Да, подтверждаю, Господи – любил!
И, черт возьми, ни капли не жалею!
Вы здесь: Фанфики / На раз-два-три

На раз-два-три

Предупреждение

18+Данный материал может содержать сцены насилия, изложения материалов противоречащих вашему вероисповеданию, сексуальные сцены, описание однополых связей и/или других недетских отношений (18+).

Продолжая чтение настоящего текста, я автоматически соглашаюсь с тем, что предупрежден(а), достиг(ла) возраста совершеннолетия и полностью осознаю свои действия!

Технические данные

Автор (псевдоним): барон де Куртнэ
Рейтинг – 18+
Пейринг – РУ/ПП
Жанр – Драма
Дисклеймер: Все права на персонажей и сюжет «Гарри Поттера» принадлежат Дж.К.Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.

— Что ты уставился, Уизли?

А ты и правда уставился во все глаза на курносую девицу с распущенной гривой черных вьющихся волос и презрительной усмешкой на тонких губах. Девица стояла, опираясь голыми острыми локтями на мраморные перила балкончика, потягивала коктейль из высокого узкого бокала и щурила зеленоватые глаза на молодого аврора.

Конечно, когда тебя назначили в службу охраны на Министерском приеме, ты догадывался, что можешь встретить здесь старых знакомых. С тобой уже раскланялся Забини, явившийся на прием с матерью и молодой женой. Среди гостей мелькнули четыре белокурых головы – Малфои в полном составе – Люциус с Нарциссой и Драко с Асторией Гринграсс-Малфой. От этих ты постарался сбежать на другой конец огромного зала.

И вот теперь – Паркинсон. Совершенно чумовая Паркинсон в темно-зеленом бархатном платье с разрезом, в котором видна стройная нога в ажурном черном чулке. Паркинсон, чьи обнаженные руки и шея сияют в темноте каким-то удивительно теплым светом. Паркинсон, абсолютно непохожая на себя-школьницу, миниатюрная, с небольшой грудью и острыми лопатками в глубоком вырезе на спине.

Ты гулко сглотнул и отвел взгляд от сползшей с молочного плеча тонкой бретельки платья.

— Нравлюсь? – Паркинсон поставила бокал на узкие перила и, пошатнувшись, шагнула к тебе. – Ну, еще бы. Грейнджер вечно в юбках и бесформенных свитерах твоей мамаши. Ты, небось, и не знаешь, как должна выглядеть женщина?
— Знаю, – пробормотал ты, пятясь к стене. – Чего это вдруг не знаю? И не всегда Гермиона в свитерах. У нее и платья есть.
— Могу себе представить, – издевательски засмеялась Паркинсон. – И где ты ей покупаешь платья? В “Ла Мюр”, в “Кокотт”? Или заказываешь по каталогам “Богатти”?

Ты никогда даже не слышал о таких магазинах. И был уверен, что Гермиона тоже не слышала.

Надо было повернуться и уйти, но между тобой и балконной дверью, покачиваясь и уперев руки в бока, стояла Паркинсон; стояла и притоптывала ножкой, одетой в туфельку с блестящей пряжкой. На пряжке всеми цветами радуги играли мелкие камешки. Ты мог только надеяться, что это были стразы, а не настоящие бриллианты.

— Боишься, Уизел? – Паркинсон сделала еще один шаг вперед, ты снова отшатнулся и почувствовал спиной холодную каменную стену. – Бои-и-ишься. Правильно боишься, я тебе не Темный Лорд, я долго болтать не стану.

Она сделала неуловимое движение рукой, и ты почувствовал, как между ног тебя прихватили цепкие пальцы с длинными ногтями. Охнув, ты вцепился в унизанное браслетами запястье двумя руками. Но твое тело – молодое, здоровое и не избалованное женским вниманием – отреагировало иначе.

— А ты ничего, когда в тени, – промурлыкала Паркинсон, прижимаясь к тебе остренькими грудями под тонким бархатом и стискивая пальцы сильнее. – Ну, рискнешь доказать, что ты мужчина, а не гриффиндорец?

В другое время тебя бы покоробило противопоставление мужчин и гриффиндорцев, но сейчас все твои мысли были заняты двумя тугими округлостями, ерзающими по твоей форменной мантии, ловкими холодными пальцами, расстегнувшими пуговицы брюк, и ароматом, поднимающимся от голых плеч и распущенных черных волос.

Ты тихо заскулил, когда острые коготки прошлись по головке члена, придавленного тугой резинкой трусов, слегка побарабанили по уздечке и спустились вниз, путаясь в жестких волосах лобка. Слезящимися глазами ты смотрел на тяжелую портьеру, закрывавшую балконное стекло, и молился, чтобы кому-нибудь не вздумалось подышать свежим воздухом. По темно-голубой ткани скользили тени – там, внутри, кружились в вальсе пары, а ты стоял, прижатый к стене наглой девкой в бриллиантах, каждый из которых стоил больше, чем твой родной дом.

Оторвавшись от члена, который жадно ощупывала, Паркинсон ухватила твои брюки за пояс и сдернула вниз вместе с бельем. Освобожденный пенис призывно закачался, и ты зажмурился, чтобы не видеть, как перед тобой опускается на колени роскошная, до невменяемости пьяная девушка. Как ее ярко накрашенные губы приоткрываются, выпуская темно-розовый, влажно блестящий от слюны язык. Как его кончик осторожно касается твоего члена, подхватывая его снизу, слизывая накопившуюся под крайней плотью смегму. Ты не хотел этого видеть – но чувствовал все: вцепившиеся в твои бедра сильные пальцы, мокрую плоть горячего языка, пьяный жар бесстыжего рта. Ты исчезал в его сочной глубине и снова выныривал на свет, испачканный дорогой помадой, приобретающий вкус изысканного коктейля, которым пахла прозрачная слюна. Ты стонал и содрогался от сладкой пытки, когда багровая головка твоего члена то тыкалась в мягкую щеку изнутри, то задевала гладкое нёбо, то заставляла сжиматься узкое горло рефлекторным спазмом.

Ты открыл глаза только после того, как тебя изгнали из рая. Панси смотрела на тебя снизу вверх, и ее глаза сияли двумя влажными серо-зелеными звездами. Ты вздернул девушку вверх, ухватив за острые локти. Перегнул через перила лицом вниз, задирая дорогое платье, как грязный подол дешевой шлюхи.

С нежным звоном разлетелся в осколки бокал, который ты столкнул неосторожным движением с розового мрамора.

Торопясь, ты нащупал между стройных ног влажное и горячее, дернул прикрывавшее его тонкое кружево, которое подалось с легким треском, наклонился, вдыхая острый запах чужого желания. Теперь уже стонала Панси, когда ты с силой проводил языком по промежности, когда просовывал его так глубоко, как мог, раздвигая полные налитые складки, скрывающие твою цель.

Она текла, как загулявшая сука, которых ты вдосталь навидался в Лютном, патрулируя поганый переулок.

Когда тяжесть между ног стала невыносимой, ты облизал губы, нащупал пальцами горячее, мокрое от твоей слюны и ее сока отверстие, и натянул извивающееся от страсти тело на себя – медленно, как модница кружевной чулок. Просунул руку под упругий живот Панси, перебирая пальцами, нащупал между складок напрягшийся припухший бугорок, провел вдоль него, слегка нажимая. Паркинсон протяжно застонала и сильнее вцепилась в перила.

За спиной гремел вальс, взлетал к расписному потолку, кружил разноцветные подолы и газовые шарфы. И ты кружился вместе с ним, плавно двигаясь в тесной пылающей глубине, одной рукой лаская налившийся кровью клитор, а другой прихватив Панси за распущенные волосы, задирая ее голову вверх, удерживая, как норовистую лошадь.

Наклоняясь к белой спине, касался гладкой кожи, проводил языком по углублению между лопатками, тянул губами за легкие пушистые волоски на шее.

Панси приподнимала круглый полный зад, толкалась к тебе, постанывала и покрикивала в такт твоим движениям. Ты понятия не имел, насколько она близка к оргазму – сам-то ты еле удерживался на грани того, чтобы не начать судорожно и торопливо вбиваться в податливое мягкое тело.

Вальс рванулся из окон в летний парк, распугал ночных бабочек, оглушил дюжину летучих мышей, и ты заспешил, задвигался быстро и коротко, звучно шлепая бедрами о белые ягодицы, почти упав на обтянутую бархатом спину и шепча куда-то в спутанные черные пряди:

— Сейчас-сейчас-сейчас-сейчас…

Панси дернулась под тобой, гортанно вскрикнула раз, другой, застонала, мотая головой. Тебе показалось, что там, внутри, тебя поцеловали – так мягко и нежно сошлись и расслабились стенки влагалища, и еще, и еще. Ты толкнулся в последний раз, торопливо выскочил наружу и прижался пылающей мошонкой к мокрой горячей промежности, потираясь об нее и пачкая вылетающей спермой дорогое бальное платье.

Панси лежала, перегнувшись через перила, как большая сломанная кукла.

Ты натянул трусы и брюки, кое-как застегнул пуговицы непослушными пальцами. Затем встал на колени, подцепил кружевную тряпочку, осторожно потащил ее вверх. Заклинанием очистил платье, неловко поправил его, закрыв ноги в черных чулках, надел свалившуюся с ноги Панси туфельку.

А потом бережно приподнял женщину за голые плечи в мурашках и прижал к себе.

Панси затряслась в твоих руках, забилась, замолотила кулачками в твою грудь. И вдруг заплакала, цепляясь скрюченными пальцами за рукав твоей формы, всхлипывая и длинно вздыхая.

Ты догадывался, о ком она плачет. И, конечно же, ничем не мог ей помочь. Только гладил по голове, касался губами черноволосой макушки, слегка покачивал, словно обиженного ребенка.

Паркинсон постепенно успокаивалась, судорожные рыдания затихали, и ты мимолетно пожалел о том, как все быстро закончилось. Ты не сомневался, что больше тебе не доведется вот так – сначала любить, а потом просто обнимать и утешать.

Оттолкнув тебя, Панси отступила на шаг и подняла зареванное лицо. Без косметики и чар оно опять стало некрасивым – мордочка мопса с покрасневшими от слез глазами.

— Чего уставился, Уизел? – это показалось тем более грубым, что всего лишь пять минут назад эта женщина безутешно рыдала в твоих объятиях.

— Ничего, – тихо сказал ты – Просто. Смотрю. Ты очень красивая.

— Правда? – беспомощно спросила Панси и отвернулась, сгорбившись.

— Правда, – ответил ты – Очень красивая. Принести тебе коктейль?

Она кивнула, не оборачиваясь, и ты шагнул к балконной двери, отодвинул портьеру.

На тебя обрушились свет и звук, громкая музыка, разноголосый говор и смех. В зале пахло горящим воском, смешанным ароматом всевозможных духов, разлитым и затоптанным алкоголем. Ты пробирался к столу, на котором стояли бокалы с разноцветными коктейлями – наступая на чьи-то ноги и шлейфы платьев, расталкивая гостей локтями, ежесекундно извиняясь и видя перед собой только заплаканные серо-зеленые глаза, в которых неяркими звездами отражался свет балконного фонаря.

Когда ты вернулся, держа в руках запотевший узкий бокал, на балконе никого не было.

Ты немного постоял, разглядывая полную желтоватую луну, висевшую над деревьями парка, поставил бокал на перила, поднял с каменного пола оторвавшуюся от твоей мантии пуговицу и сунул ее в карман. Машинально подтянул брюки, поправил ремень, одернул форменную мантию.

И четким шагом – как на строевой подготовке – вернулся в зал, где буйствовал и кружил головы венский вальс…

К оглавлению раздела

  • Авторские права

    Все материалы, опубликованные на данном сайте являются частной интеллектуальной собственностью Геннадия Неймана.

    Нарушение Авторских Прав влечет административную и/или уголовную ответственность.

  • Соглашение

    Любое использование, тиражирование в электронном или бумажном виде без письменного разрешения Геннадия, а так же любое модифицирование – являются нарушением Авторских Прав. При получении разрешения и републикации материалов – ссылка на настоящий портал – обязательна!

  • Дополнительно

    • Глоссарий
      Полный, отсортированный по алфавиту, перечень всех размещенных произведений.
    • Галерея
      Коллажи и рисунки к произведениям Геннадия.
Copyright © 2007-2017. Геннадий Нейман. Все права защищены. Политика cookie.
 Наверх
Top