэноре. Ее нигде нет.

— Живой портрет! – стискивая руку Гарри, зачарованно прошептал Хьюго. – Ого! И правда, живой портрет!

— Все? – после паузы переспросил Драко, взгляд которого сделался таким пустым и диковатым, что Гарри стало по-настоящему неуютно. Происходило что-то непонятное; и, судя по всему, внезапная и синхронная пропажа Пат и призрака действительно могла привести к большим проблемам, раз на Малфое лица нет. Вот только чем ему помочь, кроме как снова броситься пересматривать картины, выкрикивая при этом имя Корнелиуса?

Леди Ортензия, в изнеможении опускаясь на усыпанную рыжими листьями траву, пожала плечами:

— Разумеется, все, кроме той, – с укором уточнила она. – Сэр Магнус, рискуя собой, проник даже в мозаику, которую только что собрал этот ребенок. А туда, извини, нам доступа нет.

— Куда – туда? – переступив с ноги на ногу, нервно спросил Рон. – Малфой, ты не молчи. Если она не смогла, – он кивнул на картину, – то давай мы с Поттером попробуем. Скажи только – где и что, а мы уж как-нибудь справимся.

Драко, медленно качнув головой, не ответил, и в коридоре повисла вязкая, гнетущая тишина, только сквознячок, непонятно как пробравшийся сюда, скрипел незакрытой дверью в детскую, то притворяя ее почти до конца, то распахивая на полную ширину. Малфой автоматически повернулся на звук и оглядел пустую комнату застывшим взглядом. Гарри тоже оглянулся, сам не зная, зачем, и вздрогнул от неожиданности: на собранном Хьюго паззле, что по-прежнему красовался посреди ковра, успела наступить ночь – на небе мерцали редкие звезды, а башни Хогвартса стояли, залитые лунным светом.

— Красиво получилось, Хью, – пробормотал он. – Розе понравится.

— А где девочка? – вдруг надтреснутым голосом спросил Драко, и Гарри, начавший было подниматься, неким шестым чувством внезапно осознал одну простую вещь: изо всех страшных вопросов, которые ему доводилось слышать в жизни, этот был самым страшным. – Ваша дочь, мистер Уизли? Где она?

— Моя дочь? Так она… – Рон, запнувшись, умолк и сердито посмотрел на сына: – Да, где же твоя сестра, молодой человек? Вот чует мое сердце – они на пару с дедом что-то затеяли, и в этой мутной истории с пропажами Роза замешана по самую макушку! Серьезное дело у них, ну-ну! Я прав, Хью? – с нажимом добавил он. – Отвечай!

— Но они не делают ничего плохого! – топнув ножкой, плаксиво выкрикнул Хьюго. – Они просто ушли искать волшебный камень! Мистер Корнелиус сказал, что время пришло, ведь все карты раскрыты, чистая душа найдена, а секреты перестали быть секретами! И Роза сама согласилась ему помочь! Сама, мистер Малфой!

Леди Ортензия, ахнув, в испуге зажала рот ладонью. Побледневший до синевы Драко покачнулся, и Гарри, бросившись к нему, едва успел поймать его в объятия.

— Я не понял, – багровея и сжимая кулаки, сквозь зубы процедил Рон, – во что этот старый идиот втянул моего ребенка? Да если с головы Розы упадет хотя бы волосинка, я лично его развоплощу!

— Малфой! – встряхивая безвольного, как кукла, Драко за плечи, громко позвал Гарри. – Не отключайся, слышишь? Что происходит? Розе грозит опасность?

— Опасность? – Драко, будто опомнившись, оттолкнул его от себя и с силой потер лицо руками. – Уверяю, не большая, чем всем здесь присутствующим. Зато теперь я знаю, где их искать. Леди Ортензия, спасибо за помощь. Гарри, ты идешь со мной. А вы, мистер Уизли, – он обернулся к Рону и вдруг безрадостно улыбнулся, – забирайте мальчика и спускайтесь к семье. И ни о чем не беспокойтесь. Все скоро закончится.

— Точно?!

— Точно. Не сомневайтесь, с Корнелиусом девочке ничего не угрожает.

— Смотри мне, – Рон, перестав буравить Драко взглядом, наклонился и подхватил Хьюго на руки, – за Розу ты отвечаешь головой, Малфой!

— Разумеется, головой, чем же еще, – уже на ходу бросил Драко и позвал, не оглядываясь: – Поттер, Мерлина ради, не отставай! Идем, идем!

— Ты вроде сказал – идем, а не бежим, – напряженно заметил Гарри, когда они свернули в коридор, ведущий в левое крыло, и Малфой припустил вперед с такой скоростью, что практически перешел на бег. – Объяснишь наконец что происходит? О каком еще камне шла речь? Роза действительно в безопасности? Тогда почему ты не позвал Рона с нами? Или…

— Роза? – Драко, не сбавляя шага, дернул уголком рта. – Роза в такой же безопасности, как и все мы, Гарри. А происходит, любовь моя, вот что: если мы с тобой сейчас опоздаем, то может сбыться одно не очень хорошее предсказание. Прапра, сволочь такая, выбрал идеальный момент… хотя я его даже понимаю. Ради того, чтобы снять наконец проклятие – и с себя, и со всего рода Малфоев, можно многим рискнуть, многое поставить на кон.

— Поставить на кон? Например, что?

— Например, вероятность нового разрушения магического мира, Гарри. Впрочем, один раз он уже разрушался – и ничего, как-то собрался обратно. Будем верить, соберется и в этот раз. Или, как я и сказал Рональду, все на самом деле закончится.

— О, нет… – разрозненные части головоломки, словно паззлы волшебной мозаики, сложились, как по щелчку, в единую картину, внезапно ожившую и запестревшую такими яркими деталями, что у Поттера от ужаса потемнело в глазах. – Так это не легенда, не красивая сказочка, Драко?! Корнелиус действительно попытается увести Розу в ту жуткую картину, которая висит в твоей гостиной, чтобы найти там…

Он не договорил, задохнувшись – слова и воздух вдруг закончились, а воспринимать уже сказанное, то, что рухнуло на голову кошмарным пониманием, мозг категорически отказывался. Наверняка есть и другое объяснение происходящему, простое и логичное, надо лишь успокоиться и увидеть его, и все сразу встанет на свои места… Или пусть это окажется сном, горячечным бредом, ведь такая абсурдная ситуация просто не может случиться в действительности! Только не с ними, не сейчас, никогда… Но Драко, не глядя на него, отрешенно кивнул, и внутри будто что-то оборвалось.

— Да. Чтобы найти за стеной части философского камня, соединить их и вернуть нашему миру былую целостность, а заодно и отправить на вечный покой собственную проклятую сущность. Одна поправка, Гарри – он не пытается увести Розу, девочка должна уйти с ним добровольно. Чистая душа и храброе сердце, помнишь? В пророчестве сказано предельно конкретно – без искреннего, абсолютно бескорыстного желания прийти на помощь грешнику, желания, рожденного только в чистой душе, у них ничего не получится.

И в памяти тотчас услужливо всплыло: «Мистер Корнелиус замечательный, добрый и ему очень плохо, если бы я могла помочь – обязательно бы помогла, даже если мне пришлось бы…» Вспомнился и взгляд Розы, упрямый, полный укора – но действительно, такой чистый и прямой… От бессильной злости на самого себя Гарри едва не застонал. Какого черта он вообще допустил эту дружбу? Как мог проглядеть, не понять, не почувствовать, что происходит неладное- когда еще не стало слишком поздно, и можно было все исправить?!

— Но как живой человек может попасть в картину? – хватаясь за соломинку, с отчаянием спросил он. – Разве это возможно?!

— А вот для этого им и понадобилась Патриция. Как она это сделает – не знаю, да и никто не знает, – но Пат, по преданию, должна провести прапра и Розу за стену в мир мертвых. Потом Патриция их оставит, они пройдут дальше через мир немертвых и попадут…

— И попадут в мир живущих иной жизнью, – сквозь зубы продолжил Гарри. – Роза отыщет там разбитый Симоном камень, и наступит конец света. Апокалипсис, твою мать! Драко, я не верю, что это происходит с нами! Не хочу верить!

— Я тоже не хочу, только что это изменит? – до дверей, ведущих в его апартаменты, осталось с десяток футов; Малфой, переводя дух, смахнул с мокрого лба волосы и вдруг резко остановился. – Мерлин… Гарри, мы… мы не успели. Поздно, они уже там. Ты это слышишь? Эльфы плачут. Мы опоздали. Опоздали.

Гарри слышал – из-за дверей доносилось многоголосое монотонное завывание, тоскливое до дрожи, словно плач по покойному, вот только слов в этом безутешном вое разобрать никак не получалось.

— Что они…

— Revient, ma petite Rose. По-французски это значит – вернись, маленькая Роза. Они зовут ее обратно, – Драко выдавил кривую улыбку и скользнул по нему пустым взглядом. – А ты еще спрашивал, почему я отправил Уизли к семье. Апокалипсис лучше встречать с дорогими тебе людьми, Гарри.

Поттер, выдохнув, взял его за руку и решительно двинулся вперед. Двери перед ними распахнулись, и глазам предстало жуткое зрелище: в гостиной, собрались, наверное, все эльфы мэнора – они, рыдая, стояли на коленях и, вразнобой выстанывая имя Розы, протягивали к картине дрожащие лапки. Было невыносимо светло; в окно заглядывало яркое до слепящей белизны солнце, хотя всего лишь пять минут назад лил дождь, а на самой картине непроглядную черноту неба то и дело озаряли багряные всполохи. В стене, которую Гарри помнил целой, зиял широкий пролом, с его неровных краев, вспыхивающих синими искрами, сыпалась каменная крошка, а по ту сторону стены… Рядом судорожно вздохнул Драко, и Гарри прижал его к себе, не отводя глаз от трех удаляющихся фигур, едва различимых в клубящейся мутной мгле.

— Мы можем что-то сделать? – хрипло спросил он. – Хотя бы что-нибудь?!

— Нет, – Драко покачал головой. – Я не знаю… Нет.

Роза шла посредине, с распущенными волосами, в пышном, так полюбившемся ей платье принцессы. Слева от нее ковылял сгорбленный призрак, цепляя волочившейся по земле цепью камни и коряги, а справа, держа девочку за руку, шествовала Патриция – очень высокая, дородная, в наброшенной на плечи меховой мантии. За ними тянулась дорожка следов – только оставленные, они на секунду загорались тусклым пламенем и тут же гасли, и ветер, что трепал полы мантии Пат и волосы Розы, мгновенно уносил тлеющий пепел во тьму.

— И ведь ничего не предвещало, – вдруг глухо произнесли за спиной, и Гарри, вздрогнув, оглянулся: позади них стояла Белла и, кусая белые губы, смотрела на картину остановившимся взглядом. – Ни одного намека не было, ни единого знака…

— Не было, – рядом с ней, будто из воздуха, соткался Томас и обнял ее за плечи. – Зато теперь видишь, что творится? – он кивнул за окно и щелкнул пальцами, заставив всех эльфов разом умолкнуть. – Не ошибешься, как бы ни хотелось…

Гарри бы очень хотел ошибаться. Но снаружи стремительно чернело, и одновременно с этим становилось светлее, на темном небе уже сияло не одно, а целых три добела раскаленных солнца. В мертвой тишине – не было слышно ни шагов, ни дыхания, ни шелеста одежды – гостиная наполнялась людьми. Две размытых тени сложились в Малфоев, державшихся за руки и тут же синхронно шагнувших к сыну, следом появились молчаливые Кэрроу, Лейстрендж, за ними – хмурый мистер Яксли и невозмутимый мистер Скабиор. Не хватало лишь профессора и Грейбека, но Гарри вспомнил слова Драко о родных и близких и вымученно улыбнулся: и у мистера Снейпа, и у Фенрира было, с кем встретить апокалипсис.

— Это возможно остановить? -жуткую тишину разорвал еле слышный голос Нарциссы. – Мы можем сделать хоть что-нибудь, Люц?

— Только попробовать уничтожить картину, – так же тихо отозвался Люциус.

— Шансов, что остановим, практически нет, – кажется, это произнес Томас, – а вот девочка точно погибнет…

Эльфы, беззвучно плача, в немом отчаянии заламывали лапки. Гарри моргнул – показалось, что потяжелевшие веки опускаются и поднимаются очень медленно; пространство вокруг поплыло, по стенам и людям пошла неясная зыбь, а Патриция на картине вдруг остановилась и, выпустив пальчики Розы, величественно махнула рукой. И в тот же миг стена начала смыкаться.

— Вот и все, – тихо выдохнул Драко. – Как мало было у нас времени, Поттер…

На месте разлома, сужающегося с каждым ударом сердца, расползалась безобразная черная дыра. Не прошло и пары секунд, как эта чернота скрыла под собой стену, вновь ставшую единой, и весь переулок целиком, как растеклась на раму, поднялась к потолку, спустилась на пол… За окном загрохотало, засверкали молнии, и Драко, повернув к Гарри голову, коснулся сухими губами его виска.

— Хотя, знаешь, я, наверное, не жалею. Каким бы ни стал новый мир, ты ведь все равно будешь рядом, Поттер? Не потеряешься в нем? Пообещай мне.

— А куда я от тебя денусь, Малфой? – шепнул в ответ Гарри, закрывая глаза и крепче прижимая его к себе. – Куда я от тебя денусь…

***

Мир корежило и ломало.

Замки превращались в прах и восставали из праха. Реки меняли русла, на месте садов и полей возникали вековые леса, на месте лесов – болота и пустоши. Скалы вырастали, чтобы тут же разрушиться и превратиться в песок. Ночь сменяла еще более темная ночь, и только Хогвартс – неизменный, как и тысячу лет назад, средоточие магии миров – все так же пронзал тучи шпилями своих башен, на которых рвались под ураганным ветром четыре флага.

На обзорной площадке Астрономической башни сидели двое – в мягких креслах, стоявших около столика с мозаикой, на котором уютно курились легким паром чашки с чаем. Словно время и пространство вокруг не сошли с ума, словно не разлетались на мелкие обломки два старых мира, чтобы сложиться в новый – незнакомый и неведомый. Ураган, сметавший все вокруг, чудесным образом не задевал Башню, и даже легкий сквознячок не касался двух молчаливых фигур, задумчиво смотревших друг на друга.

— Лимонную дольку? – предложил один из магов, и второй негромко рассмеялся, отрицательно покачав головой.

— Альбус, Альбус, ты и за границей жизни останешься все тем же сладкоежкой.

— Наверное, – согласился тот, которого назвали Альбусом. – Могут у меня быть маленькие слабости? Слабости, Николас, лучше, чем пороки. Не так ли?

— Каюсь, грешен, – Николас поднес к губам чашку. – Обманывал, стяжал, злословил. Но мне и в голову не могло прийти, что созданный мною артефакт обладает такой силой. Никто не мог этого предвидеть.

— А нужно было предвидеть, – Альбус неожиданно посуровел. – В погоне за богатством и вечной молодостью ты забыл, что является символом философского камня. Или не принял этого во внимание. В итоге, как написал в свое время мой великий соотечественник, «распалась связь времен». И мы с тобой теперь вынуждены сидеть и ждать, чем закончится сотворенный тобой хаос.

— Не мной, Альбус, не мной, – Николас сердито отставил чашку. – Этот мальчишка, Симон Малфой – кто просил его разрубать камень? Я уж не говорю о том, что уничтожение уникального артефакта варварство само по себе. Но этот неуч, не имея ни малейшего понятия о таинствах высших трансмутаций, о магической смысловой символике, сдуру рубанул мечом так, что Уроборос от испуга выплюнул свой хвост! И вот, пожалуйста, судари мои, извольте получить не единый мир, а два ущербных, где все сдвинуто и перемешано. В результате я почти четыреста лет был вынужден заниматься исключительно астрологией и темной магией. И все только для того, чтобы собрать в одном месте и в одно время полтора десятка человек. Так еще неизвестно, каким станет этот новый мир! Сомневаюсь, что он будет лучше тех двух.

— Лучше или хуже – время покажет, – Альбус задумчиво повертел в руках невзрачный серый камень. – Но мой тебе совет, Николас, – отдай-ка ты мне его на хранение, когда все успокоится. Вечная жизнь меня не интересует, богатство тоже. А уж рубить или еще каким-то образом наносить ущерб твоему сокровищу я тем более не стану. Пусть себе лежит, вдруг пригодится на что-то полезное. Кстати, что там с этой девочкой?

— Бери, – Николас махнул рукой. – Одни несчастья от этого сокровища. А с девочкой… ничего. По моим расчетам рубец времени отбросит мир лет на сто назад, так что она еще не родилась.

— Так я снова помолодею? – опять развеселился Альбус. – Тебе-то в твои годы все равно – шестьсот лет, семьсот или четыреста.

— Не смешно, – Николас оглянулся и вздохнул. – Вроде бы стихает. Что ж, мой дорогой друг, тебе представился уникальный шанс прожить совершенно новую жизнь. Да и не только тебе. Жаль, конечно, что в этой новой жизни все мы совершим новые ошибки, это неизбежно. Хотелось бы надеяться, что они не станут роковыми.

Поднявшись, он подошел к краю Астрономической башни, словно готовился прыгнуть вниз или – наоборот – взлететь.

— А мальчики? – крикнул ему вслед Альбус, пытаясь перекричать ревевший вокруг ураган. – Мальчики-то как?

— Да куда они друг от друга денутся? – ответил ветер.

К оглавлению раздела

  • Авторские права

    Все материалы, опубликованные на данном сайте являются частной интеллектуальной собственностью Геннадия Неймана.

    Нарушение Авторских Прав влечет административную и/или уголовную ответственность.

  • Соглашение

    Любое использование, тиражирование в электронном или бумажном виде без письменного разрешения Геннадия, а так же любое модифицирование – являются нарушением Авторских Прав. При получении разрешения и републикации материалов – ссылка на настоящий портал – обязательна!

  • Дополнительно

    • Глоссарий
      Полный, отсортированный по алфавиту, перечень всех размещенных произведений.
    • Галерея
      Коллажи и рисунки к произведениям Геннадия.
Copyright © 2007-2018. Геннадий Нейман. Все права защищены. Политика cookie.
 Наверх
Top