Да, подтверждаю, Господи – любил!
И, черт возьми, ни капли не жалею!
Вы здесь: Фанфики / Камни Сармизегетузы

Камни Сармизегетузы

Предупреждение

18+Данный материал может содержать сцены насилия, изложения материалов противоречащих вашему вероисповеданию, сексуальные сцены, описание однополых связей и/или других недетских отношений (18+).

Продолжая чтение настоящего текста, я автоматически соглашаюсь с тем, что предупрежден(а), достиг(ла) возраста совершеннолетия и полностью осознаю свои действия!

Технические данные

Автор (псевдоним): барон де Куртнэ
Аудио (Озвучка фика): Начитка - Маус; Монтаж - Lynx-by
Рейтинг – 18+
Пейринг – ГП/ДМ
Жанр – Приключения, Романс
Дисклеймер: Все права на персонажей и сюжет «Гарри Поттера» принадлежат Дж.К.Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.

Если вы желаете прослушать данный фанфик, запустите аудио-плеер:

      Объем аудио файла: 66.5 MByte.
      Будьте аккуратны. Этот объем данных будет скачан на ваше устройство, как только вы нажмете кнопку "Воспроизведение"!

***

— Комиссия, — с ненавистью простонал Грегор и швырнул смятый пергамент в мусорное ведро. Ведро захлопнуло крышку со звуком, напомнившем Гарри смачное чмоканье, и захрустело где-то внутри себя, уничтожая министерское послание. — Мать вашу, снова комиссия!

— А что ты хотел? — Гарри пожал плечами. — Наверное, опять какой-нибудь гений из Отдела тайн будет проверять очередную версию о причинах нестабильности Барьера или теорию множественной фантомизации тварей.

— Точно, — Якоб, третий обитатель их комнаты, перевернулся на спину и закинул руки за голову, пристраивая удобнее ноющий затылок, — Они будут проверять теории, а мы будем, как обычно, бороться с фактами. А заодно обеспечивать безопасность идиотов из Министерства, когда они сунутся в места разрывов.

Гарри опять пожал плечами, откинулся на спинку кресла и вытянул гудевшие от усталости ноги. Комиссии — привычное зло, неискоренимое и бессмысленное — появлялись в Шанце в среднем раз в пару месяцев. Никто не знал, по какой причине Трансильванский магический барьер потерял свою целостность. Кто-то списывал это на войны волшебников, возмутившие старую магию, кто-то на злой умысел — ликвидаторов не интересовали причины аномалии. Их задачей было выследить удравшую в мир магглов тварь и уничтожить до того, как она сожрет какого-нибудь человека, а то и целую деревню — твари лезли разные, большей частью смертельно опасные. По всей Румынии вокруг Барьера были разбросаны форпосты и базы ликвидаторов — разрывы могли появиться в любом месте и в любое время.

Впрочем, Гарри свою работу любил, она придавала его жизни смысл и добавляла необходимую дозу адреналина. В Британском аврорате он не прижился, ушел, честно отмучившись почти пять лет, поскольку оказалось, что существовать в обстановке всеобщего обожания и восхищения невозможно. Точнее, его обожали и восхищались им все, кроме коллег-авроров. Пожалуй, нигде, кроме второго уровня Министерства, Гарри не ощущал такой чистой, яркой и неприкрытой ненависти. Нет, он прекрасно понимал их чувства — как-никак, никаких чисток в аврорате не производили, половина старослужащих честно работала сначала с Фаджем, затем со Скримджером, а потом и с Волдемортом, точнее, с его марионеткой Пием. Теперь им пришлось работать с Гарри Поттером, которого все считали будущим главой аврората. Понятно, что никакой любви к «выскочке» авроры не питали, при случае могли подставить под неприятности, а несколько раз просто бросали в опасных ситуациях. Жаловаться Робардсу или Шеклболту Гарри считал ниже своего достоинства, поэтому терпел до тех пор, пока по вине Долиша не оказался в госпитале Святого Мунго с тяжелейшим проклятием. Лишенный зрения и слуха, он провалялся на койке почти сутки и твердо решил, что со службой в аврорате пора заканчивать. За несколько дней до этого случая Артур Уизли рассказал Гарри, что в Отделе магических происшествий и катастроф формируется группа для отправки на континент, в помощь румынской Протекче, которая не справляется с прорывами Трансильванского барьера. Это было самое подходящее место для несостоявшегося стража порядка, желавшего оказаться как можно дальше от коллег.

На увольнение из аврората ушло четверть часа, Гарри даже показалось, что Робардс вздохнул с облегчением, подписывая заявление непопулярного сотрудника. Зато в Отделе магических происшествий и катастроф его продержали целый рабочий день. Не то чтобы Гарри не доверяли, но Протекча требовала определенных знаний по защите от тварей и очень высокого уровня магии. Так что пришлось пройти десяток тестов и написать пятнадцатидюймовое эссе. Еще день Гарри потратил на прощание с друзьями и знакомыми — тут ему тоже пришлось нелегко. Молли Уизли, например, решительно не понимала, зачем он оставил работу с прекрасными перспективами и отправляется в Мерлином забытый медвежий угол. Гермиона понимала, но не одобряла. Рон хмурился и бросал подозрительные взгляды, он все еще не оставлял мысли о свадьбе сестры и друга. Джорджу было все равно. Джинни была на сборах в Уэльсе, но как раз в ее поддержке Гарри не сомневался — они прекрасно понимали друг друга, бывшая невеста в начале карьеры немало натерпелась от старожилок «Холихедских гарпий».

Вырвавшись из Норы под утро, собирался он второпях и едва не опоздал к порталу в Плоешти.

Следующие пять лет Гарри провел в Шанце, выбираясь из Румынии на недельный отпуск то в Париж, то в Прагу, то в Милан — и ни разу в Лондон. Он и сам не знал, почему его совсем не тянет домой. Получив очередное письмо от кого-то из друзей, Гарри давал себе слово обязательно их навестить — как только появится свободное время. Но когда оно появлялось, кто-нибудь из товарищей по работе звал его погулять по Венеции, полюбоваться Колизеем или поудивляться барельефам Каджурахо. Иногда он и вовсе никуда не ехал, а снимал номер в маггловском отеле где-нибудь в Плоешти или в Бухаресте и предавался тому, что Гермиона непременно назвала бы «безудержным разгулом», а ликвидаторы называли «снятием стресса». Неделя пролетала слишком быстро, и времени на Лондон не оставалось. Так что с Британией все эти годы его связывали только письма и — комиссии.

Почему-то Министерства считали необходимым как можно чаще проверять работу международных групп в Трансильвании. Или ликвидаторам в Шанце так везло. Или министерские хотели убедиться, что героя Британии до сих пор не прибил какой-нибудь взбесившийся тролль. В общем, проверок за последние два года Гарри повидал самых разных. Он только не ожидал в этот раз обнаружить среди членов комиссии Драко Малфоя.

Впрочем, если бы не приметный цвет волос, собранных в тощий длинный хвостик, Гарри ни за что бы не узнал старого недруга. Нет, внешне тот почти не изменился — то же бледное лицо с острым подбородком, узкие губы, тонкий нос с едва заметной горбинкой, серые глаза с белесыми ресницами. Но вот вел себя Малфой странно до изумления: ходил за председателем комиссии Колином Уитби неслышной тенью, смотрел в пол, сутулился, втягивал голову в плечи и ежеминутно повторял: «Да, сэр. Конечно, сэр, Вы совершенно правы, сэр». Насколько Гарри понял, Малфой выполнял при Уитби роль секретаря-стенографиста и мальчика на посылках. Во всяком случае, тот помыкал своим подчиненным беззастенчиво и достаточно демонстративно.

Гарри Малфой упорно не замечал или делал вид, что не замечает — за полдня ни разу не повернул в его сторону головы и даже не соизволил кивнуть, когда они столкнулись в дверях столовой перед ужином. Не то чтобы Гарри это как-то задевало — просто его не оставляла странная мысль, что вместо Малфоя с Уитби приехал кто-то незнакомый под Оборотным зельем.

Поговорить получилось только поздно вечером. Гарри возвращался с пробежки вокруг базы ликвидаторов — к регулярным спортивным нагрузкам он привык еще будучи аврором и не отказался от них, поменяв профессию. Малфой сидел, забравшись с ногами на огромный пень у гостевого домика, и курил, пряча сигарету в ладони.

Почему-то Гарри сразу вспомнилось, что именно так курили заключенные общих камер Азкабана. Малфой отсидел ровно столько, сколько назначил Визенгамот — восемь месяцев. Люциусу тоже повезло — его полтора года не шли ни в какое сравнение со сроками тех же Кэрроу.

Подтянувшись, Гарри залез на пень и сел рядом с Малфоем, постукивая пяткой по осыпающейся коре.

— Привет.

— Здравствуй, Поттер.

Голос у Малфоя тоже изменился — из высокого с визгливыми нотками стал хриплым, словно сорванным.

— Как дела?

— Нормально.

— Ты сильно изменился, я тебя еле узнал. Как живешь, Драко?

Взгляд искоса и дернувшийся уголок рта были слабым отражением школьных гримас, но все же это были гримасы Малфоя, привычные, как старые, пусть и давно заброшенные на чердак шлепанцы.

— Хочешь сказать, тебя это интересует?

Гарри рассмеялся. Все-таки это был Малфой, настоящий живой Малфой, привет из прошлого, из Британии, по которой он, оказывается, соскучился. Малфой, с его еле уловимым ехидством в голосе и таким же еле заметным вызовом во взгляде.

— Интересует. Мордредова сила, увидел тебя и понял, что сто лет не был дома. Застрял в этой тролличьей дыре, отстал от жизни.

— Радуйся, что отстал, Поттер, — Малфой затянулся в последний раз и щелчком послал тлеющий окурок в темноту. — У нас там сейчас не сильно весело.

— Да? А ребята мне ничего не писали.

— А что они могут тебе написать? У них-то все хорошо.

Подтянув одну ногу, Малфой обхватил ее руками, уперся подбородком в колено и стал похож на гигантское насекомое вроде богомола.

— Понимаешь, Поттер, если кто сейчас в Британии в порядке, так это приближенные к Министру Шеклболту, то есть все те, кто сражался в твоей Армии Дамблдора, а затем в Ордене Феникса. Ну что ты удивляешься? Скиттер целую книгу выпустила. «Война юных» называется. Кстати, при финансовой поддержке Министерства. Теперь о ваших подвигах знает вся Британия, слава героям и все такое. Ну а нам, простым смертным, повезло меньше, даже нейтралам вроде Забини.

Гарри слушал молча, он даже не предполагал, что через десять лет после войны в Британии кому-то может быть плохо. Тем более он не думал, что плохо может быть большинству.

— Объясни, в чем все-таки дело.

— Да на первый взгляд ни в чем, — Малфой распрямился, похлопал себя по бокам в поисках сигарет. — Просто если есть, например, строительный подряд, то при двух претендентах — бывшем орденце и нейтрале — его отдадут орденцу, пусть даже он предложит худшие условия. А у такого, как я, и заявки не возьмут, потому что существует негласный запрет. И с работой то же самое. Я вот с Уитби за взятку работаю, отец двести галеонов отдал. Слушай, зачем я тебе все это рассказываю?

— Может быть, потому, что больше некому? — хмуро ответил Гарри.

— Может быть, — Малфой повернул голову и впервые посмотрел на него прямо, не пряча глаза. В черной бархатной глубине зрачков подрагивал свет газового фонаря. — А может быть из-за того, что ты уже пять лет не имеешь к этому дерьму никакого отношения.

Тогда, во времена противостояния Волдеморту, Гарри наивно считал, что хороший человек остается хорошим человеком всегда. Жизнь безжалостно уничтожила иллюзии — разложение началось еще при Гарри, когда он пытался так или иначе приспособиться к службе в аврорате. Если в хорошем человеке была малейшая червоточина, она неизбежно начинала разрастаться, стоило тому получить немного власти. И чем выше оказывался пост — тем стремительнее гниль разъедала бывшего хорошего человека. А если человек был без изъяна, он просто учился закрывать глаза на происходящее.

Внезапно Гарри стало безумно жаль Малфоя, который, похоже, не мог вырваться из этого порочного круга. Что-то держало его в Британии — прочно, надежно — родители или возлюбленная. Что-то, от чего невозможно было отказаться. И все же Гарри спросил, не мог не спросить:

— Почему ты не уедешь? Зачем вы остались?

Глаза на бледном лице Малфоя стали круглыми от изумления — так широко он их раскрыл.

— Ты в своем уме, Поттер? А замок, а имение? Это же старые земли. Без подпитки нашей магией все начнет разрушаться.

— Ты куришь, — невпопад ответил Гарри, глядя, как Малфой прикуривает еще одну сигарету. — А почему от спички, не от палочки?

Малфой насмешливо фыркнул и не ответил.

Какое-то время они сидели в молчании, разглядывая огоньки небольшой деревушки ниже по склону.

— Чаще всего барьер лопается там, — Гарри прислушался к далеким ударам церковного колокола. — Население смешанное, в основном здесь живут магомаггловские семьи, их сложно напугать монстрами. Но иногда такое лезет — волосы дыбом даже у нас.

— Да ладно, — Малфой снова усмехнулся. — Кокетничаешь, Поттер. А то ты монстров не видел.

Он на удивление быстро стал таким, каким Гарри его помнил. Только без прошлой злобности — то ли жизнь пообтесала, то ли Малфой перестал считать Поттера личным врагом, то ли просто стал умнее и сдержаннее. Или ему действительно не с кем было поделиться наболевшим, а Гарри показался самой подходящей кандидатурой.

Наверное, разговорившийся Малфой еще многое рассказал бы, но в этот момент тишину позднего вечера разорвал отвратительный звук сирены.

— Мордредовы рога! — Гарри дернулся соскочить с пня вниз, но Малфой ухватил его за предплечье.

— Это что?

— Да прорыв же! Пусти! Иди в дом!

Сирена умолкла, и стал слышен гул набата, доносившийся из деревни. Ликвидаторы один за другим аппарировали к церкви, традиционному месту сбора, откуда отлично было видно ущелье, по которому проходил Барьер. Сейчас над ущельем висели огненные шары, и в их неверном безжизненном свете пространство колебалось, рвалось, открывая в разрывах какой-то неизвестный, небывалый лес — и оттуда, из этого чужого и чуждого леса, словно выплескивались и растекались по земле непонятные тени.

— Ничего себе, — прошептал кто-то сзади, и Гарри обернулся.

— Что ты здесь делаешь?

— Меня отпустили засвидетельствовать и описать прорыв, — Малфой криво ухмыльнулся. — Не Уитби же сюда пойдет, а для протокола надо.

— Отчетов наших с мыслесливами им мало, — прошипел Гарри сквозь зубы. — Учти, смотреть будет некогда, каждая палочка на счету.

— Да без проблем, Поттер, — Малфой снова ухмыльнулся. — Ты только скажи, что делать.

Следующие полчаса растянулись в дурную бесконечность, больше напоминавшую кошмарный сон. Сотни и сотни теней лезли вверх по ущелью черным цунами, пытаясь выбраться на тропы, по которым можно будет выскользнуть из оцепления. Среди них нужно было отыскать несколько настоящих тварей, чей прорыв прикрывали фантомы. Отыскать, обездвижить и уничтожить.

Малфой сражался рядом с Гарри, развеивая тени, срывая покров невидимости с настоящих монстров. Ему даже удалось завалить одного — непонятное чудовище, напоминавшее гигантского жука-оленя со свиной мордой. Труп валялся у самой тропы в деревню, конвульсивно дергая одной из шести конечностей. Гарри поглядывал на своего неожиданного помощника, и ему определенно нравилось то, что он видел.

Малфой раскраснелся, закатал рукава рубашки, одна щека его была измазана какой-то грязью, глаза возбужденно блестели. Он кусал губы и поминутно облизывался. Вид розового, влажно блестевшего кончика языка действовал на Гарри несколько странно, заставляя лезть вперед, едва не ныряя под очередного взметнувшегося над краем обрыва фантома.

Закончилось все внезапно. Пространство перестало колыхаться, и ущелье приняло нормальный вид. Фантомы исчезли, пара оставшихся тварей металась у подножия скалы, и их быстро уничтожили.

— Скамандера бы сюда, — Гарри пнул подбитого жука. — Но они с Луной где-то в Южной Америке.

— Какого Скамандера, Поттер? — Малфой вытер пот со лба и сунул палочку в петлю на поясе ремня. — Ты что, за пять лет здесь ничего не понял?

— То есть? — Гарри перестал пинать жука и с удивлением посмотрел на Малфоя. — Что ты имеешь в виду?

Тот неожиданно стал серьезен. Подошел к Гарри, убедившись, что остальные ликвидаторы достаточно далеко и не могут их слышать.

— Поттер, скажи мне, ты хоть раз видел, чтобы из-за Барьера сюда прорвалась хоть одна знакомая нам тварь? Ну там келпи, или йети, или химера? А лес, хоть отдаленно похожий на тот, что в этих дырках появляется, видел?

— Н-нет, — нахмурившись, Гарри посмотрел на Малфоя. — Теория прорывов предполагает, что истончившийся Барьер представляет собой проницаемую линзу, которая искажает пространство и образы с обеих сторон себя. Все, что проходит через такую линзу, подвергается случайной трансформации, и обычный жук — как вот этот — превращается в монстра. У нас тут, в библиотеке базы, очень много журналов со статьями об исследованиях прорывов.

— Читать умные журналы полезно, — согласился Малфой. — А самому подумать? А с заучкой своей посоветоваться? Ты же на прорыве сидишь, сам все видишь. Хорошо, специально для двоечников — посчитать магическую энергию, которая требуется для такой трансформации, не пробовал, нет? Ладно, еще раз для двоечников, это сотни тысяч магосвечей, Поттер. Или даже биллионы.

— И что? — Гарри все еще не понимал, к чему клонит Малфой. — Здесь старая магия, поэтому…

— Именно, Поттер, — перебил Малфой. — Именно, старая магия! Слушай, здесь можно где-то спокойно посидеть и поговорить без лишних ушей?

Гарри нахмурился, пытаясь сообразить, где после прорыва на базе может найтись тихое место.

— Сейчас народ по душевым расползется, а потом по комнатам. Можем в столовой поговорить, там никого, кроме домовиков, до утра не будет.

Чай оказался отменно сладким и горячим. Грея руки о керамические бока чашки, Гарри разглядывал ссутулившегося за столом Малфоя, крошившего на тарелке миндальное печенье.

— Я тебе, Поттер, на пенечке чистую правду ведь сказал. Куда ни сунешься — везде тупик. Не то что говорить, слушать никто не хочет. Раз ты секретарь, то сиди и подшивай письма, да отправляй исходящие, а думать за тебя будут те, кто во время последней войны не замарался. Кому какое дело, что Уитби собственное имя без ошибки написать не в состоянии, а думать не способен в принципе.

— Да ладно тебе, — Гарри даже захотелось погладить Малфоя по склоненной голове, но он сдержался. — Что, все так плохо?

— Да ужас, — Малфой махнул рукой. — Я ему все доклады пишу. Но я не об этом хотел поговорить.

— О старой магии.

— Да, — кивнул Малфой. — О старой магии. Понимаешь, Поттер, я ведь чистокровный маг Мордред знает, в каком поколении. Мои предки прибыли в Британию в одиннадцатом веке. Не знал? А французская ветвь рода еще старше, правда, там уже сквибы через одного. Не удивительно, конечно, Ле Фуа испокон веку заключали браки только внутри семьи, вот и доигрались до выродков. Но о старой магии такие, как мы, знают гораздо больше, чем та же Грейнджер, прочти она хоть всю Лондонскую магическую библиотеку. Так вот, Поттер, как я уже сказал, на создание трансфигурирующей линзы требуется энергия в сотни тысяч магосвечей. Вокруг Трансильванской зоны девять мест, где случаются прорывы. Суммарная затраченная энергия, таким образом, достигает биллионов магосвечей. Поттер, любой барьер рухнул бы к Моргане после одной-единственной линзы, продержись она больше трех минут. Энергии бы не хватило. А их девять, держатся они от получаса и выше и функционируют уже больше пяти лет. Какой ты сделаешь вывод, Поттер?

— Ты хочешь сказать, — медленно проговорил Гарри, — что внутри Барьера существует какой-то супермощный источник магической энергии, так?

— Бинго, Поттер! — Малфой криво усмехнулся. — Эти «прорывы» на самом деле способ сбросить лишнее, понимаешь? Иначе тут все взлетит на воздух, а магглы в итоге получат очередную аномальную зону.

— И будут ловить маленьких зеленых человечков с большими печальными глазами, — пробормотал Гарри. — Слушай, а ты кому-нибудь пытался об этом говорить?

Малфой снова усмехнулся и промолчал.

— Понятно, — Гарри отодвинул пустую чашку. — Ну да, секретарь должен сидеть и перебирать пергаменты. Я только не могу понять, почему ты до этого додумался, а в журналах…

— Чтобы додуматься, — голос Малфоя звучал предельно сухо, — нужно представлять себе, что такое старая магия. Здесь, в Европе, магическое сообщество потеряло практически все старые семьи во время Первой магической войны с Гриндевальдом. У нас, в Британии, это произошло во время Второй магической и после нее. Остались либо магглорожденные, либо предатели крови, вроде Уизли, либо маги в третьем-пятом поколении. Здесь, в Трансильвании, — магический заповедник, последние места гнездования драконов и грифонов в Европе, уникальная флора, лечебные эндемики, потеря которых скажется на всем магическом мире. Нужно искать этот источник и запечатывать его.

— Ничего себе, задачка, — Гарри вдруг почувствовал, что в животе у него словно газировка запузырилась — запахло тайной и приключениями. — А как это можно запечатать?

— А как магглы реки запечатывают, — Малфой впервые за последние полчаса посмотрел Гарри в глаза. — Они плотины ставят, а мы на местах таких аномалий обычно какие-то магические здания строим, которые собирают энергию и перерабатывают ее во что-то полезное. Школы, больницы, здания министерств, замки. Гоблины банки на таких местах строят. Или ты думал, там энергия ниоткуда берется? Сразу видно, что на истории магии в Хогвартсе ты спал.

— Да ладно, — Гарри махнул рукой, чувствуя, как поднимается настроение, — Все спали, кроме Гермионы. Признайся, ты ведь сюда намеренно приехал с Уитби? Все мне рассказать, чтобы я попробовал изменить ситуацию? Потому что я хренов долбаный герой?

— Ты просто герой, Поттер, — Малфой был предельно серьезен. — Ты можешь сколько угодно тут прятаться, но в Британии твое слово значит очень много до сих пор. Нужна экспедиция, туда, — он ткнул пальцем в сторону окна, за которым медленно светлело. — И я надеюсь, ты докажешь министерским, что я просто обязан принять в ней участие. Потому что я тебе честно скажу — я хочу вылезти из той задницы, куда нас всех загнали. И вылезти на твоем горбу.

Гарри представить себе не мог, насколько сложно окажется убедить Министерство в необходимости проверить теорию Малфоя. Естественно, всем и всюду приходилось говорить, что Гарри сам додумался, а Малфой нужен ему исключительно потому, что тот является представителем семьи, ощущающей старую магию буквально кожей. Эпопея с убеждениями и доказательствами продолжалась уже почти полгода, и Драко, хватаясь за голову, говорил, что по итогам хождения по кабинетам и чиновникам можно будет написать авантюрный роман.

Они стали друг для друга Гарри и Драко где-то через пару месяцев после того, как Гарри вернулся в Британию, чтобы попытаться изменить ситуацию с Трансильванским барьером. Не то чтобы эти отношения можно было называть дружбой.

И уж тем более их нельзя было назвать нежными чувствами, хотя через ту же пару месяцев Гарри оказался в одной постели с Малфоем: сначала в результате попойки после очередного отказа в проведении экспедиции, а через три дня уже на трезвую голову, потому что обоих такой секс вполне устраивал. Гарри никогда не тратил много времени на поиски, предпочитая партнеров, оказавшихся под боком, в шаговой доступности. Он и на базе трахался чаще всего с Якобом и даже не пытался найти себе кого-то другого, выбравшись в маггловский гей-клуб. Малфой же сексом с магглами брезговал, а с магами встречаться не рисковал, ему и так хватало проблем. Начав жить вместе, они решили проблему правого кулака к взаимному удовольствию. Кроме того, так было проще обсуждать теорию Драко и искать пути обхода бюрократов. Да и просторная квартира в Косой аллее, которую снимал Малфой и куда перебрался Гарри из опостылевшего мрачного дома на площади Гриммо, на двоих обходилась дешевле.

Друзья, как и предполагал Гарри, подобных отношений не одобрили, но промолчали. Наверное, потому, что он спокойно объяснил — это только секс и удобство, ничего больше. С Малфоем друзья не встречались, тот уходил из дома, если предполагался визит кого-то из бывших гриффиндорцев, а если не успевал уйти, то сидел в спальне безвылазно. Невилл, правда, как-то отозвал Гарри в сторону и, краснея и стесняясь, сообщил, что «Малфой… э-э-э… сексуальный, правда?», после чего сбился и замолчал.

— Ага, — беззаботно подтвердил Гарри. — Только костлявый сильно.

Это признание заставило Невилла сбежать в дальний от Гарри угол комнаты и просидеть весь вечер, глядя в кубок с тыквенным соком и беззвучно шевеля губами.

Пожалуй, только Луна, вернувшаяся с мужем в Лондон, чтобы лично подобрать материалы для ежегодного «Обозревателя магических существ», безоговорочно одобрила как теорию Малфоя, так и их с Гарри непонятные отношения.

— Драко никогда не был подвержен влиянию мозгошмыгов, — задумчиво сказала она, накручивая на палец прядь волос. — Видимо, у него иммунитет. Мне кажется, вы очень подходите друг другу.

Луна была единственной, от кого Драко не сбежал и даже соизволил поговорить. Глядя на две белокурые головы, склонившиеся над картой Трансильванского плато, Гарри вдруг сообразил, что эти двое очень похожи. Посторонний человек сказал бы о родстве. После ухода Луны Малфой нехотя подтвердил догадки Гарри.

— Наши бабки близнецы. Но дед терпеть не мог свояка — Лавгуды же в каждом поколении каких-нибудь мозгошмыгов видят — и все контакты с их семьей разорвал.

— То есть она твоя кузина, — уточнил Гарри.

— Ну да, — кивнул Малфой. — Но вряд ли мы должны хвастаться родством. Для ее близких я Пожиратель смерти и всегда им останусь. А для моих она сумасшедшая.

— Луна не сумасшедшая! — возмутился Гарри. — Со странностями, конечно, но кто из нас без странностей?

— Да магия сама по себе странность, — ухмыльнулся Малфой. — Твои бывшие опекуны, если не ошибаюсь, нас всех считают сумасшедшими.

Одним из плюсов их с Драко отношений оказалась возможность нормально разговаривать. Происходило это, как правило, в промежутке между ужином и сексом. Они обсуждали дневные дела, а затем как-то незаметно переходили на воспоминания о прошлом. Малфой действительно сильно изменился, чувствовалось, что ему стыдно вспоминать о многом, что он вытворял в Хогвартсе. Впрочем, и Гарри далеко не всем гордился. Ему никогда раньше не приходило в голову оценивать какие-то прошлые события или поступки с точки зрения слизеринцев, и сейчас он с удивлением осознавал несправедливость и нечестность многого, что десять-пятнадцать лет назад считал нормой. Малфой о прошлом рассказывал с иронией, посмеиваясь над собой, а Гарри все вспоминал слова Гермионы, сказанные когда-то давно Симусу: «Ирония — самозащита слабых духом от жестокости окружающего мира». Драко слабым не казался, он, безусловно, прошел достаточно долгий и тяжелый путь от избалованного мальчишки к нынешнему серьезному и целеустремленному магу. Хотя необходимость ломать себя рядом с Уитби, без сомнения, накладывала отпечаток на его характер, добавляя изрядную толику желчи. Иногда к концу недели Малфой просто сочился ядом, и тогда Гарри, уже неплохо изучивший своего сожителя, доставал к ужину припасенную бутылку вина.

Впрочем, его и самого выматывали хождения по кабинетам. Бюрократическая машина скрипела, шаталась, но не желала двигаться с места. Не помог даже визит к Шеклболту.

— Мальчик мой, — пробасил Министр, и у Гарри тут же свело от оскомины скулы, словно его накормили лимонными дольками. — Мальчик мой, так быстро такие дела не делаются. Нужно списаться с румынским Министерством магии, договориться о создании комиссии, которая рассмотрит твою теорию. Если она решит, что в такой версии есть доля истины, то мы уведомим Европейский магический конгресс о необходимости срочного созыва для создания исследовательской группы. Кстати, совершенно необязательно, что ты войдешь в эту группу, поскольку являешься заинтересованным лицом, а там нужны маги, способные объективно оценить ситуацию.

Гарри встал.

— Спасибо, Кингсли. Надеюсь, ты сообщишь мне о том, к каким выводам пришла комиссия.

В этот вечер за вином пришлось идти Малфою. Гарри мрачно покачивался в кресле-качалке, завернувшись в клетчатый шотландский плед и глядя в огонь камина.

— Все плохо? — сочувственно поинтересовался Драко, отдирая сургуч с горлышка и разливая по кубкам вино.

Гарри удрученно помотал головой.

— Понятно, — Малфой вручил ему выпивку и уселся со своим кубком прямо на ковер перед камином. — А я сегодня Уитби на хрен послал. Кончилось мое терпение, Поттер. Совсем кончилось. Сидит такое… хуже Амбридж, тупее Фаджа… прыщ на ровном месте. Я за ним ошибки в пергаментах исправляю, речи ему пишу, а он мне — Малфой, вы так и не научились заваривать чай. Чай, Поттер! Я что, домовой эльф?

Он залпом выпил вино и скривился. Гарри слез с качалки, подполз к Малфою и уселся рядом.

— Зря ты на меня поставил, Драко. Видишь, у меня тоже не выходит эту махину раскачать. Поэтому все, что я тебе могу предложить — поехали туда сами, без всяких комиссий. Найдем аномальную зону, ткнем в нее чинуш носом.

— Сами? — Малфой скептически посмотрел на Гарри.

— Ага, — подтвердил тот и улегся на ковер. — Можно Луну с ее мужем взять.

— Луну? — Драко отставил кубок и расположился рядом. — С мужем?

— Ну да, — Гарри мечтательно посмотрел в потолок. — Договоримся с Чарли, арендуем у него дракона какого-нибудь и с высоты птичьего полета…

— Нагадим на их румынское Министерство, — будничным голосом договорил Малфой и засмеялся. — А можно и на наше.

Отхохотавшись и вытерев выступившие слезы, Гарри сел, глядя на улыбающегося Драко.

— А действительно — ну их всех к Моргане. Трансильвания же не закрытая зона. Соберем добровольцев и махнем на поиски. Только сначала надо рассчитать, в каком месте этот источник силы может находиться, где его прорвало.

— Да рассчитать несложно, — Малфой на секунду задумался. — Нужно только собрать данные по интенсивности и длительности магических воздействий в точках прорыва, посчитать векторы, наложить на координатную сетку плотности магического населения, вычесть влияние человеческой магии — и тогда мы получим узлы стихийной магической силы внутри круга, ограниченного точками прорывов.

— Собрать данные, посчитать, — Гарри вздохнул. — Мерлин мой, какая скука. Может, поедем простыми ликвидаторами назад, в Шанц? Меня восстановят в группе без вопросов, а за тебя я похлопочу, я же видел, как ты в поле работаешь.

— А тебе бы только палочкой махать, — с досадой сказал Малфой. — Ты, адреналиновый наркоман, когда ты уже поймешь, что в таких делах наобум нельзя, а то всю жизнь впустую потратишь. Нужно знать, где искать. Ты ведь даже не представляешь, какой опасной может быть старая магия. Или тот, кто ее выпустил наружу.

— Как раз я — представляю, — стараясь не злиться, ответил Гарри. — Еще как представляю. Я с этой магией уже в год столкнулся.

— Поттер, — Малфой поджал губы. — Ты столкнулся не со старой магией, а с волшебником, который сознательно изуродовал и перекроил свою душу ради абсолютной власти и мнимого бессмертия. Старая магия это… это как океан, понимаешь? В нем можно купаться, по нему можно плыть, но и уничтожить нас он может с легкостью. А самое главное — его нельзя подчинить. Зато выпустить наружу силу, с которой в одиночку не справиться, очень легко.

Группа желающих прогуляться в Трансильванию собралась на удивление быстро. Первым на авантюру подписался Рон, которого не остановило даже участие в кампании Малфоя — до того ему осточертело сидеть в магазине и улыбаться покупателям. Если бы не Флер, пообещавшая забрать детей на время в «Ракушку», Гермиона, по макушку занятая в Министерстве, ни за что бы не отпустила мужа. Но других предлогов оставить его дома у нее, к счастью, не нашлось. Вторым оказался Рольф Скамандер. Этого в экспедицию выпихнула Луна, отлично мотивировав возможностью исследовать малоизученные горные районы и, может быть, обнаружить там неизвестные магической зоологии виды. Третьим пришел Теодор Нотт, не скрывавший того, что работает на Отдел тайн, но поклявшийся страшной клятвой, что участие в экспедиции — его личная отпускная инициатива. Нотт как раз занимался исследованием прорывов магии и полностью разделял версию Драко о причинах этих прорывов. Оказалось, что они достаточно давно обсуждали эту проблему — еще до появления Малфоя в Шанце. И Нотт даже собрал для Драко статистику прорывов по тем зонам, отчеты о которых поступали в Отдел тайн. О косности своего начальства, напрочь не желавшего прислушиваться к мнению чистокровных волшебников, Тео говорил с плохо сдерживаемой злобой.

Вишенкой на торте стало письмо от Нарциссы Малфой, которое принесла угрюмая неясыть. Мать Драко просила о встрече «так, чтобы сын об этом не узнал». Заинтригованный Гарри явился в кафе Фортескью, где и обнаружил чету Малфоев.

Говорила Нарцисса, постаревший и подурневший Люциус рассматривал стену, украшенную барельефами с мороженым, сжимал пальцы на ручке трости и молчал.

— Эта поездка много значит для Драко, — Нарцисса протянула руку, словно хотела коснуться обшлага мантии Гарри, но в последний момент ее пальцы замерли в полудюйме от ткани. — Думаю, вы уже знаете, мистер Поттер, что чистокровным волшебникам в наше время живется нелегко. И дело не в состоянии, не в имуществе — моральная атмосфера нашего общества далека от доброжелательной. Чистокровность объявлена едва ли не пороком. День за днем нам приходится доказывать свою лояльность, свою безопасность для государства, свою полезность.

Она все же опустила ладонь на запястье Гарри, слегка сжала — не сильно, по-дружески.

— Экспедиция потребует значительных затрат, мистер Поттер. К счастью, у нас есть возможность поддержать вашу группу финансово.

— У меня есть деньги, — пробормотал Гарри, но Нарцисса снова сжала его руку.

— Вы вкладываете в экспедицию свою силу мага. Этого более чем достаточно. Кроме того, вы должны иметь независимые источники финансирования, если вдруг что-либо случится. Люциус!

— Да, дорогая, — Малфой отвлекся от созерцания лепнины. — Секундочку.

Откуда-то из внутренностей мантии Люциус вытащил каменный кубик темно-синего цвета с золотистыми прожилками и положил его на стол. Нарцисса подтолкнула кубик к Гарри.

— Это ключ к ячейке в Абруттуском банке «Дракузор» с неограниченным кредитом. Пожалуйста, не стесняйтесь. Нашему поверенному в Абруттусе дано указание оказывать вам абсолютное содействие. Одна просьба — не говорите об этом Драко.

— Но почему? — Гарри повертел в руках кубик. — Мне кажется, он был бы рад узнать, что вы его поддерживаете.

Нарцисса покачала головой.

— Он такой гордый. Он не разговаривал с нами месяц, когда узнал, что мы помогли ему устроиться на работу в Министерство. Он способен отказаться от всех своих планов, если обнаружит, что мы финансируем экспедицию.

— И правильно сделает, — Гарри вложил кубик в ладонь Нарциссы. — Миссис Малфой, мы все уже взрослые люди и способны сами о себе позаботиться. Если Драко и требуется поддержка, то только моральная.

— Я не готов одобрять его связи с мужчинами… с вами, Поттер, — Люциус поднялся. — Извини, дорогая, ты знаешь мое мнение. Чистокровный маг обязан иметь жену и детей — это его долг перед обществом. Все остальное является беспутством и легкомыслием. Не в положении Драко пренебрегать общественной моралью.

— Мы говорили не об этом, — Нарцисса молитвенно сложила ладони. — Люциус, речь о поездке в Трансильванию.

— Мы всегда говорим только об этом, — Люциус развернулся и двинулся к выходу.

Гарри улыбнулся.

— Все будет хорошо, миссис Малфой. Обещаю, что я присмотрю за вашим сыном.

Он понятия не имел, что у Драко конфликт с родителями, хотя время от времени задавался вопросом, почему тот живет в Лондоне, а не в имении. Теперь все стало понятно, и Гарри невольно задумался — а как бы отнеслись к гомосексуальности сына его собственные родители. Он хотел надеяться, что в их семье взаимопонимания было бы больше.

На этот раз им выдали портал до Бая-Маре, оттуда в драконий заповедник к Чарли Уизли можно было добраться «Господарем Валахии» — отличным поездом, объезжавшим в течение трех суток все значимые магические места Трансильвании. Тео, воспользовавшись своими связями в Министерстве, заранее забронировал целое купе, по его словам, занимавшее половину вагона. Гарри засомневался, но Малфой подтвердил — «Господарь Валахии» потому и назывался суперпоездом, что предоставлял клиентам суперуслуги по суперценам. К счастью, все экспедиционеры — за исключением разве что Рона — не испытывали нужды в деньгах, а Трансильванский экспресс стоил того, чтобы прокатиться на нем хотя бы раз в жизни.

Пока Гарри с Роном восторженно глазели в огромное, занимавшее всю стену окно купе, Рольф устроился в кресле с какими-то бумагами, а Тео и Драко занялись подсчетами. Они тихо переговаривались, негромко о чем-то спорили, посмеиваясь, вырывали друг у друга перо, и Гарри, время от времени поглядывавший в их сторону, ощущал какое-то неприятное чувство. Он не мог его понять и описать, просто настроение, бывшее с утра, когда они отправились за порталом в Министерство, отличным, отчего-то стремительно портилось.

Не выдержав, Гарри пересел за столик рядом с Драко, и тот немедленно пододвинул пергамент.

— Смотри, как интересно. Мы сейчас двигаемся на юг, к Брашеву, а оттуда на запад, в Тирсу, в драконий заповедник. Под заповедником очень мощный узел силы. Посмотрим, что он покрывает — ага, вот считаем, Петрошани, Теу-Бистра, Куджир, Замок Корвинов. Почти правильный круг. А вот тут — оп-па, откуда такой луч? В сторону Сармизегетузы? Магических поселений там нет, однозначно. Природный источник? А почему вектор отклоняется на Заповедник, где и так переизбыток силы, м? Что у нас вообще в Сармизегетузе?

— Крепость Даков, — подал голос Рольф.

— Точно! — Рон тоже пересел от окна и подтянул к себе лист с расчетами. — Когда Чарли приезжал в отпуск, он про эти крепости рассказывал, их там несколько. В одной даже нашли какое-то маггловское капище.

— В этой и нашли, — Тео постучал по карте. — Сармизегетуза была главной крепостью даков. Самые старые магические рода Трансильвании — потомки дакийцев. Только их, кажется, никого не осталось.

— Смотрим теперь, — Драко взмахнул палочкой, над картой засветилось несколько зеленоватых стрелок. — Допустим, под Сармизегетузой есть узел силы. Тогда его покрытие должно захватывать Томешти, Каран-Себеш на западе и пересекаться с зоной заповедника в Петрошани и Замке Корвинов. В этом случае на линии Петрошани-Хунедоара должны располагаться так называемые каверны, в которых магия усиливается в разы за счет двойной внешней подпитки.

— Обычно в таких местах много магических деревень, — Рон почесал в затылке.

— И огромное количество магических животных, — подтвердил Рольф. — Рай для магозоологов.

— А мы видим голые скалы без малейших признаков чего-либо подобного, — Гарри вгляделся в карту. — И вместо покрытия — какой-то странный луч силы, словно кто-то его туда вытянул.

— Вывод, Поттер, — Малфой посмотрел на него. — Ну? Что ты думаешь?

— Кто-то перекачивает энергию в сторону заповедника? — предположил Гарри. — Но это невозможно, ты сам говорил, силу нельзя подчинить.

— Ее и не подчинили, — Тео усмехнулся. — Там какой-то сумасшедший артефакт, которым пытаются контролировать силу, но в нем есть градусная утечка в сторону заповедника. Там же драконы, магнит для магии. Отсюда этот луч. Но заповедник тоже не может поглотить чужую силу, он ее выплевывает… вот, смотри, места прорывов, которые сторожат доблестные ликвидаторы. Если ты продолжишь векторы силы от заповедника дальше, за зону покрытия, то как раз в точки прорыва и попадешь.

— Осталась ерунда, — Гарри вздохнул. — Найти этот артефакт в сотнях тонн камней Сармизегетузы.

— Ну а мы на что? — Драко склонил голову набок. — Ты сам говорил, что старые семьи чувствуют такую магию шкурой. Уизли, у тебя есть шанс отличиться и найти артефакт. Ты же у нас тоже чистокровный, нравится тебе это или нет. Сколько у тебя за спиной поколений?

— Много, — буркнул Рон. — Артефакту хватит.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал Малфой и потянулся. — Рольф будет ловить своих графорнов и грифонов, заодно обнюхает заповедник на предмет утечек магии, а мы разобьемся на пары и полезем искать источник, который пытаются заткнуть артефактом.

— Мысли, что кто-то, напротив, отсасывает магию из заповедника, ты не допускаешь? — Гарри с сомнением посмотрел на все еще светящуюся карту. — Если это артефакт, с помощью которого магию воруют?

— Тоже идея, — Тео посмотрел на Гарри. — Соображаешь, Поттер. Силу воруют, пытаются накопить в артефакте, при этом пробили брешь в защите заповедника, энергия начала утекать.

— Почему тогда тревогу не подняли? — возразил Малфой. — За пять лет не могли не заметить, что магия места ослабла. Тем более, там всем заправляет твой братец, Уизли, а он точно не может не знать о…

Драко вдруг замолчал, сжал губы, еще раз взмахнул палочкой, проявляя схему карты. Стрелки вспыхнули ярче.

— Ты хочешь сказать, что Чарли во всем этом замешан? — Рон побагровел. — Ты, хорек паршивый! Ты соображаешь, что говоришь?

— Угомонись, — палочка в руках Нотта возникла, казалось, из воздуха. — Уизли, твоего брата никто ни в чем не обвиняет. Но если что-то не так в окрестностях заповедника, он должен это чувствовать. Вот с ним в первую очередь и поговорим. Может быть, он давно ощущает неладное, но не понимает, в чем дело. В конце концов, драконы очень сильно влияют на магический фон, они сами по себе магия.

Позже, лежа на удобнейшем двуспальном диване за разделительной, свето— и звуконепроницаемой ширмой и прислушиваясь к убаюкивающему стуку колес, Гарри спросил, действительно ли Драко верит в то, что Чарли Уизли может быть замешан в историю с прорывом магии.

— Поттер, — Малфой негромко фыркнул. — Я же не аврор, виноватых искать не собираюсь. Я хочу найти место, где стихийная магия вышла из-под контроля. Или ранее неоткрытый источник, который по какой-то причине активизировался. Если удастся это сделать, то, может быть, мне удастся доказать косным идиотам из Министерства, что чистокровных нельзя списывать в утиль. Что без нас они ни на что не способны!

— Не горячись. — Гарри запустил руку под одеяло и погладил Драко по вздрагивающему животу. — Не все мы идиоты. Есть кое-кто, кому чистокровные очень даже нравятся.

Малфой фыркнул и повернулся к нему.

— Хочешь сказать, у полукровок и магглорожденных член шариком и анус треугольником, трахаться неудобно?

Если бы не ширма, Гарри точно разбудил бы всех остальных экспедиционеров. И уже засыпая после отличного секса, лениво подумал, что, наверное, с Малфоем он мог бы прожить очень долго. Может быть, даже всю жизнь.

Заповедник поражал своим видом и размерами. С того времени, как Гарри был там в последний раз, появилось еще два ряда вольеров, и теперь они занимали все плато, широким каменным языком спускающееся в долину.

— Когда-то здесь был ледник, — Чарли широким жестом указал на вольеры. — Отсюда не видно, конечно, но в каждом обязательно есть куча огромных валунов, мы специально со всего плато их таскали. Драконы из них гнезда себе строят.

— Гнезда? — удивился Тео. — Из валунов?

— Это безумно интересно, — оживился Рольф. — Драконы нагревают валуны своим огнем в определенном месте, пока те не трескаются. Выгребают осколки, а в образовавшуюся ямку откладывают яйцо.

— Зачем такие сложности? — изумился Драко.

— Чтобы не раздавить своим весом, — как само собой разумеющееся, объяснил Чарли. — Представь, такая туша. Края углубления защищают яйцо от давления. Когда дракончик вылупляется, он первый месяц за пределы своего каменного гнезда не высовывается, там спит, ест, гадит. И первый полет совершает, когда прыгает с валуна на землю.

— Весь в дерьме, — Драко передернулся. — Странно, что у него крылья не склеиваются за этот месяц.

— Вот не нужно так про драконов, — тут же обиделся Чарли. — Ты тоже в пеленки гадил, но месяцами же в дерьме не лежал. И у драконов мамы есть. Вы представить не можете, как они виртуозно выдувают из гнезд весь мусор. Жаль только, что к концу гнездования валун практически приходит в негодность — начинает крошиться. Под воздействием мочи он превращается в пемзу и…

— Ой, хватит, — Малфой сморщился. — Мы все поняли, это очень интересно, но давайте уже не будем про мочу и прочие выделения. Тошнит.

— Нежный какой, — буркнул Рон. — Чарльз, гостевые домики у вас тут есть? Мы хотели по окрестностям погулять, по горам полазать, вон, Рольф каких-то граммофонов искать собрался.

— Графорнов, — Рольф засмеялся. — Шансов мало, конечно, но вдруг. Дед рассказывал, что они водятся как раз в этих районах.

— Не видел, — Чарльз отрицательно помотал головой. — Но я редко выхожу за пределы заповедника. А гостевые домики есть, конечно же, располагайтесь.

— Мы хотели посетить крепости даков, — как можно беззаботнее сказал Гарри. — Говорят, магглы откопали там что-то интересное.

— Ничего там интересного, — Чарльз махнул рукой. — Камни, которым то ли три тысячи лет, то ли две. С Петру поговорите, он из Гелари, все про эти развалины знает.

В комнате Драко немедленно достал карту и разложил ее на столе. Толстая зеленая стрелка дрожала и пульсировала. Острие ее указывало на заповедник, хвост упирался в Сармизегетузу.

— Здесь еще заметнее, — пробормотал Малфой. — Смотри, Поттер.

— Как ты это делаешь? — Гарри проследил пальцем более тонкие стрелки, по радиусу разбегавшиеся от заповедника. — Какое-то особое колдовство?

— Есть заклинание направления, чтобы определить стороны света, — не отрываясь от карты, Малфой на ощупь достал из сумки перо и небольшой свиток пергамента. — И есть заклятие Circuito, оно срабатывает приблизительно так же, только настроено не на магнитные полюса, а на самые сильные источники стихийной магии. Оно очень старое и практически не используется, потому что считается, что все источники магии давно открыты. Я его тоже не знал, это Теодор нашел в недрах Отдела тайн, в каком-то пыльном манускрипте. Выйди во внутренний дворик, закрой глаза и попробуй что-то почувствовать. Все, что почувствуешь, запомни. Давай, Поттер, а потом я — и сравним ощущения.

Несколько минут Гарри, стоявший во дворике с закрытыми глазами и поднятым вверх лицом, ничего не чувствовал. Потом он попробовал развести в стороны руки и повернуться вокруг своей оси. И в какой-то момент словно ощутил теплую волну, прокатившуюся по телу — от левой ладони к правой. Замерев так, он постоял еще какое-то время, прислушиваясь к себе. Сила шла волнами, пронизывая тело, расслабляя и наполняя его удивительным чувством покоя.

— Ну как? — раздался прямо над ухом голос Малфоя. — Впечатляет?

— Офигеть, — признался Гарри, опуская руки и открывая глаза. — По-моему, я первый раз почувствовал магию по-настоящему.

— Здесь она очень мощная, — Малфой постучал ногой по земле. — Один из самых сильных источников в Европе. Поэтому — драконы, грифоны, графорны, оборотни и вампиры. Все они питаются этой магией, как живой водой. Но тут тоже необходимо равновесие. Поэтому, пока твой рыжий приятель не нарисовался поблизости, ответь мне на такой интересный вопрос — как давно ты здесь был и насколько с тех пор увеличился заповедник?

— Здорово увеличился, — честно ответил Гарри. — Было три круга вольеров вокруг центральной станции драконологов. Сейчас их пять.

— Три и пять, — задумчиво сказал Малфой. — То есть с тридцати особей заповедник вырос до пятидесяти. И мы еще не знаем, сколько было подрощено и выпущено в горах. А знаешь, Поттер, сюда действительно тянут магию, причем очень серьезное количество. Но, видимо, с контролем не справляются, отсюда и выбросы. Дьявол, жаль, что по всем базам и форпостам не удалось получить точную статистику прорывов. Наверняка она подчиняется какой-то закономерности!

Смотреть на него было одно удовольствие. Гарри вдруг вспомнил, каким увидел Драко в Шанце — ссутуленного, смотрящего в пол. «Да, сэр, нет, сэр». Оставалось только поражаться способности Малфоя к мимикрии под обстоятельства. Сейчас, на свободе, Драко был прекрасен и чертовски притягателен. Но если окружающая среда сменится на неблагоприятную — он тут же закуклится, спрячет свой темперамент глубоко внутри и снова превратится в неприметного крысеныша.

«Не хочу, — вдруг подумал Гарри. — Пусть остается таким, как сейчас».

Они договорились, что Тео и Рон отправятся в Сармизегетузу и осмотрят развалины. Драко не сомневался, что там есть скрытый от магглов проход в подземные пещеры, где, скорее всего, и нужно искать прорыв источника. Тео это мнение разделял целиком и полностью. Малфой и Гарри собирались побродить по скалам в окрестностях, потому что тянущий в заповедник магию артефакт наверняка находился где-то достаточно близко.

— В долине, я думаю, — Гарри постучал пером по карте. — Все новые вольеры расположены на этом склоне. И посмотри, какие там роскошные драконы, просто сияют.

— Да, ты прав, — Малфой выглянул в окно. — Скорее всего, он действительно в долине. Надо подумать, где именно.

— Ты будешь смеяться, но я уже подумал, — Гарри ожидал в ответ тележку ехидства, но взгляд Драко был очень серьезен. — По идее, нет там другого места спрятать артефакт, кроме вон той водяной мельницы.

Малфой еще дальше высунулся в окно и минут пять рассматривал долину. Затем закрыл створки и повернулся к Гарри.

— Поттер, ты гений! Вода — идеальная маскировка для любой магии. Вот туда мы в первую очередь и отправимся. В конце концов, должны же мы осмотреть местные достопримечательности.

— Она давно заброшена, — рассказывал Чарли, пока они втроем шагали к мельнице. — Люди из долины ушли больше века назад, когда решено было устроить в этих горах драконий заповедник. Для них эта долина завалена камнями — чары тут покруче тех, что в Хогвартсе.

— А ты прямо так гордишься, словно сам их накладывал, — подколол старого друга Гарри. Чарли засмеялся.

— Ты не представляешь, как я люблю это место. И драконов. По традиции каждый сотрудник заповедника добавляет в чары свой камень. Иногда мне даже жаль магглов, им красота долины недоступна.

— Ну и правильно, — лениво сказал Малфой. — Они бы немедленно все изгадили. Развели бы тут овец, построили бы на месте мельницы какую-нибудь машину добывать из воды энергию. Настроили бы гостиниц. А зимой катались бы на лыжах.

Чарли хлопнул его по плечу.

— Не любишь ты магглов, Малфой!

— Не люблю, — без улыбки подтвердил Драко. — Никчемные злобные существа.

— Прекрати, — нахмурился Гарри. — Я думал, ты переболел этим магическим расизмом.

Малфой пожал плечами.

— Считай это, чем хочешь, мне все равно. Я и в эти развалины-то иду только потому, что тебе непременно захотелось посмотреть на древние камни.

— Можешь не ходить! — рассвирепел Гарри. — Надо же, он мне одолжение делает! Можешь возвращаться и любоваться на своих тезок!

— Драконы прекрасны, — во весь рот улыбнулся Чарли. — Плюс ко всему они молчат.

Малфой остановился, смерил обоих презрительным взглядом, круто развернулся и зашагал назад к вольерам.

— Самолюбивый какой, — усмехнулся Чарли. — Как тебя угораздило с ним связаться? Что, любовь настолько зла?

— Да какая там любовь, — Гарри махнул рукой. — Знаешь, как это бывает? Перепихнулись по пьяни раз-другой. Вроде неплохо. Ну вот и…

— А сюда зачем? — Чарли толкнул тяжелую дверь, та со скрипом приоткрылась, изнутри тяжело пахнуло гнилыми досками и пылью.

— Да это вообще смешно. Нотт откопал в своей библиотеке какой-то манускрипт о магии дакийцев, вот у них с Малфоем в заднице и загорелось — поедем, посмотрим, там интересно. Ну я не спорю, интересно, но я бы лучше с Рольфом по горам полазал, честное слово. Живое интереснее мертвого.

— А Рон?

— А Рону все равно куда, — засмеялся Гарри. — Лишь бы от дома подальше.

Свет пробивался внутрь мельницы сквозь щели между досками. За небольшим окном мерно падала с лопастей вода, но механизм был отключен — тяжелые каменные жернова замерли в покое, в отводящем желобе под ними не было ничего, кроме скопившейся за годы мучной и древесной пыли.

— А там что? — Гарри кивнул в сторону люка у стены.

— Там подвал и ворот, соединяющий колесо и жернова. Хочешь посмотреть? Нужно аккуратно, лестница совсем сгнила.

Гарри с трудом поднял крышку, подсветил себе Люмосом. Внизу маслянисто сверкнула вода.

— Бр-р-р, — он захлопнул крышку и выпрямился. — Да ну его. Чарли, тут паб где-нибудь есть? Я бы выпил.

Паб нашелся быстро. К сожалению, пить Гарри пришлось в одиночку — Чарли посидел с ним чисто для приличия минут пятнадцать, затем извинился и встал.

— Прости, мне пора идти. Сам понимаешь, работа.

Гарри кивнул и заказал еще пива.

Пить заказанное, тем не менее, он не стал. Выждал десять минут, расплатился и вышел на крыльцо. Аппарация перенесла его к мельнице. Внутри по-прежнему было очень тихо, только вода журчала, переливаясь из черпака в черпак. Гарри толкнул дверь, вошел внутрь, приподнял крышку люка и осторожно начал спускаться по ступенькам. На вид совершенно гнилые, они, тем не менее, даже не скрипели под его весом. Да и вода с каждым шагом отступала, становясь тем, чем и была на самом деле — прекрасно наложенной иллюзией. В какой-то момент она заколыхалась уже над головой Гарри, он поднял палочку и в свете Люмоса увидел черный камень. Где-то в глубине непроницаемо темной, словно деготь, глыбы, вспыхивали и гасли золотистые точки, то разбегаясь к краям, то собираясь в центре. От камня шло едва ощутимое тепло. Сейчас, когда щит не закрывал артефакт, Гарри отчетливо чувствовал разлитую в воздухе магию, он двигался словно в воде, словно в тяжелом сне, преодолевая сопротивление воздуха. Хотелось положить на камень ладони и остаться так навсегда, растворяясь в теплой ласковой силе.

С трудом стряхнув с себя морок, Гарри вернулся к лестнице. Без сомнения, энергия артефакта действовала как наркотик. Очень не хотелось уходить, оставлять такую силу неизвестно кому, может быть, неспособному с ней справиться. Потому что Гарри-то точно мог. Эта магия была предназначена для него и никого больше, она шептала, тихо пела, звала назад…

Очнулся он только в тот момент, когда иллюзия воды оказалась внизу, а сверху замаячила щель между люком и полом. Гарри помотал головой, окончательно приходя в себя, сел на ступеньку. Хотелось закурить, но сигареты остались в гостевом домике.

Гарри никак не мог решить — знал Чарли об артефакте или нет. С одной стороны, он без проблем привел сюда Гарри и готов был привести и Малфоя тоже. Они намеренно разыграли ссору, чтобы кто-то один мог понаблюдать за происходящим со стороны и в случае непредвиденных обстоятельств прийти на помощь. Чарльз никаких подозрений не вызывал, вероятно, он действительно был уверен, что мельница полузатоплена — чары все надежно скрывали, и Гарри не полез бы вниз, если бы не был уверен, что артефакт спрятан там. С другой стороны — Чарли из чистокровной старой семьи, он не мог не чувствовать прилив такого количества магии. Если даже Гарри — чистокровный маг в первом поколении — это почувствовал.

Решив обсудить все еще раз с Драко, Гарри встал со ступеньки и шагнул вверх, но в это мгновение лестница под ногами исчезла, он полетел в темноту, сильно ударился обо что-то головой и провалился в беспамятство.

Он пришел в себя в каком-то странном месте. Сначала Гарри показалось, что темнота непроницаема, но вскоре глаза привыкли, и он стал различать смутные очертания неподалеку, которые, впрочем, больше угадывались. Гарри пошевелился, пытаясь сесть, и темноту немедленно разорвал привычный насмешливый голос.

— Очнулся, Поттер?

— Ты тоже здесь?

— Мы все здесь, — привычной жизнерадостности в голосе Рона не слышалось. — Рольфа нет, но это, я думаю, дело времени.

Теодора и Рона поймали в Сармизегетузе. Драко, как и Гарри, попался на мельнице.

— Я увидел, что вы уходите, подумал, что у меня есть с полчаса где-то, чтобы на всякий случай забрать вредноскоп из домика, мало ли что, вдруг пригодится. Тут появляется патронус этого вашего драконолога, кричит, что ты полез вниз, в подпол, лестница подломилась, ты здорово расшибся, нужна помощь. Я, как последний безмозглый йети, верю, аппарирую к мельнице тебя спасать и сразу за дверью получаю чем-то по затылку.

— Скорее всего, нас подслушивали в домике и следили, — устало сказал Тео. — Проход в подземные катакомбы мы нашли вообще без проблем — знаешь, такое ощущение, словно его специально для нас открыли. Мы полезли вниз, там такой коридорчик узенький, только друг за другом можно. Там и оглушили.

— А мы с тобой, Поттер, старались, ссору разыгрывали, — Малфой еле слышно вздохнул. — Значит, все-таки Чарли. Прости, Уизли, но против фактов не попрешь. Хорошо, если отделаемся Обливиэйтом.

— Тебе вряд ли так повезет, Малфой.

В помещении вспыхнули свечи, и Гарри увидел, что они находятся в просторной пещере, больше напоминавшей каменную комнату со сферическим потолком. В центре стояло нечто, напоминавшее алтарь из стекла черного цвета.

«Обсидиан, — подумал Гарри. — Где-то я видел что-то подобное. Но где?»

А Малфой, похоже, вспомнил — потому что побледнел до синевы, это было заметно даже при свете свечей. Или, может быть, он вспомнил человека, стоявшего у алтаря и тоже смутно знакомого Гарри. Это был не Чарльз Уизли, а высокий худой мужчина с лысой головой и крючковатым носом. На вид ему было лет пятьдесят или чуть меньше.

Впрочем, Чарльз тоже был здесь — стоял рядом с дверью, тоже каменной на вид, похлопывая по ладони ножом из такого же черного стекла с широким лезвием.

«Жертвенник, — вспомнил Гарри. — Точно такой жертвенник я видел в книге по маггловедению, когда мы изучали историю инквизиции Британии, Но откуда он здесь, в Трансильвании?»

— Трое старых чистокровных и один новый. Отлично, — человек засмеялся, показав крупные белые зубы. — Он будет доволен, наконец-то мы накормим его досыта.

Человек нежно погладил черный алтарь, и Гарри вспомнил, кто это. Один из немногих Пожирателей смерти, избежавших наказания, Малькольм Мальсибер.

— Чарли! — в голосе Рона послышалось настоящее страдание. — Чарли, ты что — с ним? Чарли!

— Ну извини, — драконолог впервые поднял голову и обвел взглядом четверых пленников. — Не нужно вам было сюда приезжать. Ведь столько лет всех все устраивало. Ликвидаторы ловили тварей, Министерства рассылали циркуляры, заповедник процветал, Малькольм изучал стихийную магию. Все были довольны, все! Так нет же, нашелся кто-то самый умный. Ты, Нотт? Или Малфой? Я думаю, Малфой, он всегда любил совать свой нос в чужие дела.

— Нас будут искать, — Малфой приподнялся на связанных локтях. — Мистеру Мальсиберу прекрасно известно, что мой отец не успокоится, пока не узнает правду.

— И что? — Мальсибер ухмыльнулся. — Мальчик, ты даже не представляешь, какое это могущество. Здесь, в Трансильвании, мы возродим царство драконов. Какой, к Мордреду, заповедник — за драконами сюда вернутся грифоны, горные тролли и гномы, гиппогрифы — как тысячу лет назад! Правда, Чарли?

— Да! — глаза драконолога фанатично заблестели. — Тысячи, тысячи драконов, парящих над вершинами гор! И с ними маги, подчинившие себе их силу! Но для этого нужна кровь, чистая кровь, много крови.

Он виновато развел руками, блеснуло лезвие.

— Мы с Малькольмом поили своей кровью Камень стихий, но этого мало. Так что вы очень удачно здесь появились. Рон, Гарри, мне очень жаль.

Мальсибер взмахнул палочкой, вздергивая заклинанием тело Драко и направляя его к алтарю. Чарльз присел рядом с Гарри.

— На самом деле тебе и Рону грозит только кровопотеря и Заклинание забвения. Ты ведь понимаешь, что я не готов приносить в жертву драконам своего друга и брата. А эти… — он махнул в сторону Малфоя рукой, — Ты сам говорил, что он тебе не дорог. Иначе мы, конечно же, отправили бы на Камень первым Нотта.

— Но он дорог мне, Чарли! — Гарри вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит на алтаре, однако из-за присевшего на корточки драконолога не видел ничего, кроме мантии Мальсибера. — Чарли, я просто боялся показаться смешным! Влюбленным! Чарли, ну ты же не убийца! Неужели вам нужно так много крови? Возьми мою, только не убивай его!

Пытаясь переубедить Чарльза Уизли, Гарри внезапно осознал, что говорит чистую правду. Он не хотел, чтобы Драко умирал. Больше того — он был готов обменять свою жизнь на его, потому что не мог представить Малфоя мертвой обескровленной жертвой на Камне стихий. Он не думал в этот момент о Нотте, о Роне, о Рольфе, который, вероятно, носился по горам в поисках магических диковин, даже не подозревая, что его друзей собираются принести в жертву.

От алтаря донесся стон, и Гарри рванулся изо всех сил, пытаясь разорвать магические путы — разумеется, совершенно безнадежно. Он даже не сразу понял, что Чарльз Уизли заваливается на бок, а за его спиной стоит Рольф Скамандер с приличным булыжником в руке. Малькольм Мальсибер валялся рядом с алтарем кучей неопрятного тряпья.

Рольф выронил камень и пошатнулся.

— Кажется, — прошептал он, — я его убил.

— Путы сними! — рявкнул пришедший в себя Рон, и Рольф торопливо взмахнул палочкой.

— Фините Инкантатем!

Первым делом Гарри бросился к алтарю. Малфой лежал на камне бледный, но живой и в сознании, пережимая пальцами правой руки левое запястье, из которого текла кровь. Гарри торопливо принялся залечивать рану, чувствуя, как дрожат руки. Когда вместо кровоточащего разреза остался только белый тонкий шрам, он не выдержал, наклонился и прижался губами к запястью Малфоя, пытаясь справиться с пережитым ужасом. На его затылок несмело легла рука.

— Все хорошо, Поттер… Гарри, — голос Малфоя сорвался. — Мерлин великий, как же я перетрусил!

Они долго не могли решить, что делать с Камнем, Мальсибером и Чарльзом. Проще всего было стереть обоим память, алтарь замуровать в каменном подземелье, чтобы в будущем вернуться к нему с учеными-стихийниками. Но никаких гарантий, что Камень не проявит до этого свою силу, не имелось, Мальсибера разыскивал аврорат, с которым Гарри не хотел иметь никаких дел, а Рон горой стоял за брата, несмотря ни на что. Кроме того, существовал еще камень на разрушенной мельнице, магический приемник. И еще — драконы, которых питала магия Сармизегетузы.

— Тогда вызываем стихийников, — подвел черту под спорами Тео. — Пусть разбираются с алтарем, ищут, в каком месте поврежден камень, откуда идет утечка на заповедник, каким образом там все взаимодействует. А когда сюда придут маги, сдадим этих двоих Протекче, и пусть те решают, что делать. Думаю, их депортирут в Британию и уже там будут разбираться. Извини, Уизли, думаю, ты сам понимаешь, что твой брат собирался убить двоих из нас как минимум.

Рон мрачно кивнул, сжал губы и отвернулся.

— Ты вызываешь, — решительно сказал Малфой. — Ты из Отдела тайн, тебе проще. А мы пока подготовим пергаменты с расчетами, как нам удалось обнаружить новый узел силы. Без упоминания заповедника, само собой, а то им покоя не будет.

«Господарь Валахии» дал третий гудок, и перрон медленно стал отодвигаться назад. Вместе с кассами, напоминавшими игрушечный домик с резными окошечками, газовыми фонарями, готовыми разогнать подступающие сумерки, первоклассным рестораном, в котором подавали замечательный суп с клецками и не менее замечательную свинину с овощами.

Рон, как и по дороге сюда, сидел у окна, но молчал, вглядываясь в темнеющие горы, словно хотел увидеть над ними парящих драконов. Тео просматривал пергаменты, которые должен был отдать в Отдел тайн. Драко лег на диван и повернулся лицом к стене. Рольф рассказывал Гарри, почему Петру из Гелари сразу вызвал у него подозрения.

— Луну держали в Малфой-мэноре полгода. Она всех Пожирателей запомнила — там же никто лиц не прятал. И когда она мне рассказывала обо всем этом, то показывала мысленные образы. Луна не очень сильный легилимент, но на такое способна без особых усилий. Вот я и запомнил. Этот-то, Мальсибер, считал, что его никто здесь не опознает, вон, к Чарльзу как ловко в доверие втерся и убедил, что алтарю нужны человеческие жертвы.

— Никого невозможно убедить в подобном, если маг сам к такому не готов, — глухо сказал Малфой.

Гарри ждал взрыва со стороны Рональда, но тот только взглянул на Драко и снова отвернулся к окну.

— Так я пошел к этому Петру порасспросить его, каких животных он тут видел. Все же его Чарльз порекомендовал. А тот ничего не знает. Ну как может коренной житель страны, маг, работающий в заповеднике, ничего не слышать о графорнах, зато на полном серьезе рассуждать о гиппогрифах, которые никогда не живут там, где обитают драконы. Потому что для драконов они естественная добыча. И я все время не мог отделаться от мысли, что где-то я эту рожу уже видел. В общем, я решил за ним проследить — и оказался свидетелем того, как он напал на Теодора и Рональда. Часа не прошло — аппарирует Чарли с обездвиженным Драко, еще через десять минут он же притаскивает Гарри. Я сразу понял, что дело нечисто, но не мог отыскать, где они вас прячут — там под землей такие лабиринты, я вам скажу! А когда Драко положили на алтарь, артефакт сразу активировался, и я по линии магии туда и пришел.

— Луне только не рассказывай, — слабо надеясь на успех, попросил Гарри. — Нам не хватало, чтобы обо всем этом «Придира» написал.

— Свежие вечерние газеты к чаю не желаете? — в приоткрытую дверь заглянул проводник. — Очень интересные новости, господа. Двое преступников совершили побег из башен Протекчи с помощью драконов, милиция Трансильвании в шоке.

— Ну что, — сказал Тео, проглядев статью и полюбовавшись на колдографию, где в небе над каменной башней делали круг два румынских длиннорога с седоками на спинах, — волки сыты и овцы целы, да, Уизли?

***

Лондон встретил их туманом, сквозь который едва пробивался свет фонарей. Драко поежился, плотнее запахиваясь в мантию.

— Вот и конец приключению. Еще немного — и обуздают стихийники артефакт, возьмут под контроль магию, прекратятся прорывы Барьера. Жизнь вернется в свою колею, я попрошусь назад к Уитби и снова начну писать ему речи и заваривать чай. А ты чем будешь заниматься, Поттер? Ликвидаторы скоро станут не нужны.

— А я хочу просто вернуться домой, выпить горячего вина и заняться с тобой сексом.

— Да? — Малфой заинтересованно повернул к Гарри голову. — Но это сегодня, а завтра?

— Сложно сказать, — Гарри сделал вид, что размышляет. — Думаю, с утра мы займемся сексом, потом пообедаем и займемся сексом, затем…

— А послезавтра? — едва сдерживая улыбку, уточнил Малфой. — Тебе не кажется, что ты несколько однообразно представляешь себе свое будущее?

— Наше, — Гарри ухватил Драко за отвороты мантии и подтащил к себе. — Наше будущее. Или у тебя есть существенные возражения?

— Есть, — кивнул Драко и тут же поспешил добавить: — Но они несущественные.

______________________

Сармизегетуза (лат. Sarmisegetuza Regia, Sarmisegetusa, Sarmisegethusa, Sarmisegethuza) — главный военный, религиозный и политический центр независимой доримской Дакии, резиденция дакийских царей, в том числе последнего, Децебала. Одна из шести крепостей оборонительной системы Децебала. Разрушена римскими войсками в ходе дакийских войн. Решающей стала битва при Сармизегетузе в 106 году. После разгрома даков римскими войсками императора Траяна в 101—106 годах н. э. в 50 километрах от дакийской резиденции была возведена новая столица (Сармизегетуза) римской провинции Дакия, существовавшей в 106—271 годах нашей эры.

В 1999 году крепость включена в список Всемирного наследия ЮНЕСКО в составе объекта Крепости даков в горах Орэштие.

К оглавлению раздела

  • Авторские права

    Все материалы, опубликованные на данном сайте являются частной интеллектуальной собственностью Геннадия Неймана.

    Нарушение Авторских Прав влечет административную и/или уголовную ответственность.

  • Соглашение

    Любое использование, тиражирование в электронном или бумажном виде без письменного разрешения Геннадия, а так же любое модифицирование – являются нарушением Авторских Прав. При получении разрешения и републикации материалов – ссылка на настоящий портал – обязательна!

  • Дополнительно

    • Глоссарий
      Полный, отсортированный по алфавиту, перечень всех размещенных произведений.
    • Галерея
      Коллажи и рисунки к произведениям Геннадия.
Copyright © 2007-2018. Геннадий Нейман. Все права защищены. Политика cookie.
 Наверх
Top