Да, подтверждаю, Господи – любил!
И, черт возьми, ни капли не жалею!
Вы здесь: Фанфики / Клуб прокаженных

Клуб прокаженных

Предупреждение

18+Данный материал может содержать сцены насилия, изложения материалов противоречащих вашему вероисповеданию, сексуальные сцены, описание однополых связей и/или других недетских отношений (18+).

Продолжая чтение настоящего текста, я автоматически соглашаюсь с тем, что предупрежден(а), достиг(ла) возраста совершеннолетия и полностью осознаю свои действия!

Технические данные

Автор (псевдоним): барон де Куртнэ
Рейтинг – 18+
Пейринг – СС/ДМ
Жанр – Драма
Бета – Сайфо
Дисклеймер: Все права на персонажей и сюжет «Гарри Поттера» принадлежат Дж.К.Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.
Примечание 1: Написано на фикатон ко дню рождения Гарри Поттера (2008) на Астрономической Башне в подарок Black Adder по заявке: "Хочу-слэш, пейринги ГП-ДМ или СС-ДМ рейтинг выше PG-13"
Примечание 2: POV Драко

Обыски и допросы. Допросы и обыски. Иногда мне кажется, что теперь вся моя жизнь будет состоять из обысков и допросов.

— Не надо роптать, – говорит отец. – Лучше являться в аврорат по повестке, чем идти коридорами Азкабана в допросную под конвоем.

И расписывается на крыле аврорской совы за очередной пергамент с вызовом к следователю.

Я не ропщу. Я тоже расписываюсь за повестки и аппарирую в Лондон через каждые два дня на третий. И вхожу в опостылевший кабинет дознавателя, и пью веритасерум, и отвечаю на бесконечные вопросы. Хорошо, что не Азкабан. Хорошо, что не под конвоем. Отец прав.

В этом году холодный август, я все время мерзну, не спасают ни свитера, ни теплые мантии. Мама говорит, что меня лихорадит из-за сыворотки – ее нельзя пить так часто и в таких количествах. Но какой следователь поверит на слово Малфою? А я ведь не буду им объяснять, что родился семимесячным, что у меня с детства проблемы с легкими и что бледный я не в силу голубых кровей, а из-за анемии. И добрая половина компонентов веритасерума для меня отрава почище яда Нагайны.

Анемия. Красивое слово. Напоминает анемоны. В нашем парке есть альпийская горка с анемонами. Там очень мило, но сыро. Мне никогда не разрешали сидеть около нее дольше десяти минут.

Очередной кабинет, очередной следователь, очередной пузырек с зельем. Морщусь, глотаю, зажимаю рот ладонью, чтобы не стошнило. Краем глаза замечаю какое-то движение в темном углу слева от меня. В свете Люмоса бликуют знакомые круглые очки…

Я давно уже ничему не удивляюсь. Разучился. Раз Гарри Поттер присутствует на допросе Драко Малфоя, значит, так и должно быть. Но даже если я буду возражать, мой протест все равно ничего не изменит. Правила в этом заведении устанавливаю не я. К сожалению.

— Драко Малфой из Малфой-мэнора, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения, сын Люциуса Малфоя и Нарциссы Малфой, урожденной Блэк?

— Да.

Мои дознаватели никогда не сообщают своих имен. Зачем? Машина репрессий анонимна, нам всем очень повезет, если она не перемелет моих близких, да и меня тоже, в своих жерновах.

— Кем приходился профессор зельеварения Северус Снейп вашей семье, мистер Малфой?

— Профессор Снейп был близким другом моих родителей.

Вот оно. Я знал, что рано или поздно мне придется отвечать на такие вопросы. Но, Мерлин мой, как же я надеялся, что этого не случится…

— Профессор Снейп был только близким другом ваших родителей?

— Не только, – я понимаю, что от меня хотят услышать доказательства причастности профессора к ближнему кругу Темного лорда. Но вопрос задан неправильно, некорректно, и я вынужден говорить то, что вынужден говорить:

— Профессор Снейп был моим любовником.

Следователь в шоке. Поттер, видимо, тоже – из угла, где он сидит, сначала не слышно даже дыхания. А затем этот прямолинейный гриффиндорский придурок выпаливает:

— Когда это началось?!

— Это началось, когда я учился на шестом курсе в Хогвартсе, в школе магии и волшебства.


Это началось, когда я учился на шестом курсе в Хогвартсе, в школе магии и волшебства. Страшный был год, очень страшный. Отец в тюрьме, мать – в совершенно раздерганном состоянии – в нашем имении, где в отсутствие главы семьи всем заправляла моя сумасшедшая тетка. И Лорд.

— Мой юный мастер Драко. От вас и только от вас зависят жизнь и свобода ваших родителей.

Я был настолько глуп, что гордился оказанной мне честью. Правда, не долго. Пока не понял, как меня подставили. Что я, мальчишка, мог противопоставить самому сильному волшебнику современности, перед которым пасовал даже Темный Лорд?

Да, я придумал, как обойти защитные заклинания Хогвартса, сразу придумал, но это была второстепенная задача. В первую очередь я должен был убить Дамблдора. Иначе все теряло смысл. Ставкой в этой игре оказались жизни моих родителей, но я сидел за столом с шулером.

Северус пытался мне помочь. Я знать не знал о Непреложном Обете и в своей дурацкой подростковой самоуверенности отталкивал профессора раз за разом.

В тот вечер я торчал на Астрономической Башне. У меня опять ничего не получилось с проклятым шкафом, я мерз под пронизывающим декабрьским ветром и думал о том, что наилучшим выходом будет просто прыгнуть вниз. Несколько секунд полета – и тишина навсегда, в которой не останется ни Лорда, ни Дамблдора, ни неразрешимых проблем конкретного Драко Малфоя, по уши увязшего во всем этом дерьме.

Было очень поздно, все спали, где-то по коридорам Хогвартса бродил старый Филч со своей кошкой, и я с ужасом понимал, что уже завтра меня свалит с ног простуда или что-нибудь похлеще. А значит, я опять бездарно потеряю время и мне останется только рыдать в туалете на пару с этим слезливым привидением.

— Ты с ума сошел, глупый мальчишка! На ветру, раздетый, ночью!

Когда он появился за моей спиной? Как угадал, что я сижу здесь на каменных плитах? Я так окоченел, что не мог встать – не держали ноги, и Северус сорвал с себя мантию, наклонился, завернул меня в шерстяную ткань, хранившую тепло его тела, и легко поднял на руки.

Последний раз меня носили на руках в шесть лет. Я решил, что если перелезу с балкона родительской спальни на ветку бука, растущего под окном, то смогу добраться до гнезда малиновки и посмотреть птенцов. Ветка оказалась гнилой, и я сорвался вниз с высоты третьего этажа.

От боли в ноге я сначала завопил, потом потерял сознание. А когда пришел в себя, отец тащил меня на руках в дом и сорванным голосом кричал маме, чтобы она немедленно вызвала Северуса.

Шрам на лодыжке, там, где сломанные кости разорвали мышцу и кожу, отец сводить запретил. "Как напоминание о глупости", – так он сказал тогда. Если бы это была моя последняя глупость в жизни…


С Башни Северус отнес меня к себе в комнату. Раздел, усадил в ванную с горячей водой, куда вылил с десяток каких-то зелий. Еще одну микстуру заставил немедленно выпить.

Было приятно и немного стыдно, что он возится со мной, как с маленьким ребенком, и это после всех гадостей, которые я ему наговорил. От выпитой микстуры и горячей воды меня потянуло в сон, и я задремал.

Проснулся уже в постели Северуса, лежа на животе, а профессор растирал мне спину каким-то пахучим маслом и бормотал нечто нелицеприятное о моих умственных способностях. Он был очень домашний: в халате с засученными до локтей рукавами и в шлепанцах. От его ладоней по телу растекалось приятное тепло, оно расслабляло, заставляя забыть обо всех неприятностях, прошлых и будущих. Я снова закрыл глаза и почти уже уснул, когда почувствовал еле ощутимое касание под коленкой. Это были губы. Или прядь волос. Или палец, скользящий вверх от подколенной ямки по бедру. Нет, наверное, все же, губы.

Он ведь думал, что я сплю, – микстура должна была уже подействовать – и поэтому совсем не боялся меня напугать. А я качался на тонкой нитке между сном и явью и, как мальчишка сачком, ловил всей кожей невесомых бабочек его поцелуев: вдоль позвоночника, в лопатки, в поясницу, в ягодицы…


— Нас не интересует ваша личная жизнь, мистер Малфой.

Разумеется, не интересует. Это просто совпадение – вдруг замаслившиеся глазки дознавателя, который жмурится и быстро глотает слюну, представляя себе, как профессор Хогвартса трахает любимого студента. И Поттера не интересует, совсем. А то, что Золотой Мальчик дышит, словно загнанный гиппогриф, так это в кабинете жарко. Но у меня мерзнут пальцы, и я прячу их в широкие рукава свитера.

— Вы знали о том, что профессор Снейп на самом деле работает для Ордена Феникса? Может быть, вы это подозревали?

— Нет. Я не знал и не подозревал. Его подозревала Беллатрикс Лестранж. После смерти профессора Дамблдора и нашего бегства из Хогвартса мы ни разу не говорили с Северусом Снейпом о войне.


После смерти профессора Дамблдора и нашего бегства из Хогвартса мы ни разу не говорили с Северусом о войне. Даже в те четверо суток, когда прятались в каком-то домике на болотах. Кругом была сплошная трясина, пузыри поднимались со дна и лопались, распространяя зловоние. Я с крыльца боялся сойти, а по ночам мне снилось, что наше убежище проваливается в бездонную яму и ржавая вода смыкается над крышей. А Хогвартс не снился – ни разу. И Дамблдор тоже. Но я представить себе не мог, как вернусь в Малфой-мэнор и Темный Лорд узнает правду. Я не сомневался, что он замучает меня до смерти. И хорошо еще, если лично, если не швырнет меня полудохлым котенком под ноги своим псам. Или Грейбеку. Хуже всего, если Грейбеку. От одной только мысли, что я достанусь этому огромному косматому чудовищу, у меня останавливалось сердце.

Северус спал на тощем топчане в углу, я – на широкой деревянной лавке. Мне и так-то было страшно глаза закрывать, а тут еще неудобная лежанка, от которой болит все тело. Я хотел переделать ее в нормальную постель, но Северус запретил. Сказал, что здесь нельзя колдовать… Обманул.

На вторую ночь я плюнул на приличия и забрался к профессору под бок. Нет, я не забыл того, что произошло в декабре прошлого года – все эти поцелуи на грани сна. Но мне казалось, Северус не посмеет. Я не учел, что оказался в его полной власти, намного более полной, чем в Хогвартсе. Ведь у меня так ничего и не вышло, и теперь только от моего декана зависело – жить мне или умереть.

Он набросился, как голодный на кусок хлеба. Его руки, его губы – они были везде. Я просил, я умолял: "Не надо, пожалуйста, не надо, я прошу вас", – но, по-моему, мои слова его только возбуждали. Он бормотал что-то про Лорда, что научит меня, как спрятать мысли, что подтвердит мою огромную роль в устранении Дамблдора. И шептал через слово: "Мой мальчик, мой маленький"…

Это все равно бы произошло – не в эту ночь, так в следующую. Я понял это, когда увидел глаза Северуса: огромные, черные и совершенно невменяемые. Он сходил по мне с ума – он сам сказал об этом наутро. И я сдался. Закрыл ладонями лицо, чтобы декан не видел моих слез, и позволил делать с собой все что угодно. Все что угодно.

Я понятия не имел, какие сплетни ходили о слизеринцах на других факультетах, какие басни о нас придумывали, – мне это было абсолютно безразлично. На самом деле мы, отпрыски чистокровных семей, воспитывались в целомудрии. С самого детства нас окружали условности, запреты и строгие правила. И это касалось не только этикета. Конечно, обучение в закрытой школе вместе с полукровками и грязнокровками в какой-то мере размывало фундаменты семейных кодексов, но не настолько, чтобы в среде чистокровных магов однополая связь считалась чем-то естественным и привычным. Мы все знали, какой груз ответственности перед семьями лежит на наших плечах. Нас было слишком мало, чтобы мы могли позволить животным инстинктам возобладать над долгом. Но то, что произошло в доме на болотах, взломало стены, которые я выстроил между собой и реальным миром, и вдребезги разнесло все мои представления об окружающей действительности.

Ночь тянулась бесконечно долго, ей не было конца. И вся она, до последней минуты, состояла из боли, стыда и унижения. Я чувствовал себя крысенком, напоровшимся на острый шип мышеловки. Во мне двигалось что-то противоестественно-огромное – то плавно, то рывками. Оно разрывало мое тело пополам, с каждым толчком проникая все глубже и глубже. Казалось, еще чуть-чуть и оно достанет до сердца. Мне и Грейбек показался бы ангелом, избавь он меня от этого кошмара.

А Северус сказал, что это всего лишь пальцы, и наложил Силенцио, чтобы я не сорвал голос криком… После этого я мог только корчиться и беззвучно открывать рот, как гигантская рыба, выброшенная штормом на прибрежный песок. Я до крови искусал костяшки пальцев и потом уже просто размазывал слезы по щекам, не в силах ничему помешать.

Это было невыносимо унизительно – лежать с раздвинутыми ногами перед собственным деканом, выставляя напоказ все, что мое воспитание требовало скрывать от посторонних глаз. Я ведь даже эльфов выгонял из ванной с семи лет, предпочитая мыться в одиночестве, и в Хогвартсе никогда не переодевался при сокурсниках. Но мужчина, с видом победителя сидевший между моих бедер, наколдовал множество свечей вокруг, огромное зеркало на потолке и потребовал, чтобы я смотрел. И я смотрел, хотя перед глазами все расплывалось.

Видеть и чувствовать.

Видеть широкую ладонь, которая ложится на мой вялый член, поглаживая, лаская его круговыми движениями. Чувствовать, как прохладный воздух касается обнажившейся из-под крайней плоти головки. Видеть, как два, нет, уже три скользких пальца проникают в мое тело, болезненно и насильно растягивая покрасневшую кожу вокруг ануса. Чувствовать внутри тяжелое давление, от которого хочется избавиться любой ценой. Видеть черноволосую голову, склонившуюся над моим пахом. Чувствовать мокрый горячий язык, жадно вылизывающий мошонку…

Я все время старался закрыть глаза ладонями, чтобы не смотреть на это бесстыдство в темном зеркале. Пока Северус не пригрозил, что свяжет мне руки за спиной.

Когда он вошел в меня первый раз… Когда он вошел в меня… Видел бы кто-нибудь из тех, над кем я безнаказанно издевался в Хогвартсе шесть лет, меня, исходящего безмолвным криком, распластанного на грязном топчане, с лицом, залитым слезами. Чья месть могла сравниться по силе с этой… любовью?


— Как часто профессор Снейп появлялся в Малфой-мэноре? – дознаватель шелестит исписанными пергаментами. – С кем он встречался в вашем имении? Вел ли какие-то переговоры с известными вам лицами?

Поттер по-прежнему сидит в углу. Внешне он успокоился, но время от времени как-то судорожно вздыхает, словно ему не хватает воздуха. Я знаю, что его отношение к нашему декану изменилось после Победы. Теперь Поттер восхищается профессором Снейпом и боготворит его. Почти так же, как Альбуса Дамблдора. Чуть-чуть меньше. Ненамного. От ненависти до любви оказалось ближе, чем от любви до ненависти. Мне, чтобы возненавидеть Северуса Снейпа, понадобился не один час – целый год.

— До начала учебного года профессор появлялся в имении почти каждую неделю. Лорду была нужна информация, которую добывал для него Северус Снейп. Она касалась мест, где собирался или мог собраться Орден Феникса. Но нанести решительный удар по сопротивлению никогда не удавалось. Ни с кем больше профессор не встречался и переговоров не вел. Потом начались занятия, и я уехал в Хогвартс.


Потом начались занятия, и я уехал в Хогвартс. Хотя до самого последнего дня надеялся, что эта чаша меня минует.

Я не знаю, что сказал Лорду профессор Снейп. Мне было не до этого. После ночевок в доме на болоте мне хотелось только умереть, все равно, каким образом. То, что со мной сделали, не укладывалось в мою систему мироздания. Северус всегда был для меня кем-то большим, чем просто деканом факультета и преподавателем. Я знал его всю жизнь. Ни один прием в Малфой-мэноре не обходился без него, да профессор и без приемов бывал у нас каждую неделю. Северус лечил меня, когда я болел, а болел я очень часто, особенно в раннем детстве. Он научил меня множеству заклинаний. Ему я подражал в язвительности и умении задеть противника не кулаком, а словом. Я любил Северуса, как любил бы старшего брата: умного, ловкого, ехидного. Я завидовал его знаниям, восторгался способностью сохранять лицо в любых ситуациях. Наравне с отцом профессор был моим кумиром, защитой от невзгод, спасательным кругом в житейских передрягах.

И эта моя любовь, мое преклонение – они никуда не делись после возвращения домой. Я вел с собой бесконечные диалоги, пытаясь оправдать Северуса в своих глазах. Внушал себе, что виной произошедшему стресс после убийства и бегства из Хогвартса. Вызывал в себе чувство благодарности к человеку, не только выполнившему за меня смертельное поручение, но и взявшему на себя труд спасти мою бледную шкуру от гнева Лорда. Я додумался даже до того, что мое тело – ничтожнейшая плата Северусу за жизни троих хозяев Малфой-мэнора.

Но каждый раз встречая профессора в коридорах имения, я вжимался в стену и старался стать невидимым. И каждый вечер накладывал на двери и окна в своей спальне не только запирающие, но и заглушающие заклятия. Потому что по ночам надо мной опять смыкалась ржавая болотная вода и я захлебывался криком и слезами, не в силах проснуться.

До нас никому не было дела в то лето. Лорд планомерно растаптывал достоинство родителей, помыкая ими хуже, чем домовыми эльфами. А меня заставлял присутствовать на допросах, обучая Непростительным заклятиям на живых людях. Не знаю, что было лучше: прилюдно выслушивать оскорбительные замечания в адрес своей семьи или смотреть на то, как после моих слов человеческое тело превращается в вопящий кусок мяса.

И все же я готов был остаться недоучкой, бросить школу на последнем курсе, ежедневно терпеть колкости и насмешки в собственном доме, только бы не возвращаться в Хогвартс. Потому что я уже знал, кто займет кресло директора. И это знание разъедало мою душу, как кислота.


Я не сомневаюсь, что дознаватель не удержится от скабрезных вопросов. Я вижу их в его прищуренных глазах, в том, как он бесцельно листает подшивку с моим досье. Его уже не интересует, что делал профессор Снейп для Ордена Феникса, а что – против. Да и не все ли равно, если Северус мертв?

А я жив. Я, потомок древнего уважаемого рода, сижу сейчас в кабинете следователя, и веритасерум не оставляет мне ни единого шанса солгать, о чем бы меня ни спросили.

— Как часто вы встречались с профессором Снейпом, когда вернулись в Хогвартс? – дознаватель подобрал самую обтекаемую форму вопроса, но меня сложно обмануть подобным словоблудием. – Он давал вам какие-то поручения?

— Мы встречались с профессором два-три раза в неделю, на занятиях, – да, я тоже умею обходить скользкие темы. – И никаких поручений он мне не давал, если не считать заданий по изготовлению зелий в пределах школьного курса.

— Я имею в виду личные встречи, – круглое лицо расплывается в ухмылке, которую, как ни крути, к делу не подошьешь. – Профессор вызывал вас к себе?

— Да. Профессор Снейп вызывал меня постоянно. В свои апартаменты в подземельях.


Он вызывал меня постоянно. В свои апартаменты в подземельях. Тащил к постели, стягивал одежду. Иногда поил какими-то зельями, от которых я начинал извиваться в его руках, не в силах справиться с возбуждением. В такие ночи мне было все равно: с кем и как. Но утром я чувствовал себя совершенно разбитым. Защищать меня было некому, да я и не отважился бы рассказать о происходящем ни одной живой душе. Я даже не мог по старой памяти отреветь свое в туалете Плаксы Миртл – его наглухо заколотили досками и сверху еще наложили заклятия.

Наверное, Северус понимал, что обречен: не Лорд, так авроры, не Орден Феникса, так Пожиратели Смерти. Жирную точку в его многолетней игре поставила не Нагайна, а добродушный бородатый старичок, не потрудившийся написать на клочке пергамента несколько слов для защиты верного агента. Конечно, профессор не мог предвидеть своего конца, но чувствовал, как время водой убегает из ладоней. И Северус плюнул на все запреты и условности, протянул руку и взял то, что хотел получить. Так или иначе, ответа от него никто бы уже не успел потребовать, а с совестью профессор Снейп всегда умел договариваться.

Время от времени я пытался сбежать из Хогвартса в имение. Врал отцу с матерью, что соскучился, что волнуюсь о них. Нет, я действительно скучал и волновался, но гораздо важнее было спрятаться от Северуса под защитой родных стен.

Он все время обещал, что мне понравится. Еще чуть-чуть, совсем немного, буквально завтра.

А мне не нравилось. Каждый раз было одно и то же – больно и противно. Чужой язык у меня во рту, наглые руки на теле, толстый член в заднице.

Что спасло меня от сумасшествия в те месяцы? Видимо, разум продолжал отделять моего Северуса – домашнего, до мелочей знакомого – от потного, горячо сопящего за плечом мужика, безнаказанно пользующего меня в качестве персональной шлюхи.

Когда он стал приезжать за мной в Малфой-мэнор, я понял, что Лорд кинул ему меня в качестве награды за убийство Дамблдора. Как кость верной собаке.

И тогда там, где все еще жила детская любовь, стала рождаться вполне взрослая ненависть.

Я не был виноват в том, что двадцать лет назад Северус Снейп стал Пожирателем Смерти. Он сам избрал для себя этот путь.

Я не был виноват в том, что мой отец совершал ошибку за ошибкой, вызывая неудовольствие Хозяина. Это были ошибки Люциуса Малфоя, и он расплатился за них сполна.

Я не был виноват в том, что именно меня хотели заставить искупить грехи родителей. При всем своем мрачном величии, Лорд не стеснялся оказываться мелочным в мести провинившимся.

Я не был виноват в том, что моя мать решила искать спасения для меня у единственного близкого ей человека, которого наша семья много лет принимала в своем доме как равного. Которого мои родители любили и уважали, которому верили. Нарцисса Малфой просто не знала, кто еще мог бы защитить ее сына.

Я не был виноват в том, что Северус не смог отказать маме в ее просьбе. Да он и не собирался отказывать – он хотел извлечь из ситуации максимальную выгоду для себя.

Я всего лишь не желал становиться убийцей. Да, можно сказать, что я струсил, прошел половину пути и остановился. Но одно дело швыряться Непростительными в крыс, и совсем другое – ударить старого беззащитного человека, еле стоящего на ногах от слабости.

Я возненавидел Северуса Снейпа не за то, что он не оставил мне выбора, кроме как ночь за ночью платить ему своим телом за сохраненную жизнь.

Я возненавидел его за то, что у него самого такой выбор был. Но Северус предпочел окунуться в грязь с головой и заодно утопить в этой грязи меня.

Сейчас много говорят о том, что благодаря профессору Снейпу в Хогвартсе не погиб ни один ребенок. Конечно, не считая павших в Битве, но тогда в школе уже командовала МакГонагалл.

А если погибла душа – это можно считать смертью? Маленькая трусливая душа Драко Малфоя, истекавшая кровью долгие месяцы, растоптанная в пыль теплыми шлепанцами декана, – она не в счет? Кого и когда она интересовала? Я ведь слишком хорошо умею демонстрировать ее отсутствие.


Дознаватель не соображает, что ему еще спрашивать. По всему выходит, что ничего я о Северусе Снейпе не знаю. Кроме тех интимных подробностей, которые для дела значения не имеют. Но вряд ли начальство оценит информацию о том, сколько раз за ночь профессор Снейп мог трахнуться и в каких позах предпочитал это делать. Я вообще не понимаю, зачем им нужно меня допрашивать. Не могут решить, как поступить? То ли дать профессору орден посмертно, то ли проклясть его имя? Проклясть не получится – Поттер не позволит. Орден давать? Так вся профессура Хогвартса встанет на уши, вспоминая, как они пытались убить Северуса Снейпа в день его бегства. МакГонагалл до сих пор не верит, что декан Слизерина работал на Дамблдора. Слишком уж хорошо он изображал из себя негодяя, всех убедил.

Забудут тебя, Северус. К Трелони не ходи – забудут. Как ты был неизвестным героем последней войны, так им и останешься. Разве что я буду помнить. Всю жизнь, пока не сдохну. И не надейся, Северус, что это будут благодарные воспоминания.

Получив подписанный пропуск, я выхожу из кабинета и спускаюсь в атриум, где расположены камины. За спиной топот и грохот. Поттер летит следом, перепрыгивая через две ступеньки сразу.

— Стой! Малфой, подожди!

Ну а этому-то что от меня надо? Уже все узнал, можно трепать приятелям за бутылкой пива, что Малфоя год трахал его обожаемый декан. Или подробности заинтересовали?

— Это все ложь, да? Я же знаю, что ты все наврал.

Ну и видок у Поттера. Очки съезжают на кончик носа, волосы по обыкновению дыбом, лицо безумное. Герой, одним словом. Глаза бы мои на него не смотрели.

— Профессор Снейп всю жизнь любил мою маму! Я сам видел!

Точно, Поттер. Над этой слезливой историей, которую мусолят все газеты, отрыдала не одна домохозяйка. Зеленые очи Лили Эванс, ради которых профессор Снейп героически жил и не менее геройски погиб.

— Я при тебе выпил веритасерум.

— Значит, есть антидот! – Поттер хватает меня за плечи и встряхивает. – Ну, скажи мне правду, ты соврал?

Дурак ты, Гарри Поттер. Любить и хотеть – совсем разные вещи. Тебе просто повезло – ты увидел светлую часть души Северуса Снейпа. А мне досталась темная. Как ночь над болотами. Может быть, профессор и любил Лили Эванс. Пальцем боялся прикоснуться. А ко мне – не боялся. За моей спиной ведь не стояли гриффиндорцы, готовые кинуться на защиту. Непреложный обет требовал всего лишь сохранить жизнь. О чести речи не шло. Хотел бы я знать, кто и с какой целью научил Винса тому заклятию Дьявольского огня…

— Малфой…

Не смотри так на меня, Поттер. Не смотри! Я слишком хорошо научился читать по выражению глаз чужие желания. Мне плевать, о чем ты думал во время моего допроса, что ты себе вообразил. Судя по багровым пятнам на лице и губам, которые ты сейчас облизываешь, с фантазией у тебя все в порядке. Но я не хочу, чтобы ржавая вода опять накрыла меня с головой. Я так надеялся, что со смертью Снейпа это болото высохнет…

— Я никому ничего не расскажу… Если завтра вечером ты придешь в "Дырявый котел". Хотя нет. Там слишком людно. Гостиница "Эдем", недалеко от Лютного переулка, знаешь такую? Завтра в семь вечера, Малфой.

У меня дома в тайнике есть яд. Без вкуса и запаха, прозрачный, как родниковая вода. А еще у меня есть невеста. Тонкая чистая девочка с копной белокурых волос и нежными глазами. И пока я иду к камину, чувствуя спиной взгляд Поттера, я никак не могу решить, что же должен выбрать…

К оглавлению раздела

  • Авторские права

    Все материалы, опубликованные на данном сайте являются частной интеллектуальной собственностью Геннадия Неймана.

    Нарушение Авторских Прав влечет административную и/или уголовную ответственность.

  • Соглашение

    Любое использование, тиражирование в электронном или бумажном виде без письменного разрешения Геннадия, а так же любое модифицирование – являются нарушением Авторских Прав. При получении разрешения и републикации материалов – ссылка на настоящий портал – обязательна!

  • Дополнительно

    • Глоссарий
      Полный, отсортированный по алфавиту, перечень всех размещенных произведений.
    • Галерея
      Коллажи и рисунки к произведениям Геннадия.
Copyright © 2007-2017. Геннадий Нейман. Все права защищены. Политика cookie.
 Наверх
Top