Да, подтверждаю, Господи – любил!
И, черт возьми, ни капли не жалею!
Вы здесь: Фанфики / Несколько вальсов на свадьбе Рона Уизли

Несколько вальсов на свадьбе Рона Уизли

Предупреждение

18+Данный материал может содержать сцены насилия, изложения материалов противоречащих вашему вероисповеданию, сексуальные сцены, описание однополых связей и/или других недетских отношений (18+).

Продолжая чтение настоящего текста, я автоматически соглашаюсь с тем, что предупрежден(а), достиг(ла) возраста совершеннолетия и полностью осознаю свои действия!

Технические данные

Автор (псевдоним): барон де Куртнэ
Рейтинг – 18+
Пейринг – ГП/ДМ
Жанр – Романтика
Дисклеймер: Все права на персонажей и сюжет «Гарри Поттера» принадлежат Дж.К.Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.

– Поттер, – легкое прикосновение к плечу, знакомый голос.

Гарри обернулся. Так и есть – Малфой-младший собственной персоной. Стоит, смотрит настороженно и даже без этой своей издевательской ухмылки.

— Чего тебе? – Гарри не хотел быть грубым, но оно как-то само так получилось, по привычке.

— Ничего, – Малфой пожал плечами. – Хотел сказать спасибо. За все.

— По-моему, ты поздно спохватился.

— Лучше поздно, чем никогда.

Они не виделись четыре года. Четыре мирных года, которые Гарри прожил в окружении друзей, подруг, поклонников и поклонниц, настырных репортеров. Четыре суматошно-радостных года, насыщенных учебой, квиддичем, свиданиями, поездками. Четыре благословенных счастливых года, когда Гарри и думать забыл о Драко и проблемах семейства Малфоев.

Каждое утро в течение этих четырех лет он просыпался с улыбкой, и день для него всегда был солнечным, даже если на улице лил дождь.

Война закончилась.

Не было больше кошмарных снов, внезапных смертей, постоянного ожидания неприятностей, могущих перерасти в катастрофы. Гарри просто жил – рядом с теми, кто был дорог. Он ни от кого больше не зависел, сам решал, что можно и что нельзя, сам распоряжался своей судьбой. И это было счастье, реальное, постоянное, ощутимое – сладкое, слегка холодноватое счастье. Как шарик подтаявшего фисташкового мороженого в вазочке, которую Гарри сейчас держал в руке.

За столик Малфой уселся без приглашения. Да, он всегда был бесцеремонным, но сегодня Поттер решил наплевать на это. Все осталось в прошлом, а Гарри был настроен думать только о будущем.

Он посмотрел на Малфоя, одетого во все черное и поэтому выглядевшего старше своего возраста, и неожиданно для себя спросил:

— Купить тебе мороженое?

От удивления тот моргнул и не сразу нашелся с ответом:

— Что?

— Мороженое хочешь? – определенно, солнечный день не могло испортить даже появление Малфоя в кондитерской Фортескью. – Вот фисташковое очень вкусное. А с розовым сиропом – просто язык проглотишь.

— Поттер, ты искренне считаешь, что я не могу сам купить себе мороженое?

Оказывается, Гарри совсем отвык от привычки слизеринца ощетиниваться по любому поводу вроде дикобраза. Можно было пожать плечами и сказать: "Как хочешь, Малфой". Можно было попытаться выгнать его из-за столика, возле которого Гарри так уютно расположился со своей вазочкой и "Еженедельным Пророком". Можно было проигнорировать нежеланного собеседника. Вместо этого Гарри улыбнулся и сказал:

— Да я угостить тебя хочу, Малфой, только и всего.

Вторая креманка появилась перед Драко, и ложечка призывно постучала по ее серебристому краю, предлагая немедленно насладиться фирменным вкусом самого знаменитого лакомства магического Лондона. Малфой растерянно перехватил ее и сжал в пальцах, не зная, что ему делать дальше.

Спрашивается, а чего он ожидал от Гарри в такой солнечный летний день?

Мороженое было восхитительным. Собрав с донышка последние сладкие капли, Гарри облизнул губы и посмотрел на угрюмого слизеринца, вяло ковырявшегося в своей порции. То ли мороженое тому показалось невкусным, то ли на улице Малфоя сегодня шел дождь…

— Пожалуйста, – невпопад сказал Гарри.

Драко недоуменно вскинул на него взгляд, неожиданно покраснел и отодвинул от себя вазочку.

— Поттер, – слова давались ему с трудом, через силу. – Я давно должен был тебя поблагодарить, я понимаю. Но так уж получилось.

Гарри устроил локти на столике, подбородок на сцепленных пальцах и решил, что так разглядывать старинного недруга много удобнее. То, что Драко нервничал и находился явно не в своей тарелке, забавляло. Наверное, Малфои говорили кому-то "спасибо" впервые за всю путаную историю своего рода. А с другой стороны – никто ведь не заставлял Драко это делать. И что может быть проще – сказать "спасибо" за две вытащенные из Азкабана задницы, пусть эта благодарность и запоздала на четыре года?

Малфой поерзал на стуле и выдавил из себя еще три слова:

— Я тебе обязан, – он подумал немного и добавил:

— Чего ты хочешь?

"Чего я хочу? – Гарри задумался. – Хочу, чтобы национальная сборная выиграла мировой Кубок по квиддичу. Но тут Малфой мне вряд ли поможет. Хочу, чтобы на завтрашнем экзамене по Высшим трансфигурациям в универе мне попался билет попроще. Но это неважно, я и так сдам без проблем. Хочу в Рим… C ума сойти, как я хочу в Рим – посмотреть Колизей, потрогать древние камни, почувствовать магию времени. Но я еду в Италию, вот сразу после свадьбы Рона и Гермионы еду. И гостиница у меня уже заказана, и персональный гид".

— Поттер? – длинные пальцы щелкнули у него перед носом. – Ты что, уснул? Или это у тебя в порядке вещей – впадать в транс после порции мороженого?

— Малфой, – Гарри взглянул в серые глаза собеседника. – Ты на рояле играешь?

— Ну, допустим, – Драко откинулся на спинку стула. – А что?

— Хорошо играешь? – уточнил Гарри, улыбнувшись пришедшей в голову идее.

— Вполне, – сухо ответил слизеринец, подозрительно прищурившись. – А ты что, решил уроки брать?

— Да зачем мне, – отмахнулся Гарри. – Но раз ты мне обязан… У Рона через неделю свадьба с Гермионой.

— Вот как, – Малфой усмехнулся. – Извини, не считаю нужным поздравлять чистокровного, хотя и нищего мага с подобной партией.

На сияющем небосклоне появилось первое – подозрительно серое – облако, и Гарри еле заметно нахмурился. "Ну держись, паршивец, – сердито подумал он. – Обязан, говоришь? Так я тебе назначу… отработку в стиле твоего же декана".

— У Рона на свадьбе будет играть "Гоблин-парк". Но музыкантам тоже надо время от времени отдыхать. Вот в перерывах ты сядешь за рояль и будешь развлекать гостей за праздничным ужином. Сыграешь несколько вальсов.

"Получил? Это тебе за мое утро, которое ты все-таки испортил!"

Молчание было таким долгим, что несъеденное мороженое во второй вазочке растаяло в зелено-розовый кисель. Наконец, Малфой подобрал слова, которые, видимо, посчитал наиболее корректными:

— Поттер, ты в своем уме? Я должен идти на свадьбу к… этим и играть, как какой-то… тапер?

— А что тебе не нравится? – день снова стал безоблачным и теплым. – Ты же сам спросил, чего я хочу. Я сказал, соглашаться или нет – дело твое.

— Придумай что-нибудь другое, Поттер, – Малфой досадливо закусил губу. – Я бы в жизни к тебе не пришел, но… Отец болеет, мама чахнет, дела вразнос идут. Невыплаченный долг, ты знаешь, что это такое? Я обязан исполнить какое-то твое желание, но ради Мерлина, придумай что-то менее неприятное. И реально выполнимое для меня.

— Мал-фой! – Гарри чуть наклонился вперед и улыбнулся, заметив, как отшатнулся собеседник. – Я не хочу ничего придумывать. Ну нет у меня желаний, которые ты смог бы выполнить. Сыграй на свадьбе Рона, и мы в расчете. Хочешь, Магическую клятву дам?

На Малфоя было жалко смотреть. Чувствовалось, что желание Гарри – возникшее из ничего, из случайной прихоти – для него так же невыполнимо, как требование достать с неба луну с парой подходящих звезд.

— Меня же узнают, Поттер. Как ты это себе представляешь? Кто меня туда вообще пустит, на эту дурацкую свадьбу?

— Я тебя проведу, – Гарри беззаботно махнул рукой. – Да не дергайся ты. Кто там на тебя смотреть будет?

— Ну да, – Малфой расстроенно покачал головой. – А то я такой незаметный и неузнаваемый.

— Знаешь, мне надоело тебя уговаривать, – Гарри постучал по столешнице, и ему на ладонь спланировал счет. – Это кому надо? Тебе или мне? Придумаешь что-нибудь. Плащ надень, в конце концов. С капюшоном.

— В плаще за роялем, – Малфой вдруг ухмыльнулся. – От тебя, Поттер, рехнуться можно. Ладно. Все равно ты мне выбора не оставляешь, тролль с тобой.

Пальцы у Малфоя были холодные и чуть влажные. Определенно, на его улице сегодня лил дождь.

Всю дорогу домой Гарри размышлял об этих пальцах – длинных, тонких, с аккуратными пластинками розовых ногтей и плоскими подушечками. На них хотелось подышать – согреть хотя бы немного.

"У Малфоя, наверное, и нос холодный, – подумал Гарри. – И губы".

Он тут же залился краской от собственных мыслей. Не то чтобы Гарри стеснялся своего интереса к парням – но к Малфою?

"Хорек, – отчаянно подумал он, пытаясь справиться с эмоциями. – Просто тощий бледный хорек, только и всего".

Странно, но привычное заклинание действовать перестало. Наверное, у него закончился срок годности.

Если бы у Гарри было в этот день много дел, то, вероятно, он смог бы забыть о Малфое. Но, как назло, гриффиндорец оказался совершенно свободен до вечера. И даже до следующего утра. Поэтому он думал о слизеринце днем, пока кормил уток в Парке Птиц, за обедом, пока сидел в "Фата-Моргане", вечером в своей квартире, листая пособие по трансфигурациям для студентов, и совсем чуть-чуть – в ванной перед сном.

Утром Гарри пришел к выводу, что думать о Малфое так долго очень вредно. Потому что Драко снился ему всю ночь, и в результате Гарри пришлось сменить постельное белье.

На экзамене Гарри все сделал на отлично и получил свои законные сто баллов, но Малфой из его головы никуда не делся. Не помогла вечеринка с сокурсниками по поводу окончания учебного года. И симпатичный паренек из его группы, с которым Гарри уединился после гулянки на пару часов, тоже не помог. Через четыре дня Гарри стал всерьез опасаться, что запасов простыней ему не хватит – их приходилось снимать и укладывать в корзину ежеутренне, а эльфы забирали белье в стирку раз в неделю.

Наконец Гарри не выдержал и отправил Малфою сову, чтобы окончательно обговорить, где и как они встретятся в день свадьбы. Почему-то им не пришло в голову обсудить это сразу после Магического Договора. Теперь же Гарри был твердо уверен, что подробностями пренебрегать нельзя – Рон и Гермиона могли отнестись к его сюрпризу несколько неадекватно. А ссориться с друзьями ему очень не хотелось, тем более на их празднике.

Малфой появился у "Дырявого котла" ровно в два часа. Гарри и не рассчитывал увидеть его раньше, но сам зачем-то пришел на место встречи к половине второго. С того самого момента, как Драко прислал ответ, Поттер усиленно убивал время. Он дважды сходил в душ. Четыре раза переоделся, мучительно пытаясь подобрать в своем нехитром гардеробе что-нибудь не менее элегантное, чем у Малфоя, надо сказать, безрезультатно. Пошел в Косой переулок пешком, старательно останавливаясь у каждой витрины. Купил по дороге вафельную трубочку с кремом. Долго стоял у книжного развала, бесцельно перебирая старые фолианты и нервируя продавца. И все равно оказался на месте слишком рано.

Разглядывая свое отражение в зеркальном окне (футболка белая, брюки темно-синие, волосы… ну как всегда, и очки давно уже пора новые купить… ), Гарри пропустил тот момент, когда за его спиной появился Малфой.

— Поттер, это мне полагается собой любоваться. Ты по умолчанию неотразим в каком угодно виде, герой.

Смутившись, Гарри повернулся к собеседнику.

— Привет. Пошли внутрь?

К счастью, за четыре года он перестал быть любимой темой для газет и журналов, поэтому визит Гарри Поттера в сопровождении небезызвестного Драко Малфоя в популярный среди магов ресторан происходил без эксцессов. Они выбрали столик подальше, в относительно укромном месте, и в ожидании ведьмы-официантки Гарри отчаянно ухватился за меню. Вся речь, с утра прорепетированная в голове, испарилась из памяти моментально, стоило ему увидеть Малфоя. Слизеринец выглядел просто сногсшибательно. На его незагорелой шее переливалась тонкая цепочка из какого-то белого металла. И таким же мягким светом сияло на мизинце левой руки изящное кольцо.

— Я не буду ничего есть, Поттер, – предупреждая вопрос, сказал Малфой. – Бокал вина и все. Если здесь имеется что-то приличное.

После трубочки с кремом Гарри тоже ничего не хотелось, и он заказал себе чай с профитролями. Драко покачал головой:

— Такими темпами, Поттер, ты к тридцати годам не будешь проходить в дверь. Не то чтобы меня это сильно волновало, но мне больно за твой организм.

— А ты сопьешься, – буркнул раздосадованный Гарри.

— Вином? – Малфой насмешливо изогнул безупречную бровь. – Шабли нельзя спиться, Поттер. Им можно только наслаждаться. Так о чем ты хотел поговорить?

Гарри попытался отвлечься от мысли, чем может пахнуть кожа Драко, и переключиться на более насущные проблемы.

— Свадьба послезавтра, в воскресенье. После венчания молодые отправятся кататься в экипаже, гости на несколько часов разъедутся по домам, чтобы переодеться к вечеру. Гулять будем в "Танцующей королеве".

Малфой пренебрежительно скривил губы.

— Нормальные маги справляют свадьбу в имении. Но я понимаю Уизли. В их крысиной норе сильно не разгуляешься. Только второсортный ресторан и остается.

— Малфой!

— Угомонись, Поттер, мы с тобой Договор заключили. И при этом не оговаривали, что я свое мнение должен держать при себе.

Между ними повисла тишина. Гарри злился и думал, что Малфоя исправит только гроб в семейном склепе. Драко равнодушно потягивал вино и разглядывал посетителей.

Слизеринец не выдержал первым:

— Ну так что ты там придумал, Поттер? Прекрати сопеть и поделись своим гениальным планом. Я не могу сидеть здесь с тобой до вечера.

Гарри сосчитал в уме до двадцати, десять раз провел языком по нёбу, поправил очки и отодвинул опустевшую тарелку, на которой расплылась капля малинового джема.

— Молодые будут кататься в экипаже, – терпеливо повторил он. – Гости поедут переодеваться. Ты аппарируешь к "Танцующей королеве" к шести часам вечера. Я проведу тебя внутрь через служебный вход, ты тихо-тихо будешь сидеть за инструментом, пока на сцене выступает "Гоблин-парк". Тебя не увидят, в группе синтезатор, ударные и три электрогитары.

— И ты думаешь, никто не спросит, кто развлекает публику, пока группа отдыхает? – Малфой вздохнул. – Отец меня прибьет, если узнает.

— Да ладно, – Гарри усмехнулся. – Твой папаша стольким ради своих интересов поступался, что как-нибудь переживет твой дебют.

Драко поджал губы, однако промолчал. Видно было, как ему хочется сказать какую-нибудь гадость в адрес Поттера. Но упрекнуть Гарри в том, что он чем-то жертвовал для собственной выгоды, не мог даже Малфой.

— Ты же у них шафер. Как ты собираешься объяснить свое исчезновение из свадебного кортежа?

— Да без проблем, Малфой, – Гарри пожал плечами. – Мало ли куда мне на десять минут надо отлучиться. Аппарирую туда-сюда и все дела. И хватит уже искать отговорки. У нас Договор.

— Да помню я, помню, – Драко неожиданно сгорбился над бокалом. – А подружка невесты кто? Мелкая Уизли? Любительница совать нос во все щели.

Разговаривать о Джинни Гарри не хотелось. В свое время у них произошло довольно тяжелое объяснение, когда выяснилось, что жениться на сестре друга Победитель Волдеморта не собирается. Гарри сохранил с девушкой дружеские отношения, но былая теплота ушла безвозвратно. Гораздо больше Гарри интересовало, чем занимается его сегодняшний собеседник, и он спросил напрямую, не заботясь о том, как выглядит его любопытство:

— Ты учишься?

— Я? – Драко с изумлением поднял глаза на Гарри. – Нет. А зачем?

— Что значит "зачем"? – теперь уже Поттер удивленно смотрел на собеседника. – Зачем вообще учатся?

Малфой слегка склонил голову к плечу, с сожалением глядя на Гарри, задающего глупые вопросы.

— Поттер, зачем мне учиться? Я достаточно богат, чтобы не думать о куске хлеба. Тратить время на совершенно бесполезные для меня знания – да с какой стати? Я же не собираюсь где-то… служить.

Последнее слово прозвучало настолько пренебрежительно, что Гарри почувствовал себя оскорбленным. Ему сразу представилась стайка модно подстриженных пуделей в цирке, которые на задних лапках служат за кусочек сахара. Гарри подавил поднимающееся раздражение и уточнил вопрос:

— Ну а занимаешься чем?

— Живу. Отцу в делах по мере сил помогаю, – Драко запнулся. – Развлекаюсь.

"Интересно, – подумал Гарри. – Что же это за развлечения, если Малфой вдруг порозовел. Что могло заставить его смутиться, бесстыжего?"

— И как же ты развлекаешься? – вопрос был задан самым небрежным тоном, какой Гарри смог изобразить. – Насколько я помню, у вашей семьи очень своеобразные понятия о проведении досуга.

— Не твое дело, Поттер, – Малфой бросил быстрый взгляд на гриффиндорца и торопливо допил остатки вина. – Вот уж мои развлечения тебя никоим образом не должны интересовать.

— Если они не противозаконны, – негромко сказал Гарри, тут же проникаясь подозрениями.

— А ты что, аврор? – окрысился Драко. – Или полиция нравов? Или гриффиндорское любопытство покоя не дает? Ну так засунь его себе в…

Малфой резко оборвал тираду, встал, бросил на стол горсть монет.

— В шесть вечера в воскресенье у "Танцующей королевы". И не опаздывай, Поттер. Я не хочу торчать на ступеньках, как одинокая мандрагора.

Остаток дня Гарри посвятил удовлетворению своего любопытства. Был у него среди знакомых один человек, который все всегда про всех знал – Колин Криви твердо решил не просто пойти по следам Риты Скиттер, но и переплюнуть ее на стезе скандальной журналистики. Правда, перед тем, как начать расспросы, Гарри пришлось взять с приятеля магическую клятву держать их разговор в секрете. Стремительная карьера Колина в "Лондонском сплетнике" давала все основания для такой предосторожности.

— Чем сейчас занимаются Малфои? – Криви закинул ногу на ногу и покрутил в руках свой любимый колдоаппарат. – А зачем тебе? И что конкретно тебя интересует?

— Спрашиваю, значит, надо, – Гарри собрался быть очень терпеливым. – На мой взгляд, они подозрительно затихли после поражения.

— Я бы тоже затих, если бы у меня был условный приговор, – Колин пожал плечами. – Люциус, как обычно, преумножает семейные капиталы, хотя в последнее время больше проигрывает на биржевых спекуляциях, чем приобретает. То ли нюх потерял, то ли опасается слишком много заграбастать. Нарцисса ведет привычный образ жизни – балы, визиты, приемы. Но все ее знакомые отмечают, что она стала выглядеть несколько… хуже, скажем так. Слишком постарела и всеми силами пытается это исправить. Младший Малфойчик безвылазно сидит в имении, разорвал помолвку с Панси Паркинсон, отбрыкивается от любых предложений руки и сердца со стороны возможных претенденток, за четыре года был замечен в Косом переулке пару раз, но и только. Либо хорошо прячется, либо действительно впал в мизантропию. По-крайней мере, в колонках светских сплетен никаких о нем упоминаний не было уже очень давно.

— Но какие-то были? – Гарри разочарованно почесал нос. – Хоть что-то о нем писали?

— Писали, – Колин состроил недовольную гримаску. – Сразу после его отказа от свадьбы с Паркинсон Рита выдала статью, что в этом деле замешан некий молодой человек, кузен Флер Делакур. Якобы у Малфоя-младшего с ним были романтические отношения. Но Люциус быстро заткнул Скиттер рот и заставил написать опровержение. Вот с тех самых пор вокруг нашего Драко зона полного молчания.

Статью Риты Скиттер о Драко, извлеченную из архива, Колин прислал с совой на следующий день. Зная, на что способна пронырливая журналистка, Гарри поделил информацию на два, потом еще раз на два. Затем поразмышлял и поделил еще раз – уже на четыре. Но и остатка с лихвой хватило на то, чтобы задуматься.

Драко не появлялся в магическом обществе Британии. Зато провел несколько месяцев в одном из поместий во Франции. Если совсем конкретно – у того самого кузена Флер. И пусть о Драко газеты не писали вообще, но Мишель Монфлор со страниц светской хроники не сходил. Не было скандала с сексуальным подтекстом, где не оказался бы замешан этот богатый красавец, для которого пол партнера не имел никакого значения. Драко вернулся в Британию только после того, как Люциус Малфой нанес визит – очень короткий – в Монфлор-Палас. Через неделю после возвращения последовал разрыв с Панси и… добровольное заточение Драко. Рита Скиттер сделала однозначные выводы о том, что произошло между Драко и мсье Монфлором, и Гарри полностью разделял ее мнение.

Но это означало…

Сердце провалилось в живот и сплясало там рил…

Это означало…

Думать дальше Гарри побоялся. Вместо этого он закрыл глаза, представил себе лицо Драко с порозовевшими скулами, шею в распахнутом вороте рубашки, изящный мизинец с мерцающим колечком…

Ночь перед свадьбой обещала быть трудной. И завтрашний вечер – тоже. Но когда это Гарри Поттер боялся трудностей?

К "Танцующей королеве" Гарри аппарировал на пять минут раньше назначенного срока. Драко еще не пришел, и у Поттера появилась возможность оглядеться. Репортеры у ресторана пока не собрались, в такую рань делать им здесь было совершенно нечего. Прохожие бросали взгляды на пышно украшенный вход, но не такое уж редкое событие свадьба, чтобы собрать толпу зевак. По большому счету, единственным возможным свидетелем оказывался швейцар-сквиб у дверей, но никакой опасности он не представлял.

Ровно в шесть из-за угла появился Драко, закутанный по самый нос в легкую накидку. Светлые волосы скрывал капюшон. Малфой явно стремился сохранить инкогнито хотя бы в Косом переулке. Гарри быстро сбежал по ступенькам, ухватил Драко за локоть и затащил назад за угол.

— Служебный вход тут, Малфой.

— Обязательно надо было так меня тискать? – недовольный Драко потер руку. – Синяков мне еще только от тебя не хватало.

Гарри с удовольствием потискал бы его за что-нибудь другое. Гриффиндорца замучили неприличные сны с участием старинного недруга, и Поттер с трудом удержался от того, чтобы прижать недовольного Малфоя к неприметной дверце в каменной стене и начать целовать, невзирая на последствия.

Драко, видимо, почувствовал неладное и отодвинулся от Гарри подальше, с подозрением глядя на него.

— Что ты сияешь, как новенький сикль, Поттер?

— А я должен плакать? – бороться с расплывающейся улыбкой Гарри не собирался. – У меня праздник, друзья женятся. Пойдем внутрь, пока нас не заметили. Давай руку, без меня ты в ресторан не попадешь.

Вот теперь он на законных основаниях держал ладонь Драко. Можно было слегка согнуть палец и провести по мягким бугоркам на ее внутренней поверхности, пощекотать. А времени было много больше, чем десять минут – Гарри предупредил Рона и Гермиону, что встретит их в ресторане. И коридорчик служебного входа оказался достаточно темным и безлюдным, чтобы остановиться, стянуть с Драко накидку со словами: "Дай-ка я на тебя гляну, Малфой, достаточно ли ты хорошо одет для присутствия на свадьбе моих друзей" и заткнуть возмущенный возглас поцелуем.

Против всех ожиданий губы у Драко оказались теплыми и мягкими. Они чуть-чуть пахли мятой, и этот холодноватый вкус кружил голову.

Малфой растерялся только в первое мгновение. А во второе попытался оторвать Гарри от себя. Сильные руки уперлись в грудь гриффиндорцу и решительно отодвинули на приличное расстояние.

— Ты что, Поттер, пьян?

Гарри кивнул, не отрывая взгляда от губ Малфоя, которые тот нервно облизнул.

— Тобой. Все эти дни. Драко…

— И от радости по этому поводу я должен, наверное, прыгать, как молодой кентавр на зеленом лужку? – перебил Малфой, доставая кружевной платок и вытирая рот. – Я обещал сидеть за роялем и развлекать твою компанию, но не обещал целоваться с тобой в грязном коридоре.

— А если не в грязном коридоре? – быстро спросил Гарри. – Если в самом шикарном номере самой дорогой гостиницы?

— Я не шляюсь по номерам, – высокомерно поднял голову Малфой. – Ты меня с кем-то путаешь, Поттер.

И вот тут Гарри всерьез разозлился – впервые за последние четыре года. Будь Малфой гетеросексуалом – точно закатил бы скандал с оскорблениями. И это было бы понятно. Но поцелуи от мужчины явно оказались для Драко не в новинку. Гарри что, хуже этого французского кузена? Да он… он Волдеморта победил! И всю эту семейку от тюрьмы спас! И всего-навсего попросил Малфоя на свадьбе полчаса на рояле поиграть! А ведь мог бы и другое попросить! И никуда бы Драко не делся!

Злость уступила место обиде. Пребывая в плену эмоций, Гарри не обратил внимания, что высокомерие на лице Драко сменилось легким интересом, а губы искривились в еле заметной улыбке.

— Забавно, Поттер, – тонкие пальцы приподняли голову Гарри за подбородок, вынуждая смотреть прямо. – Очень забавно. Значит, Великий-Герой-Всей-Британии – голубых кровей? Как же такую сенсацию пресса пропустила?

— А не только у Малфоев деньги есть, – ляпнул Гарри наобум. – И потом, я не живу с кузенами по несколько месяцев, в отличие от некоторых.

Очевидно, удар попал в цель, потому что пальцы Малфоя мгновенно переместились с подбородка Гарри на его горло.

— Поттер!

— А вот в драку со мной тебе лучше не лезть, – Гарри мгновенно перехватил запястье Малфоя и снова прижал Драко к стене. – Я сильнее, и ты это знаешь. Тебе давно пора перестать об этом забывать.

На этот раз поцелуй вышел жестким. Вообще-то Гарри не был агрессивным, но шестое чувство, оттолкнувшись от памяти, подсказало ему, что Малфой уважает силу. И в Хогвартсе уважал, и после Хогвартса тоже. Недаром так быстро вернулся, когда любимый папочка во Францию за блудным сыном приехал. И то, что Драко теперь сидит дома, вряд ли было его собственным решением. Странно, что Люциус наследника до сих пор не женил, но, видимо, право на свободу Малфой-младший себе как-то отвоевал.

Раздвигая языком мягкие губы Драко, сжимая пальцами его крепкие напряженные ягодицы, Гарри подумал о том, что у Малфоя наверняка давно не было секса. Не с эльфами же в имении слизеринец развлекался. Хотя от спермотоксикоза и на кентавра полезешь, конечно, если приспичит.

— И в грязном коридоре, – сказал Гарри, заглядывая в серые блестящие глаз. – И в номере. И даже на рояле в зале. Везде, где Я тебя захочу, да, Малфой?

— Нет, – звука не было, только шевельнулись припухшие губы, намекая на ответ.

— Да!

Гарри улыбнулся – Драко мог сколько угодно говорить ему "нет", но тело слизеринца кричало "да" так отчаянно, что не почувствовал бы это только последний чурбан.

Поттер отстранился, провел пальцами по губам Малфоя. Драко тяжело дышал, и скулы у него потемнели от румянца.

— Мы же давно не мальчики, не так ли, Драко? И у нас появилось кое-что общее. Ты ведь не ждешь от меня долгих ухаживаний, конфет, цветов и подарков? Ты банально хочешь, чтобы тебя кто-то трахнул. Кто-то сильный и властный, кто сможет вытащить тебя из тюрьмы, которой стал для тебя родной дом.

— Черта с два! – ответ Малфоя оказался неожиданно резким. – Чтобы ты потом приятелям хвастал, что поимел меня, как дешевую шлюху? Так вот, Поттер, не дождешься. Я стою гораздо дороже, чем ты можешь себе вообразить. И хватит терять время – скоро твой Уизли с молодой женой приедет. Где тут этот проклятый рояль?

Зал был еще пуст, только официанты сновали между столами, придавая безупречность салфеткам и букетам. Пятеро "гоблинцев" на сцене настраивали инструменты. Гарри и Драко, появившиеся со стороны задней кулисы, ни у кого из присутствующих интереса не вызвали. Малфой поднял крышку рояля, отгородившись от зала полированным деревом, сел на вертящийся стул и легко пробежался чуткими пальцами по клавишам.

— Звучит прилично. Все, Поттер, исчезни с глаз моих, дай сосредоточиться. И упаси тебя Мерлин привлекать ко мне внимание.

— Я помню, что обещал, – буркнул Гарри, спускаясь со сцены.

Гостей в "Танцующую королеву" собралось очень много. Гарри, старательно изображая на лице радость, стоял рядом с раскрасневшейся от поздравлений и шампанского Гермионой. Стараниями "Гоблин-парка" музыка гремела так, что услышать кого-то, находящегося дальше двух-трех шагов, казалось невозможным. Впрочем, и увидеть собеседника было затруднительно – от сияния и сверкания глазам становилось больно. Гарри поневоле задумался, как могла бы выглядеть свадьба в имении тех же Малфоев. Приглушенный свет, спокойная музыка, скользящие по идеально натертому паркету пары – только такую картинку Гарри и мог себе представить. И еще – эльфов, бесшумно возникающих рядом с гостями: "Вино? Коньяк? Огневиски?" Старые дома. Старые семьи. Старые традиции.

Через пару часов, утомившись от танцев, гости расселись за столы – в очередной раз сдвигать бокалы и провозглашать тосты за молодую семью. Дружно звякнул хрусталь фужеров, на тарелки опустились десятки вилок…

И в этот момент взмахнул легкими крыльями вальс. Он подлетел к столу молодоженов, нежно коснулся щеки невесты, взъерошил волосы на затылке жениха и закружил цветочные лепестки в центре затихшего от удивления зала.

За первым вальсом без перерыва зазвучал второй – более медленный, более томный. За вторым – третий, стремительный, как осенний ветер в пустом парке. Вальс сменило танго – страстное, как взгляд ревнивой женщины, и пряное, как адюльтер.

Гарри комкал в пальцах белоснежную салфетку. Он не сомневался – сейчас кто-нибудь встанет и подойдет к сцене посмотреть на пианиста. Он, Гарри, так бы и сделал. Невозможно было удержаться от того, чтобы не выяснить, под чьими пальцами рождается музыка, от которой хочется умереть и снова родиться.

Ожидая неминуемого разоблачения Драко, Гарри пропустил тот момент, когда к роялю присоединились другие инструменты, а на танцполе появились пары. Зал наполнился топотом ног, шуршанием платьев, гитары и синтезатор звучали все громче, и рояль постепенно умолк, потерявшись за электрической музыкой.

Когда Гарри продрался сквозь толпу танцующих к сцене, Малфоя там уже не было.

Поттер трижды посылал Хедвиг в Малфой-Мэнор. И трижды птица возвращалась с нераспечатанным письмом. Отменив поездку в Рим, которую предвкушал и готовил последние полгода, Гарри почувствовал себя окончательно несчастным. Он понятия не имел, каким образом можно добраться до Драко. Писем слизеринец читать не желал. А врываться в имение через камин, рискуя наткнуться на Люциуса… Нет, Гарри никого на свете не боялся, но отдавал себе отчет в том, что его выставят из Малфой-Мэнор через мгновение после начала "визита".

Целыми днями слоняясь по Косому переулку, горюя о бесполезно растрачиваемых каникулах и утешаясь сладостями, Гарри постепенно начинал злиться на себя, на Драко, на Мишеля Монфлора, на Люциуса, в общем, на всех, кто так или иначе был виноват в создавшейся ситуации.

Письмо от Гермионы с категорическим требованием немедленно явиться, полученное через две недели после памятной свадьбы, Гарри не то чтобы удивило. Скорее, озадачило. В тексте явно просвечивало недовольство, даже гнев. Чем могла возмущаться молодая жена, только что вернувшаяся с любимым мужем из свадебного путешествия на Французскую Ривьеру, Поттер понять не мог. Поэтому он быстренько собрался и аппарировал в Нору, где молодожены жили после возвращения.

К счастью, Гермиона была в то утро одна. Она схватила Гарри за рукав и стремительно потащила в их с Роном комнату, все еще забитую кофрами и коробками. Толкнув друга на кровать, она швырнула ему на колени увесистый пакет.

— Это что? – Гарри с трудом удержал сверток в руках. – А, ясно. Колдографии.

— Именно, – Гермиона поджала губы. – Свадебные колдографии, которые сегодня прислал Колин. Смотри, смотри.

Гарри перебирал снимки, не понимая, что могло вывести его подругу из себя. Венчание, свадебный кортеж, счастливые молодые, гости, ужин в "Танцующей королеве", Драко за роялем… Стоп!

Гарри осторожно вытащил колдографию из пачки и поднял взгляд на Гермиону.

— Как это понимать? – спросила молодая миссис Уизли.

— Почему сразу я? – пробормотал Гарри, мечтая провалиться сквозь пол.

— А кто? Мы его на свадьбу не приглашали. Малфой что, подрабатывает тапером в свободное от безделья время? Ты оставил нас перед ужином, заявил, что встретишь в ресторане. Рассказывай немедленно, Гарри! Как Малфой оказался в "Королеве" за роялем? Или, клянусь, я покажу это Рональду, и он…

Даже подумать было страшно, на что мог оказаться способен рассерженный Рон Уизли. Гарри тяжело вздохнул и принялся рассказывать.

— И что ты теперь делать будешь? – Этот вопрос Гермиона задала через полчаса после того, как Гарри все ей объяснил.

Вопросу предшествовало невероятное количество разнообразных возгласов и жестов, из которых следовал один определенный вывод – Гермиона Уизли уверена, что ничего более глупого в своей жизни ее друг Гарри Поттер еще не совершал.

— Понятия не имею, – юноша грустно посмотрел на подругу. – А что ты мне посоветуешь? Он спрятался в имении и не хочет отвечать на мои письма.

— На твоем месте, Гарри, я бы подумала, почему Колин до сих пор не воспользовался этим снимком.

— Мерлин! И правда! – Гарри вскочил на ноги. – Почему?!

— Советую тебе выяснить это немедленно, – Гермиона собрала колдографии в пакет. – Забирай своего… музыканта и дуй к Криви. Рону я ничего не скажу, так и быть.

Первое, что увидел Гарри, была новая, самая дорогая модель "Фотомага", которую Колин с удовольствием изучал. Задумываться о происхождении шикарного профессионального колдоаппарата победителю Волдеморта не пришлось – все и так было понятно.

— Сколько тебе заплатил Малфой? – сгребая пронырливого папарацци за шиворот, поинтересовался Поттер. – Старший или младший?

— Младший, – полузадушенно хрипанул Колин. – Пусти, Гарри.

Швырнув Криви в кресло, Поттер сунул ему снимок.

— Негатив где? Уже отдал или будешь продолжать с Драко галлеоны тянуть? Сколько ты с него содрал?

— Полторы тысячи, – Колин шмыгнул носом. – "Супер ФМ" меньше не стоит. Я и то полчаса торговался, чтобы цену скинули. Гарри, ну что такое для Малфоя полторы тысячи галлеонов? Ну сам-то посуди. А мне для работы очень нужно.

— Завязывай ныть, – Гарри сердито прошелся по комнате. – Колдография одна была или еще есть? Честное слово, я тебя убью, Колин. И даже не заклинанием. Просто тресну как следует твоим же колдоаппаратом по твоей глупой кудрявой голове.

— Одна была, – Криви с опаской посмотрел на приятеля. – А негатив я не отдал. Поклялся, что публиковать в "Сплетнике" или других журналах не буду.

— Странно, что Малфой тебя не прибил, – Гарри, наконец, успокоился. – Почему не прибил, кстати? Он ведь такой, он запросто.

— Ну… – Колин облегченно выпрямился в кресле, сообразив, что гроза пронеслась мимо. – Я сказал, что в случае каких-то неожиданностей негатив через день окажется у Скиттер. А ей рот затыкать будет уже не Драко, у него силенок не хватит с Ритой связываться.

— Вот как ты с такими наклонностями в Гриффиндоре оказался, Криви? – Гарри тяжело вздохнул. – И не вздумай болтать, что я к тебе приходил. Я немедленно забуду, что ты мой друг.

— Понял-понял-понял, – Колин вскинул ладони. – Я самая настоящая рыба.

— Очень молчаливая рыба, – уточнил Гарри. – Можно сказать, немая. И слепая. Давай сюда негатив. Кстати, как эта колдография у Гермионы оказалась?

— Случайно, – Колин порылся в столе и протянул Поттеру тонкий непрозрачный конвертик. – Я же две сделал. Одну для Малфоя, а вторую по инерции в пакет для Грейнджер засунул. А вытащить-то и забыл.

"Я хочу отдать тебе негатив".

На этот раз посылать с письмом Хедвиг Гарри не стал. Было очевидно, что его птицу в Малфой-Мэнор знают и посланий от Поттера читать не хотят. Почтовая ушастая сова отправилась в полет, а Гарри вернулся в квартиру ждать ответа.

Филин Драко постучал в стекло ближе к вечеру, когда Гарри уже решил, что и в этот раз письма не будет. На пергаменте чернели два слова: "Когда? Где?"

Кинув на стол горсть совиного печенья для угрюмо нахохлившегося почтальона, Гарри задумался. Шикарный номер дорогой гостиницы? Судя по всему, этим Драко удивить нельзя. Изысканный ресторан? Можно поклясться, что и ресторанов Малфой повидал немало. Но Гарри знал одно такое местечко…

Он быстро набросал ответ:

"Завтра, восемь утра, почтовая станция в Тадлберри".

— Зачем ты меня в такую рань сюда притащил, Поттер? – недовольство Драко хлестало через край. – Раз уж собирался отдать негатив этой дурацкой колдографии, неужели нельзя было его прислать с совой?

— А если я с умыслом? – Гарри улыбнулся. – Может быть, я тебе кое-что показать хотел? Ты же моих писем не читаешь, как еще я должен был тебя из имения вытащить?

— Поттер, – страдальческим голосом начал Малфой. – Мне хватило Криви с его идиотским шантажом…

Договорить слизеринцу Гарри не дал. Обхватив Драко за талию, он взмахнул палочкой и аппарировал.

В полумиле под ними лежала небольшая долина. В западной ее части, в основании подтаявшего ледника, золотилось в лучах солнца озеро, круглое, как блюдце. А все остальное пространство занимали маки. Их было так много, что долина казалась наполненной свежепролитой кровью.

Каждый раз аппарируя сюда, Гарри в первый момент забывал, что нужно дышать: удивительная красота била наотмашь, вышибая из головы любые мысли.

Кажется, на Драко место подействовало аналогичным образом. Он молчал, и на лице его отражался розовый свет, поднимавшийся из долины в прозрачное небо. Нарушать тишину не хотелось, и Гарри просто обнял Малфоя за плечи и аппарировал еще раз – на берег озера.

Здесь тишина была совсем другой – звенела быстрым ручейком, падающим с обгрызенного жарой ледника в воду, жужжала пчелами, деловито перелетавшими с цветка на цветок, пронзительно кричала какой-то птицей, раскинувшей крылья в вышине.

— Соблазнение красотой, Поттер? – пробормотал Драко.

— Я просто подумал, как ты будешь смотреться… белый-белый… на красном.

Малфой обернулся настолько резко, что его длинные светлые волосы хлестнули Гарри по лицу.

"Ох, сейчас он мне выскажет, – мелькнула паническая мысль в голове у Самого-Смелого-Мальчика-Британии. – Ох и получу я сейчас".

Драко молчал, пристально разглядывая Гарри и о чем-то напряженно думая. Он что-то решал для себя, что-то очень важное. И, кажется, совсем не то, на что надеялся растерявшийся гриффиндорец..

— Хорошо, – вдруг отрывисто сказал Малфой. – Хорошо. Если такая цена, я заплачу, Мерлин с тобой.

Он принялся торопливо расстегивать пуговицы, почти вырывая их из петель. Гарри смотрел и медленно осознавал, что это – неправильно, что так не должно быть, что Малфой понял его совсем наоборот…

— Драко! – весь ужас ситуации дошел до Гарри в тот момент, когда слизеринец стащил рубашку и кинул ее на мокрую гальку. – Ты что… ты из-за негатива?

Поттер лихорадочно зашарил по карманам, нащупывая конвертик, вытащил, бросил к ногам, одновременно поднимая палочку.

— Инсендио.

Голубоватое пламя сожрало бумажный квадратик вместе с содержимым за несколько секунд.

— Вот, – Гарри развел руками. – Всё.

Драко неверяще посмотрел на него, потом перевел взгляд на невесомые белые хлопья, которые уже подхватил легкий ветерок. И вдруг, закрыв ладонями лицо, опустился на траву, словно ноги неожиданно перестали его держать.

— Меееерлин, – глухо простонал он, раскачиваясь из стороны в сторону, – Как же стыдно-то.

Гарри потоптался рядом, сел и неловко обнял Малфоя за голые плечи, прижимая к себе. Ему тоже было стыдно, уже за себя, за то, что он не отдал этот дурацкий негатив сразу. Прямо перед глазами оказалась белокурая макушка, и Гарри коснулся ее губами – утешая, успокаивая.

— Прости, – со вздохом сказал он. – Надо было еще наверху тебе его отдать. Я просто забыл. Для тебя это так важно?

Драко еле заметно кивнул.

— Отец сказал, что еще хоть один намек на скандал, и он меня под империо женит. Зациклился совсем на наследнике рода.

— А ты?

Малфой повел плечами, скидывая руку Гарри, и отстранился.

— А я не хочу, Поттер. Ни жены, ни семьи, ни детей. Я хочу жить с человеком, которого сам выберу. А не с тем, кого мне навяжут.

Называть имя не хотелось, но промолчать Гарри не смог.

— С Монфлором? – прозвучало глупо и ревниво.

— Да нет, – Драко оборвал розетку мака и задумчиво размял ее между пальцами. – Мишель давно в прошлом.

— Ты был в него влюблен? – разумеется, следовало остановиться и не лезть с дурацкими вопросами, но ответ почему-то казался безумно важным.

Малфой хмыкнул.

— Поттер, ты где учишься?

— В Империал, на магическом факультете. А что?

— А я уж решил – в семинарии, – Драко улегся на спину, закинув руки под голову. – Почему я должен тебе исповедоваться?

"Если он сейчас же не оденется, – подумал Гарри, не в силах оторвать взгляда от золотистых волосков в белой подмышке, – то я за себя не ручаюсь!"

Сорвав только что распустившийся мак, он провел цветком по впалому животу Драко. Кисть тут же была цепко схвачена сильными пальцами.

— Поттер, я боюсь щекотки, прекрати.

Гарри захотелось сделать что-нибудь ужасное. Он никак не мог верно оценить происходящее: с ним заигрывают? дразнят? Или Драко не считает нужным вообще чего-то опасаться? Валяется в цветах полуголый, и это после того, как он, Гарри, ясно дал понять, чего хочет, еще две недели назад? Мерлин свидетель, он не был слишком настойчивым, но есть же предел любому терпению!

— Щекотки боишься? – хрипло переспросил он, наклоняясь к обнаженной груди Малфоя. – Ревнивый, значит?

Но подбородок уперся в подставленную ладонь Драко.

— Поттер, – негромко, предупреждающе и тоже… хрипловато.

Гарри подтянулся на руках выше, заглядывая в запрокинутое лицо Малфоя: его глаза были закрыты, а губы совсем сухие, с обкусанной местами кожицей и розовой трещинкой в углу рта.

Гарри осторожно поцеловал нежные голубоватые веки, узкую переносицу с еле заметной морщинкой. Спустился чуть вниз и провел языком по губам Драко, смягчая и раздвигая их. От покорности, с которой были приняты его ласки, хотелось вскочить, заорать, заплясать дикарем по узкой каменистой полоске берега. Гарри судорожно втянул воздух и наконец-то прижался к приоткрывшемуся рту, к обветренным губам, проникая внутрь, слизывая влагу слюны с встречающего вторжение языка.

Пальцами одной руки Драко перебирал волосы на затылке Гарри, поглаживал и щекотал его шею, ладонь другой уютно устроилась между лопаток партнера, время от времени комкая ткань рубашки. Одежда раздражала, мешала, но оторваться и снять ее Гарри просто не мог. Все мысли стремительно улетучивались из головы, уступая место ощущениям.

Зубы у Драко мелкие и острые, а трещина в углу рта все время кровоточит. Под левой мочкой еле заметная припухлость – небольшая розовая родинка. Если прижаться губами к основанию шеи у ключицы, то можно почувствовать, как там лихорадочно пульсирует артерия. Драко не тощий, скорее, поджарый – мышцы длинные и плотные. Кожа гладкая, слегка влажная, солоноватая на вкус и пахнет свежескошенной травой.

Гарри провел рукой по шершавой ткани брюк: от колена Драко вверх, к паху, устраивая ладонь в промежности и с восторгом понимая – да, его хотят, его ждут. Он сжал пальцы, лаская чуть более жестко, чуть более настойчиво. Драко неожиданно свел бедра, зажимая его руку между своих ног, усиливая давление. Он не перехватывал инициативу, позволяя Гарри целовать себя, гладить, рассматривать – лежал, по-прежнему закрыв глаза, бессильно опустив руки в траву.

Встав на колени, Поттер стянул рубашку через голову – не расстегивая, чтобы не терять времени. Драко коснулся обнажившегося живота Гарри, спустился вниз, дернул за пряжку ремня. Это было требование – молчаливое, но совершенно понятное. Теперь Малфой, не отрываясь, смотрел, как Гарри, сидя на земле, стаскивает с себя брюки вместе с бельем. Ладонь Драко скользнула по талии Поттера, по бедру. Указательный палец коснулся напряженной головки члена, спустился на уздечку, погладил ее. Приподнявшись на локте, Малфой заглянул Гарри в лицо снизу вверх и медленно обвел языком свои губы, тут же прикусив нижнюю. Это выглядело так… распутно, так приглашающе-бесстыдно…

От такого Драко – с расширенными зрачками, ярко-алыми губами, полуобнаженного – голова шла кругом, словно Гарри находился на бешено летящей карусели.

— Ну что ты замер, Поттер? – севший голос Драко царапнул наждаком. – Сними с меня эти тряпки.

"Тряпки" Гарри сдергивал рывками, так, что тонкая ткань протестующе потрескивала. Драко приподнял бедра, чтобы партнеру было легче, а затем движением ноги отшвырнул одежду куда-то в сторону. Судя по всему, его пассивность улетела вместе с бельем: он опрокинул Гарри на спину, жадно и быстро целуя его плечи, шею, грудь, то возвращаясь к губам, то сползая к животу. Поттер обнимал его, чувствуя под пальцами прилипшие к коже сухие травинки и маковые лепестки.

В спину Гарри где-то в районе поясницы колко упирался то ли корешок, то ли камешек. Отодвинуться не получалось, и естественным выходом для Поттера показалось вернуть себе активную роль. Да и Драко, на его взгляд, вел себя слишком нерешительно. А Гарри хотелось уже не просто мимолетных касаний, не легких поцелуев в подрагивающую от напряжения головку члена – хотелось полноценного обладания.

Он извернулся, изгибаясь и прижимая Драко к земле. Теперь Малфой был в его руках в прямом смысле этих слов. Рассматривая, поглаживая, целуя и облизывая, Гарри вдруг подумал о том, какое выражение сейчас на лице у Драко. И что надо бы сменить позу, потому что очень хочется – видеть.

Гарри переполз через Малфоя, поднялся на колени, приподнял Драко за бедра и подтянул на себя, раздвигая его ноги. Поглаживая паховые складки, массируя большими пальцами отяжелевшую мошонку и основание члена любовника, он внимательно следил за Малфоем, еще больше возбуждаясь от того, как Драко закидывал вдруг голову, как кусал губы, как внезапно на несколько секунд переставал дышать…

Выносить долго это зрелище оказалось совершенно невозможно. Перевернув Драко на живот, Гарри развел его ягодицы и прошелся губами по всей ложбинке – от промежности до копчика. Малфой негромко застонал и подобрал ноги, бесстыдно выпячивая зад и утыкаясь лбом в измятые цветы. Руки его не держали.

Гарри обвел языком розовое кольцо сфинктера и нажал на него, обильно смачивая складки слюной. Драко снова застонал, уже в голос, не сдерживая себя, судорожно стискивая в кулаках вырванную с корнем траву. Мышцы его ануса резко сокращались, словно втягивая внутрь упругий скользкий язык, который толкался все глубже.

Не в силах дольше терпеть эту пытку, Гарри оторвался от пульсирующего отверстия, вдавил в него большой палец и осторожно провернул вправо-влево, еще больше открывая вход. На какое-то мгновение Поттера поразила легкость, с которой поддались давлению плотные ткани. Уже ни о чем не думая, он приставил головку к приоткрытому анусу и нажал, плавно проникая в Драко, удерживая его за мелко подрагивающие бедра.

Малфой выгнулся, как большая кошка, с горловым низким стоном, впуская в себя любовника сразу и целиком. Если бы Гарри мог в эту секунду хоть немного соображать, он бы непременно задумался над тем, почему это случилось так просто. Но мысли сменились ощущениями в тот момент, когда гладкие сильные мышцы обхватили и сжали его член. Гарри двигался в Драко, откидываясь назад, то стискивая упругие ягодицы, то опираясь на них, слушая хриплые вскрики и даже не стараясь удержаться от подступающего оргазма. Наслаждение спазмом перехватывало горло, воздуха не хватало, и сердце, превратившись в большой болезненный ком, билось о ребра.

Гарри кончил первым и навалился на мокрую от пота спину Малфоя, разом потеряв почти все силы. Его хватило только на то, чтобы опрокинуть Драко, засунуть ему в скользкий от спермы зад пару пальцев и губами и языком довести до оргазма. А потом Гарри вытянулся в траве, закрыл глаза и отключился от действительности.

Судя по всему, проспал он недолго, минут пятнадцать-двадцать. Малфоя рядом не было, и Гарри резко сел, нашаривая в траве неизвестно когда сброшенные очки.

Драко обнаружился на берегу озера: сидел в трусах и накинутой на плечи рубашке, кидал в воду голыши.

— Ты плохой любовник, Поттер, – сказал Малфой, не поворачивая головы, когда Гарри подошел к нему. – Мало того, что ты нетерпелив, как озабоченный тролль, и выдержки у тебя хватает ровно на одну минуту, так ты еще засыпаешь после секса, словно тебя сонным зельем напоили.

— Это… – смущенно сказал Гарри. – Ну… возбужден я был… очень.

— Хагрид, – обронил Малфой.

— Что?

— Разговариваешь, как Хагрид, – пояснил Драко. – Так же невразумительно.

Гарри сел рядом с Малфоем на гальку и скосил глаза на любовника. Драко сосредоточенно перебирал камешки, выражение лица у него было хмурым.

— Тебе не понравилось?

— Что тут может понравиться? – Драко покусал губы. – Я сгорел, у меня все коленки исцарапаны. И локти теперь, как у прачки.

Гарри осторожно потерся щекой об острое плечо слизеринца.

— Давай, вылечу? Коленки, локти… и все остальное.

— Сам могу, не пальцем сделанный.

Драко грубил, и это было непонятно и обидно. Но Гарри решил быть терпеливым и на выходки Малфоя внимания не обращать. Он приобнял любовника за плечи и заглянул ему в глаза.

— А я позаботиться о тебе хочу. Позволь, пожалуйста.

— Сестра милосердия, – пробурчал Драко. – Палочку найди сначала.

Когда Гарри вернулся к озеру с палочкой в руке, Малфой, вывернув локоть, сосредоточенно разглядывал длинную царапину.

Это оказалось очень приятно и необычно – шептать заклинания, касаться маленьких ссадин на бледной коже и видеть, как они на глазах исчезают. Вот только заговоров от солнечных ожогов Гарри не знал, ему никогда не приходилось ими пользоваться – сам он от солнца только смуглел.

— Ладно, – вздохнул Малфой и поднялся. – С ожогами я сам как-нибудь. Дома уже.

Гарри тоже встал и нежно коснулся ладони Драко:

— Мы еще увидимся?

— А зачем? – Малфой пожал плечами и поморщился. – Я не люблю повторять неудачные опыты.

Гарри онемел. Он-то был уверен, что Драко просто кокетничает, что на самом деле все было прекрасно. Он уже твердо считал Малфоя своим любовником, но, как оказалось, у слизеринца был совсем другой взгляд на будущее.

— Постой, – растерянно сказал Поттер. – Так ты что, просто уйдешь и все? А я? А … мы?

— А ты останешься, – нетерпеливо ответил Драко. – И – да, я просто уйду и все. Считай это случайным приключением.

— Я не хочу считать это случайным приключением! – Гарри ухватил Малфоя за плечи и несильно тряхнул. – Ты не понимаешь, что я хочу быть с тобой?

— Больно, Поттер, – Драко скривился. – Что ты ведешь себя, как ребенок? Я не хочу с тобой встречаться, мне не понравилось, и вообще… Не хочу и все. Какие еще могут быть объяснения?

Гарри отступил на шаг, прикусил губу. Времени на раздумья оставалось мало. Надо было срочно что-то придумывать, пока Малфой прыгал на одной ноге, надевая брюки. Цивилизованных способов Гарри не видел, только нецивилизованно-принудительные.

— Если ты откажешься со мной встречаться… – Гарри помедлил и решительно закончил фразу:

— Я буду каждый день присылать тебе с совой букеты роз и коробки конфет в виде огромных сердец, я аппарирую к воротам Малфой-Мэнор и стану петь тебе серенады по ночам, я официально обращусь к твоему отцу с предложением руки и сердца, я…

— Память, что ли, стереть паршивцу, – задумчиво сказал Драко в пространство. – Ведь и правда серенады будет петь.

— Буду, – подтвердил Гарри, подходя к нему. – Ты же меня знаешь, я упрямый.

— Ты шантажист, – вздохнул Малфой. – Все вы там, в Гриффиндоре, хороши были. Не понимаю только, почему Слизерин так упорно считали прибежищем негодяев. Нам до вас сто миль и все лесом. Тролль с тобой, Поттер. Но в следующий раз место для встречи выбираю я.

Неделю Гарри летал от счастья, а затем оно слегка увяло и скукожилось. Драко молчал, и в душу Поттера стали закрадываться подозрения. Его ловко провели? Малфой не собирается назначать ему свиданий? Он сказал про место встречи, только чтобы отвязаться от Гарри? У Драко есть кто-то другой?!

Мысли не давали ни есть, ни спать. Гарри совсем уже собрался приступить к своему плану – цветы, конфеты, серенады – но вдруг вспомнил, что сказал Малфою в коридоре "Танцующей королевы". По всему выходило, что он собирается самым натуральным образом за Драко ухаживать.

Пришлось сесть, подумать и печально принять очевидное: Гарри недостаточно было просто поиметь Малфоя. Победителю, Герою, Звезде Магического Мира и прочая-прочая-прочая хотелось отношений. Долгих, прочных, основанных на чувствах отношений со своим школьным недругом. Больше того, чувств хотелось взаимных и прямо противоположных былой неприязни. Проще говоря, ему хотелось любви. Почему объектом столь бурных эмоций стал именно Драко, Поттер понять не смог, как ни старался. Зато сделал для себя еще один неожиданный вывод: уже в "Танцующей королеве" Гарри был влюблен, что бы он там ни плел Малфою в тесном коридорчике. И уже тогда был готов, если потребуется, дарить Драко цветы и конфеты.

Справедливо рассудив, что под лежачий камень вода не течет, Поттер решил нанести визит в Малфой-Мэнор. Если Драко не идет к Гарри, то Гарри сам придет к Драко. Он хоть и гордый, но настойчивый.

Первым делом Поттер решил заслать в имение Малфоев лазутчика. Качественная рекогносцировка местности – половина успеха, гриффиндорец был твердо в этом уверен.

Добби был отправлен к своим бывшим хозяевам с четким наказом: узнать, открыт ли свободный доступ к камину имения, дома ли Люциус и Нарцисса, где Драко и в какое время у камина никого не бывает, чтобы Гарри мог свободно попасть в дом.

Через час ответы на вопросы были получены. Камин открыт и расположен в гостиной, Люциус уехал и будет отсутствовать еще дня два, Нарцисса Малфой занята приготовлениями к свадьбе дочери какой-то подруги и с утра отправилась в Лондон, Драко дома и никуда не собирается.

Накинув мантию-невидимку, Гарри аппарировал в "Дырявый котел", постоял немного, собираясь с духом, залез в каменное чрево и произнес заветные слова:

— Малфой-Мэнор.

Гостиная была большая и светлая. Правда, сквозь ткань мантии-невидимки сложно было рассмотреть оттенки, но Гарри заметил большое количество цветов в напольных вазах, кресла и диванчики в светло-коричневых тонах и большие фестоны на стенах. Разглядывать помещение было некогда, и Поттер поспешил подняться вверх по лестнице, туда, где по рассказам Добби, находилась комната Драко.

Малфой валялся на постели, грыз яблоко, читал книгу и, судя по всему, думать забыл о Гарри Поттере. Очаровательно домашний, в каком-то коротком халате и с голыми ногами, Драко даже головы не поднял, когда дверь в его спальню приоткрылась, впуская визитера.

Гарри подобрался к изголовью, спустил мантию на плечи и сказал с легкой угрозой в голосе:

— Та-а-ак. Отдыхаешь, значит.

— Поттер! – от неожиданности Драко едва не подавился, выплюнул кусок яблока и с изумлением уставился на гостя. – Ты как сюда попал? Ты в своем уме?

— Я всегда знал, что ты бессовестный, – сердито сказал Гарри, усаживаясь на кровать. – Ты обещал сову прислать. И где она? Заблудилась?

— У меня филин, Поттер, – Драко тоже сел и плотнее запахнул полы халата. – Пора бы запомнить. Ты зачем сюда явился?

— К тебе, – Гарри скинул мантию на пол, повалил Малфоя на подушки и, наклонившись над ним, уверенно поцеловал в губы.

— Я – к тебе.

Целовать Драко…

Нет, не так.

Целовать-Драко-от-которого-пахнет-яблоком-и-летом. Целовать Драко, который растерян и вздрагивает от каждого шороха за неплотно прикрытой дверью. Целовать Драко, с которого змеиной кожей сползает халат, обнажая еле-еле загоревшие плечи. Целовать Драко…

— Поттер! Пот-тер! Остановись! – Малфой ужом вывернулся из-под Гарри, тяжело дыша. – Ну что такое, в самом деле? Что ты себе позволяешь?

— Пока ничего не позволяю, – Гарри стянул с себя футболку и принялся за брюки. – Но собираюсь позволить очень многое.

— Вот же настырный, – проборомотал Драко и ехидно добавил:

— А если я сейчас эльфов позову, и они тебя прямо так, без штанов, в камин кинут?

— Про серенады помнишь? – поинтересовался Гарри, избавляясь от трусов. – А про конфеты в коробках сердечками?

Он стоял на постели на коленях и видел, как Драко обшаривает его взглядом. Своего сложения Гарри не стеснялся. Он, конечно, уступал Малфою в росте, но тренировки последних лет ощутимо добавили его фигуре рельефности. Тренер университетской квиддичной команды гонял своих игроков до седьмого пота.

— Красивый, – задумчиво протянул Драко. – Как-то я тебя в прошлый раз не успел расcмотреть, Поттер.

— Смотри, – Гарри поиграл мускулами. – Нравится?

— Да, ничего, – Малфой ухмыльнулся. – Я вообще лошадей люблю. Жеребцов, в смысле.

Двусмысленность фразы дошла до Гарри секунд через пять. Не в силах понять, комплимент ему сказали или обидеть попытались, Поттер решил, что второй вариант все же ближе к истине.

— И много у тебя жеребцов было? – наклоняясь к Драко, угрожающе спросил он. – Есть с кем меня сравнивать?

Глядя в прищуренные глаза Малфоя, Гарри как-то сразу понял, что склонен к садизму. Драко хотелось не просто трахнуть, его хотелось выебать – жестоко, до кровавых брызг. За неделю бесплодного ожидания совы. За липкие непристойные сны. За сорвавшуюся поездку в Италию. За дерзость. За наглую глумливую усмешку. За то, что месяц назад бесстыжий слизеринец нарисовался в кондитерской Фортескью и походя украл то беззаботное счастье, с которым Гарри жил эти четыре года.

Схватив Малфоя за ногу, Поттер рывком подтянул его к себе, запустил руки под короткий халат и, уцепившись за резинку трусов, одним движением стащил их вниз.

— Поттер!

— Даже не вздумай орать, – сквозь зубы процедил Гарри. – Потом перед собственными эльфами краснеть будешь.

Драко замер. Он не рассчитывал так быстро довести гриффиндорца до белого каления. Ему хотелось только подразнить Гарри, а затем красиво и томно отдаться, изображая большое одолжение. Но влюбленный герой игры не принял, а переубеждать его… Малфой еще по школе помнил, что это было безнадежным занятием. Отбиться Драко даже не надеялся. Кроме того… Кроме того, такой Поттер нравился ему намного больше Поттера смущенного и робкого. Было в нем что-то первобытно-дикое, возбуждающее. Сейчас Гарри очень напоминал воина, ворвавшегося в осажденный город и собирающегося на законном основании воспользоваться захваченной добычей.

Чувствовать себя добычей было приятно.

Рассказывая Гарри жалостливую историю о свирепом отце, Драко слегка приукрасил ситуацию и кое о чем не договорил.

На самом деле Люциусу Малфою было абсолютно все равно, как, где и с кем проводит время его отпрыск. Справедливо полагая, что рано или поздно дитя перебесится, он закрывал глаза на похождения Драко. Единственным условием, которое Люциус поставил сыну, было не светиться в скандальных новостях светской хроники. Драко и не светился, предпочитая чопорной Британии раскрепощенную Францию и веселую Италию, куда он шатался по два-три раза в неделю через камин, всегда тщательно выбирая те вечеринки, о которых прессе не сообщали. Он действительно только два раза за четыре года выбрался на Косую аллею, но это было вызвано, скорее, необходимостью, чем желанием прочитать о себе короткую заметку в "Еженедельном Пророке". Визит на свадьбу к Уизли, узнай о нем Люциус, мог обернуться для Драко большими неприятностями, а неприятностей молодой аристократ старался избегать. В лучшем случае, его лишили бы возможности проводить время так, как Драко нравилось. В худшем отец мог задуматься о женитьбе наследника на какой-нибудь богатой девице, благо претенденток было, хоть отбавляй.

Дурацкие ухаживания Поттера Малфой всерьез не воспринял. Он и не подошел бы к знаменитому Герою, не испытывай семья Малфоев насущную потребность освободиться от кровного одолжения. Драко всегда привлекали мужчины старше, опытнее и циничнее. Они относились к Малфою-младшему, как к красивой, дорогой и пустоголовой кукле. Никому из них, хваставшихся юным любовником в приватных беседах, не приходило в голову, что избалованная и капризная постельная игрушка на самом деле довольно ловко манипулирует своими партнерами, вытягивая из них не столько деньги и драгоценности, сколько информацию. Светские сплетни Драко не привлекали, хотя он откладывал в памяти все, что могло пригодиться в будущем. Зато движением капиталов, тенденциями роста и падения биржевых индексов, обсуждаемых в кулуарах теми, от кого зависели и рост, и падение, грядущими спекулятивными играми с курсами основных валют Малфой-младший очень даже интересовался. Нередко сидя с томным видом в какой-нибудь гостиной на коленях у очередного биржевого воротилы, Драко за один вечер узнавал массу любопытных вещей, позволявших ему ощутимо увеличивать свой собственный счет в Гринготтс без особого риска.

С отцом полученной информацией Драко никогда не делился. Он не был жадным, просто твердо считал, что родители должны знать о нем как можно меньше. История с Мишелем Монфлором научила Драко осторожности. Впрочем, тогда он был молод и глуп и позволил себе влюбиться в распутного француза. Когда стало ясно, что влюбленность закончилась, а Мишель не собирается отпускать его от себя, более того, даже готов заключить брак, Драко воспользовался авторитетом и деньгами papa, чтобы с минимальными потерями выскользнуть из ловушки. Единственное, что он оставил себе на память о первой любви, было кольцо, свитое из нитей белого золота и затейливо отделанное под алмазную грань. Обручальное кольцо Монфлоров, которое Мишель категорически отказался забрать назад после расставания. Пока Малфой был влюблен, он носил это кольцо на цепочке на груди, когда влюбленность прошла, "переселил" украшение на палец.

С тех пор Драко не позволял себе увлечься кем-нибудь, хотя воспоминание о первой победе над мужчиной до сих пор грело его душу – после разрыва Монфлор ударился во все тяжкие, появляясь на приватных вечеринках исключительно с сероглазыми блондинами в возрасте от семнадцати до двадцати лет.

И вот сейчас, лежа в распахнутом халате перед рассерженным Поттером, Драко испытывал какие-то совершенно незнакомые эмоции. Ему всегда нравился неторопливый секс с долгой прелюдией, эротическим массажем и постепенно нарастающим до невыносимости возбуждением. Ничего этого, как уже успел убедиться Драко, Поттер не умел. Его ласки были неловки, а финал наступал слишком быстро. Но Малфой и не желал искушенности. Совсем наоборот: ему хотелось неуправляемой и дикой страсти с криками, укусами и жесткими от метлы пальцами в заднице, полной только что пролившейся горячей спермы. Это было странно и… страшно.

— Дра-а-ко, – пропел в коридоре женский голос. – Ты дома? Ты у себя?

Парней подбросило от неожиданности. Малфой сориентировался первым. Он швырнул Гарри мантию-невидимку, ткнул пальцем куда-то в сторону, соскочил на пол и принялся босой ногой заталкивать под кровать валявшиеся на полу вещи, одновременно пытаясь нащупать и завязать пояс халата.

Накинув мантию, Поттер забился в угол за широким креслом и скорчился там в три погибели. Драко нырнул под покрывало, прикрыв им ноги и бедра.

Дверь открылась, и в комнату царственно вплыла Нарцисса Малфой.

— До сих пор валяешься в постели? – она села на кресло, за которым спрятался Гарри, и принялась обмахиваться надушенным платком. – Мерлин, как же я устала. Джейн так утомительна…

— Я читаю, ма, – Драко хотелось встать и увести мать из комнаты, пока она не ляпнула что-нибудь, не предназначающееся для чужих ушей, но трусы он вместе с остальными тряпками запихал под кровать. А халат был слишком коротким.

Если чего-то очень боишься, оно непременно произойдет. Рассказав сыну в подробностях, чем именно утомила ее лучшая подруга Джейн, Нарцисса вдруг сменила тему.

— Надеюсь, ты со своей вечеринки вернешься не очень поздно? Я присмотрела в "Офире" парный бриллиантовый комплект для Барбары и Уильяма. Мне бы хотелось завтра с утра сходить в эту лавку вместе с тобой. Драгоценности лучше покупать, имея рядом мужчину.

— Да, ма, – пробормотал Драко. – Я вернусь пораньше.

— Этот твой Винчензе Лоретти мне категорически не нравится. Я видела его на приеме у Долли. Во-первых, он вдвое старше тебя…

— Всего на десять лет, ма, – Драко очень захотелось наложить на мать силенцио.

— Во-вторых, – не обращая внимания на возражение сына, продолжила Нарцисса.

— он вечно таскает тебя на какие-то подозрительные вечеринки, после которых ты полдня спишь. Кроме того, он итальянец, а ты знаешь, как я к ним отношусь.

— Это мое дело, ма.

— Ах, оставь, – Нарцисса раздраженно махнула платочком. – Я знаю, что юности свойственно непостоянство и жажда разнообразия. Но в последнее время твои увлечения меня беспокоят. Я давно уже хотела с тобой об этом поговорить.

"И не могла выбрать лучшего времени, чем сегодня, – мрачно подумал Драко. – Когда прямо за твоей спиной торчит Поттер".

— Ма, давай потом, – решительно сказал он. – Я собирался в душ и поесть что-нибудь. Я страшно голодный.

— Ну хорошо, – Нарцисса встала и направилась к выходу. – Я распоряжусь насчет обеда.

Когда дверь за матерью закрылась, Драко схватил книгу, валявшуюся на кровати, и изо всей силы запустил ее в дубовую створку. От напряжения его трясло.

Поттер выбрался из-за кресла, стащил мантию и встал на колени, стараясь вытащить свою одежду из-под кровати и нимало не заботясь о том, как он сам при этом выглядит. Малфой сжался под покрывалом в комок, пытаясь представить, что может сказать Гарри.

Неторопливо одевшись, Поттер присел на корточки, чтобы завязать шнурки.

— М-да, – негромко произнес он. – И ведь я всегда знал, что ты лживый змееныш. Забыл просто за четыре года.

— Я тебе не лгал, – хрипло ответил Драко. – Мне действительно не нужны скандалы. Я стараюсь их избегать любыми способами.

Гарри выпрямился и посмотрел на него.

— И ведь мелькнула у меня в прошлый раз мысль, что все получилось слишком легко и быстро. Хорошо разработанная задница, да, Малфой? Угораздило же меня… Я-то думал… А ты просто великосветская блядь.

Это было несправедливо. Это было несправедливо и обидно. Это было несправедливо, обидно и очень больно. Но придумать достойный ответ не получалось, потому что в груди у Драко жгло, и он боялся, что этот огонь хлынет горлом, стоит ему только открыть рот. Поттер подошел к дверям, задержался на мгновение, обернулся.

— Цветы, конфеты и серенады отменяются за ненадобностью. Спи спокойно, Малфой, – и вышел, накидывая мантию.

Вдохнуть у Драко кое-как получилось, а вот выдохнуть… Конечно, трахаться со студентами в университетском кампусе – а Малфой не сомневался, что Гарри до встречи с ним так и делал – нормально и вполне естественно. А спать с людьми своего круга, особенно если они старше, – уже блядство. Гриффиндор, мать его, это диагноз. И никакая ориентация тут не спасет, хоть стандартная, хоть нестандартная.

Драко выпутался из покрывала и встал. Он уже знал, что никуда вечером не пойдет. Запрется в комнате, расшугает эльфов, чтобы даже соваться к нему не смели, и напьется в компании говорящего зеркала. Других способов лечить ссадины души Драко Малфой не знал.

Август в Лондоне выдался промозглым: туманы и дожди, дожди и туманы. И в таком же беспросветно-сером настроении с утра до вечера жил Гарри. Поттер люто завидовал самому себе, тому, кем он был всего два месяца назад, до встречи с Малфоем.

Гарри довольно быстро понял, что совершенно неправ. Драко никогда не говорил, что сидит дома взаперти и что ему требуется помощь гриффиндорца. Гарри сам все это выдумал, а когда действительность показала ему кукиш, обвинил во всем Малфоя. Мало того, еще и оскорбил, отрезав себе все пути назад.

Несколько раз Гарри пытался написать Драко, но комкал пергамент на середине послания и кидал в мусорное ведро. Извиняться надо было лично, но Поттер не мог заставить себя это сделать. Он понимал, что влюблен – безнадежно и отчаянно. Драко снился ему почти каждую ночь, но эти сны только нагоняли тоску. Малфой стоял, утопая босыми ступнями в пушистом ковре и сжимая пальцами отвороты шелкового халата, стоял живым упреком глупости и жестокости Гарри. После таких ночей Поттер чувствовал себя совершенно измученным и выбитым из колеи на весь день.

Рон и Гермиона довольно быстро заметили, что с Гарри творится что-то неладное. Они всегда были очень внимательны к нему, не забывая о друге даже в счастье. В середине августа Рон пришел к Гарри, довольно размахивая двумя яркими кусками пергамента.

— Собирайся, герой, мы едем в Милан.

— Зачем это? – Гарри решительно не хотел никуда ехать.

— Полуфинал европейской Лиги по квиддичу, – Рон уселся на стул и кинул билеты перед собой. – Миланская "Септима" против мюнхенских "Биеркрюге". Ты что, не рад?

— Рад, – Поттер приподнялся на кровати и хмуро посмотрел на приятеля.

— Дружище, – проникновенно сказал Рон. – Тебе надо развеяться. Я не знаю, что у тебя случилось, почему ты молчишь и никому ничего не рассказываешь, но выглядишь ты совсем хреново. Квиддич – это то, что тебе сейчас просто необходимо. Поорешь вволю на трибунах, станет легче, точно тебе говорю.

Квиддичный стадион был переполнен. Гарри и Рон с трудом проталкивались сквозь толпу по направлению к букмекерам, принимавшим ставки на исход матча. В какой-то момент людской водоворот разделил друзей, Гарри завертел головой в поисках Рона и вдруг услышал над ухом знакомый голос:

— Собрался ставки делать, Поттер? Ставь на немцев, не прогадаешь. "Септима " игру сольет, гарантирую.

Гарри обернулся. Перед ним стоял Малфой, сунувший большие пальцы за пояс кожаных брюк, в короткой кожаной жилетке на голое тело. Выглядел он… вот именно так, как назвал его Гарри в их последнюю встречу. Гладкой лощеной блядью.

— Ты откуда знаешь? – Гарри сглотнул, не в силах отвести взгляда от узких бедер Малфоя, обтянутых черной лайкой.

— Статус великосветской шлюхи дает некоторые преимущества, Поттер, – Драко криво усмехнулся. – Топ-менеджер "Септимы" мой нынешний любовник. Так что ставь на немцев.

Толпа притиснула их друг к другу. Чтобы не потерять равновесие, Гарри обхватил Малфоя за талию и вдохнул горьковатый аромат мужских духов, от которых у него сжалось горло. Или причина была в том, что Драко отвернул лицо, и совсем близко перед глазами Поттера оказалась зарозовевшая скула и прядь тонких белых волос.

— Драко, – отчаянно зашептал Гарри прямо в ухо Малфою. – Прости меня, дурака. Это ревность, понимаешь?

— Понимаю, – спокойно ответил Драко и прищурился. – А прощать тебя не обязан.

— Давай начнем все сначала, – Гарри просунул обе руки под жилетку Драко, положил ладони на острые лопатки и прижал Малфоя к себе. – Дай мне шанс.

— Цветы, конфеты, серенады? – Драко наконец повернул голову и посмотрел на Поттера в упор. – Почему ты решил, что мне это нужно? Абсолютно гриффиндорская самонадеянность.

Противореча собственным словам, он обнял Гарри за бедра и засунул ладони в задние карманы джинсов Поттера.

— А я тебе уже дарил цветы, – Гарри прошептал это прямо в губы Драко. – Целую долину маков. Забыл?

Они целовались прямо на галерее, забыв обо всем на свете. Их толкали, пихали локтями, кто-то шипел рядом что-то оскорбительное, кто-то смеялся. Ни Гарри, ни Драко не обращали на окружающую действительность никакого внимания. К реальности их вернул голос Рона, раздавшийся где-то неподалеку:

— Гарри, ты где, Гарри?

Малфой вывернулся из рук Поттера и немедленно затерялся в толпе. Обалдевший и счастливый Гарри обернулся – Рон пробивался сквозь плотную массу людей, усиленно работая локтями.

— Ну и ну, – сказал Уизли, вытирая вспотевший лоб. – Еле к тебе добрался. Слушай, мне показалось, или я тут Малфоя видел?

— Показалось, – пробормотал Гарри и опустил голову, скрывая ликующую улыбку.

— Поставил на "Септиму" десять галлеонов, – довольно сообщил Рон. – В этом году они сильны, как никогда.

— Зря, – Гарри покачал головой. – Иди и переставь на "Биеркрюге". Проиграет твоя "Септима".

— Да ну, – Рон махнул рукой. – У них в этом году ловец отличный – канадец Жиль Треси. Как это проиграют? Не выдумывай.

— Как знаешь, – Гарри перегнулся через ограждение, безуспешно пытаясь увидеть в толпе белокурую макушку Драко. – Но я тебя предупредил.

В Лондон Рон и Гарри вернулись на следующее утро. Уизли с самого вечера сокрушался, как бездарно итальянцы провалили полуфинал. Он до такой степени надоел Гарри своими сетованиями, что Поттер довольно резко напомнил другу про свой совет ставить на немцев. Рон окончательно расстроился и дулся всю дорогу до Норы. К счастью, долго обижаться Рыжий не умел.

Они очень хорошо посидели в кухне, которую Гарри так любил за уют и теплую атмосферу. Его всегда привечали в этом открытом и веселом доме, считая родным сыном и кровным братом. И даже расставание с Джинни не изменило доброго отношения. К обеду за столом собралась почти вся семья, Молли предложила мужчинам сливочное пиво, и до вечера в Норе стояли шум и гам. Ночевал Гарри в комнате Чарли, который, как обычно, был в отъезде, и впервые за много дней Поттеру удалось славно и без проблем отдохнуть.

Проснувшись, он задумался о том, как отнесется семья Уизли к его роману с Драко Малфоем.

О нетрадиционной ориентации Гарри друзья знали, но своего мнения никогда не высказывали. Может быть, боялись задеть его чувства. Или не считали себя вправе вмешиваться в чужую личную жизнь. Во многом бесцеремонные, Уизли умудрялись быть очень тактичными, когда речь шла о Гарри. Но сейчас Поттер подозревал, что тактичность может дать трещину.

В первую очередь это касалось Рона. Рыжий ничего не простил и ничего не забыл. История с Джинни сделала его врагом Малфоев на всю жизнь. Не имело никакого значения, что дневник подсунул Люциус – Рон был твердо убежден, что яблоко от яблони далеко не упадет, и Драко такой же негодяй, как отец. Все последующие события в Хогвартсе только усилили ненависть младшего Уизли .

Терять лучшего друга Гарри не хотел, расстаться с Драко, именно сейчас, когда появилась надежда на взаимность, – не мог.

Пока Поттер размышлял, как ему без потерь выйти из создавшейся ситуации, на лестнице раздался топот, и в комнату ворвался встрепанный Рон. В руке у него была зажата газета.

— Гарри, – простонал-прокричал Уизли. – Это что, Гарри?!

Целый разворот "Еженедельного пророка" занимала большая колдография, на которой среди толпы взасос целовались двое парней. Надпись над снимком гласила: "Тайные встречи вдали от родины – случайное увлечение или любовь?"

— Скажи мне, что это неправда, – Рон умоляюще заглянул в лицо другу. – Это ведь не Малфой?

Гарри набрал в грудь побольше воздуха, словно собирался прыгнуть с берега в ледяную воду и боялся, что ему не хватит дыхания.

— Это правда, – тихо сказал он. – И это действительно Драко.

Рон закрыл лицо руками и опустился на развороченную постель.

Драко вернулся из Милана домой в воскресенье вечером в преотличном настроении. Он чувствовал себя победителем. Случайная встреча на стадионе обернулась неожиданной удачей. Теперь Драко отплатит гриффиндорцу за все: за гадости, услышанные в родном доме, за непойманные снитчи в Хогвартсе, за унижение, которое пришлось пережить на свадьбе Уизли. За все! Поттер будет валяться в ногах, вымаливая ласку или поцелуй. Влюблен? Драко поиграет с Гарри и бросит мучиться и страдать. Это будет сладкая, очень сладкая месть.

Выйдя из камина, Драко небрежно махнул рукой матери, сидевшей в кресле с книгой в руках. Нарцисса подняла голову.

— Зайди к отцу, – холодно сказала она. – Люциус в кабинете.

Недоумевая, Драко поднялся по лестнице и свернул в коридор, ведущий в апартаменты отца. Что могло случиться за время уик-энда? Мать редко разговаривала с Драко подобным тоном. Собственно говоря, он даже не мог вспомнить, когда в последний раз она смотрела на него с таким осуждением.

— Papa?

Люциус Малфой развернулся в кресле и смерил сына взглядом с ног до головы. Выражение его лица не сулило ничего хорошего.

— Я достаточно долго закрывал глаза на твое поведение, – от негромкого голоса и ледяного тона Драко бросило в дрожь. – Я терпел, пока о твоих интрижках было известно узкому кругу лиц. Мне стоило немалых средств заставить замолчать эту проныру Скиттер…

— Отец!

Люциус встал, подошел к сыну и протянул ему газету. Замирая, Драко развернул ее.

— Драко Малфой в объятиях Гарри Поттера на квиддичном матче, – сквозь зубы сказал отец. – Ты совсем с ума сошел?

Пощечина обожгла скулу, как кипящее зелье, внезапно выплеснувшееся из котла в лицо. Драко схватился за щеку, развернулся и вылетел из кабинета, глотая злые слезы.

— И чтобы ни шагу из имения! – крикнул ему вслед Люциус. – Ни единого кната с моего счета больше не получишь! Хватит! Доигрался!

Драко слетел вниз по лестнице и кинулся к камину.

— Назад! Не смей! – Нарцисса попыталась преградить сыну дорогу, но он грубо оттолкнул ее, схватил в горсть летучий порох и швырнул себе под ноги.

— Косой переулок, "Дырявый котел".

Заняв самый дальний столик, Драко заказал себе огневиски и попытался успокоиться. В Лондон отец за ним не пойдет – Люциус никогда не устраивал публичных скандалов. Будет сидеть и ждать, пока блудный сын сам не вернется домой с криками "моя вина!" Малфой зло скривил губы. У него давно уже был собственный счет, о котором родители не подозревали. И счет достаточно приличный, хватит снять квартиру в Лондоне и жить так, как заблагорассудится. Но деньги имеют свойство быстро заканчиваться. Одно дело спать с кем-то ради удовольствия, и совсем другое – зарабатывать таким образом себе на жизнь. Драко очень четко проводил для себя грань между распутством и проституцией. И, подобно отцу, не любил публичных скандалов.

Драко вдруг остро осознал, что сбежал из дома, в чем был – в узких кожаных штанах и малоприличной жилетке. В таком виде хорошо развлекаться, но вот бродить по вечернему Лондону… Наверняка кто-нибудь увидит и опознает. Гринготтс уже закрыт, а денег, оставшихся в кармане, не хватит на пристойную одежду и комнату на ночь. Или – или. Впрочем, был еще один выход.

Драко расплатился за огневиски и обратился к бармену, рассматривающему его со жгучим любопытством.

— Сову напрокат, пергамент и перо.

Получив требуемое, Драко торопливо набросал записку: " Я в "Дырявом котле". Мне нужна твоя помощь. ДМ". Привязав послание к лапе совы, он вышел на крыльцо и подкинул птицу в воздух.

— Вперед. К Гарри Поттеру.

Объяснение с семьей Уизли вышло тяжелым. Молли поджимала губы, Артур смотрел отчужденно, Джинни с Гермионой хранили неприступное молчание. Труднее всего оказалось вынести удивленно-обиженный взгляд Джорджа и трагический шепот Рона, враз потерявшего голос на нервной почве.

Гарри пытался объяснить, что чувства неподвластны разуму, что любят не за что-то, а вопреки, но раз за разом натыкался на стену из недоумения и непонимания. Любви к Малфоям в доме Уизли не признавали ни в каком виде. Молчаливое неодобрение убивало, давило, словно каменная плита, положенная на грудь, и, в конце концов, Поттер просто сбежал, торопливо распрощавшись с хозяевами.

Ему было грустно и одиноко. Гарри всегда дорожил друзьями, рядом с которыми можно было помолчать, тихо посидеть или от души повеселиться. За свою жизнь он потерял слишком многих, чтобы равнодушно относиться к ссорам и размолвкам. Тем больнее было знать, что очень близкие, почти родные люди, долгие годы являвшиеся его единственной семьей, на этот раз отказались понимать его чувства. При этом Гарри осознавал, что в чем-то Уизли правы – в Драко решительно не стоило влюбляться. Как образно выразилась Гермиона, Малфои и Поттеры летают на разных горизонтах, павлину нечего делать рядом с соколом.

Но при всем при этом Гарри считал, что его не должны ставить перед выбором. Каким бы ни был Драко, но топтать в себе новорожденное чувство Поттер не хотел. Да, он влюблялся и раньше, но эти влюбленности не шли ни в какое сравнение с тем, что Гарри испытывал сейчас. При одном только воспоминании о губах Малфоя сердце Поттера ныряло в желудок, словно при катании с американских горок. За несколько последних недель Гарри пережил такую гамму чувств и эмоций, какой не знал все предыдущие годы.

Слоняясь без дела по квартире, Поттер не сразу заметил сову, сидящую на перилах балкона, – незнакомую и изрядно потрепанную. Отцепив от ее лапки письмо, Гарри выдал крылатому почтальону монетку и развернул пергамент…

… Поттер увидел Драко сразу же, как только зашел в "Дырявый котел". Малфой сидел в самом темном углу, старательно не замечая посетителей, таращившихся в его сторону. На столике перед слизеринцем уже стояло несколько пустых бокалов из-под виски. Напивался Драко явно не от большой радости, насколько можно было судить по выражению его лица.

— Поттер, – мрачно сказал Малфой. – А мне ночевать негде. Я из дома ушел.

Гарри опустился на стул. За своими переживаниями он совсем забыл о том, что Люциус Малфой тоже читает газеты. Поттер оглядел зал. Посетители не стесняясь рассматривали скандальную пару. По углам ползли шепотки, кто-то уже откровенно хихикал, и Гарри решительно заявил:

— Пошли.

— Куда? – Драко облокотился на столешницу. – В этот приют привидений на Площади Гримо?

— Еще чего! – Гарри встал и потянул Малфоя за руку. – Я всегда этот дом терпеть не мог и давно уже его продал. У меня квартира в Чипперфилде. Пойдем, завтра что-нибудь придумаем.

Драко ходил по комнате и разглядывал колдографии и портреты на стенах, пока хозяин торопливо старался убрать бедлам, царивший в помещении.

Остановившись у полки с безделушками, Малфой осторожно снял с нее золотой снитч. После Хогвартса Драко ни разу не играл, хотя квиддич любил и старался не пропускать основные матчи Британской Лиги и Европейского первенства. Да, слизеринец неплохо летал в школе Волшебства и был не таким уж бездарным ловцом. По-крайней мере, Рейвенкло и Хаффлпаффу его команда не проигрывала. Только Поттеру с его безумным везением и врожденным талантом летуна. Но после войны Драко было не до квиддича, а затем интересы наследника Малфой-Мэнора сместились совсем в иную плоскость.

Гарри продолжал играть, пусть за университетскую команду, но продолжал. И если судить по шарику, трепетавшему в пальцах Драко, Поттер и сейчас оставался очень удачливым ловцом – Малфой держал в руках призовой снитч за победу в межуниверситетском Кубке.

Драко обернулся. Гарри застилал покрывалом постель. Он стоял на коленях на одеяле, тщетно пытаясь заправить углы тяжелой ткани.

— Поттер, оставь это бесполезное занятие. Все равно скоро спать, – Драко без церемоний уселся рядом с Гарри. – Ты бы еще генеральную уборку затеял на ночь глядя.

— Прости, – гриффиндорец провел рукой по лбу, убирая взмокшие от усилий растрепанные пряди. – У меня вечно такой бардак. Неудобно.

"Мерлин, до чего же он смешной, – подумал Драко, разглядывая смущенного хозяина квартиры. – Беспокоится о всякой ерунде, а размышляет, наверняка, о том, где меня уложить. На диване или с собой в постель".

— А эльфов, разумеется, нет, – Малфой усмехнулся. – И где я буду спать, Поттер?

Гарри уселся на кровати, поджав под себя ногу, и сделал вид, что задумался. Комедию он ломал очень забавно, Драко даже развеселился, забыв про недавние неприятности. Удивительно, но в этой небольшой квартире с разбросанными по углам вещами, разностильной мебелью и невымытой посудой в раковине он чувствовал себя совершенно свободно. Никаких условностей, никакой чопорности, никакого напряжения. Неровная стопка книг на столе соседствовала с набором для чистки метел. С потолка свисала лампа с широким абажуром, и в ее ровном оранжевом свете все казалось теплым и домашним. Открытая дверь на балкон слегка поскрипывала, широкую белую штору колыхал легкий ветерок. А сам Поттер, сидевший на кровати и притворявшийся озабоченным, совсем не был похож на человека, который уничтожил мага, наводившего ужас на всю волшебную Британию.

— Мы будем спать вместе, – наконец сказал Гарри, искоса взглянув на Малфоя.

— С ума сойти, как ты долго думал, – Драко улыбнулся. – А если я не соглашусь, ты меня заставишь? Воспользуешься своим положением хозяина?

— Ага, воспользуюсь, – Гарри пододвинулся ближе. – Я вообще очень коварный тип. Ты не знал?

— Догадывался вообще-то, – Драко попытался изобразить на лице испуг, но не выдержал и фыркнул.

Его тут же опрокинули на кровать, пылко целуя, куда попало, – в щеки, шею, голую грудь.

"О мести я подумаю потом, – решил Драко, стягивая с плеч Поттера рубашку. – Потом, завтра. Или через неделю. Потом подумаю, короче, когда все утрясется".

От Малфоя ощутимо пахло виски, и Гарри поймал себя на том, что избегает целовать любовника в губы. Алкоголь гриффиндорцу был неприятен, Поттер даже в компаниях предпочитал сливочное пиво всему остальному. И сейчас Гарри бессознательно старался не касаться приоткрытого влажного рта. Драко, видимо, это почувствовал, так как вдруг напрягся и постарался отодвинуться.

— Что? – Поттер поднял голову.

— У меня ничего нет, – пробормотал Малфой. – Ни зубной щетки, ни белья. Я себя ощущаю… липким.

Он сел, как-то неловко съежившись в углу кровати. Гарри смотрел на него и думал о том, что никогда и ни к кому не испытывал такой нежности, такого желания защитить. Драко не был тепличным растением. Балованным – да, капризным, стервозным, вредным – да. Но постоять за себя он умел в любых ситуациях, обладая быстрым умом, злым языком и достаточно крепкими кулаками. Да и волшебником Драко был довольно сильным. Откуда же тогда это чувство внутренней хрупкости, которое возникало в Гарри при взгляде на узкое бледное лицо с выпуклым лбом и близко посаженными глазами? Может быть, дело было в том, что подсознательно Драко всегда рассчитывал на защиту кого-то более сильного и могущественного, чем он сам? И лишившись опоры семьи, остро ощутил внутренний дискомфорт? Гарри же, росший в довольно враждебной среде, всегда верил только в себя.

— Да не проблема это все, – Поттер улыбнулся и трансфигурировал перо на столе в зубную щетку, а лист пергамента в накрахмаленное белое полотенце. – Одежду завтра купим. Можно прямо по магическому каталогу заказать. Ну что ты, Драко?

Он снова подобрался к Малфою и улегся головой к нему на колени, заглядывая в лицо любовника снизу вверх.

— Или у тебя денег нет? Я заплачу, не переживай.

Драко вздрогнул, как от удара, скинул голову Поттера со своих колен, спрыгнул с кровати и отошел к окну.

"Ох, что-то я опять не то ляпнул, – подумал Гарри, бросаясь за слизеринцем. – Когда уже научусь сначала думать, а потом говорить?"

— У меня есть деньги, – звенящим голосом сказал Драко. – Я вполне платежеспособен, Поттер. Я просто подумал…

Малфой отвернулся.

— Ты видел, как они на нас смотрели? В "Дырявом котле?" И в банке так смотреть будут. И в магазине. И на улице. Ты не боишься, Поттер? Такой… славы? Публичных обсуждений, кто сверху? Корреспондентов у дверей своей квартиры? А, Поттер?

Гарри обнял слизеринца и прижал его к себе.

— Не боюсь, Драко. Знаешь, сколько обо мне писали первые два года? Всю предыдущую жизнь – по дням разобрали, по часам и минутам. Где жил, с кем дружил, кого не любил… Сплетен было больше, чем правды. Каждый, с кем я хоть словом когда-то перемолвился, счел необходимым высказаться.

— Я помню, – глухо сказал Драко куда-то в плечо Гарри. – Даже Амбридж тогда "Пророку" интервью дала. И Фадж.

— Хочешь, уедем куда-нибудь? – Гарри заставил Малфоя поднять голову и заглянул в грустные серые глаза. – Совсем уедем, туда, где нас никакие корреспонденты не найдут. Купим небольшой домик с садом. Эльфа какого-нибудь возьмем, раз уж ты к ним привык. И будем жить вдвоем.

Драко всматривался в открытое искреннее лицо Поттера и не понимал: как можно было думать о мести вот этому большому ребенку? Готовому бросить учебу в университете, друзей, привычную жизнь ради… чего? Чтобы избавить Драко от скабрезных взглядов на улице? От мучительной неловкости при встречах со старыми знакомыми? От газетных сплетен?

Драко поднял руку и осторожно коснулся щеки Гарри, которая кольнула его ладонь еле заметной щетиной. Поттер никогда ничего не боялся. Ни Темного Лорда, ни… общественного мнения. Быть слабым рядом с ним казалось просто стыдно. Малфой глубоко вздохнул и потянулся к ярким, четко очерченным губам любовника. Завтра наступит только завтра. А сегодня Драко хотелось любить и ни о чем не думать.

Ванная комната была невозможно маленькая, с крохотной душевой кабинкой. Но Гарри с Драко, стукаясь коленками и локтями, все же втиснулись туда вместе. О том, чтобы вымыться, не могло быть и речи – они просто мокли под водой и целовались, глотая горячие капли и задыхаясь от пара. В конце концов, Драко это надоело, и он выставил Поттера из кабинки наружу. Завернувшись в полотенце, Гарри наблюдал сквозь матовый пластик за тем, как изгибается под падающей водой расплывчатый силуэт любовника. Время от времени изнутри к полупрозрачной стенке прижимались то рука, то бедро, то растопыренная ладонь. И тогда Гарри изо всех сил стискивал зубы, чтобы не ухватить себя пальцами за твердо стоящий член и не облегчить невыносимые мучения хотя бы чуть-чуть.

Когда Драко, розовый и мокрый, выбрался, наконец, из-под душа, Поттер уже почти не мог себя контролировать. Он не стал дожидаться, пока Малфой оботрется и обсохнет, схватил его за руку и потащил в комнату, на кровать.

Прекрасно понимая, что он опять делает что-то неправильно, но не в состоянии затягивать ожидание физического контакта даже на пару минут, гриффиндорец довольно грубо повалил Драко на покрывало.

— Потерпи, ну пожалуйста, не могу больше, – лихорадочно прошептал Гарри, пытаясь нащупать на прикроватной тумбочке тюбик с любрикантом.

Драко вздохнул – как-то очень покорно, заранее принимая неизбежность боли и соглашаясь с ней – приподнял бедра, запихивая под поясницу подушку, подхватил свои ноги под колени и прижал их к животу, разведя в стороны.

Гарри очень хотел быть осторожным. Но вид напрягшихся мышц и разошедшихся в такой позе крепких, еще влажных после душа ягодиц за одно мгновение свел его с ума. Любрикант был забыт – Гарри на несколько секунд припал поцелуем к розоватому отверстию ануса, смачивая его слюной, затем распрямился, обхватил ладонью свой член и уперся головкой во вход, продавливая упругие складки.

Драко негромко вскрикнул, но не отстранился, только еще крепче сжал пальцы под коленями. Поттер почувствовал, как напрягаются и тут же расслабляются мышцы вокруг его члена, и двинулся вперед, стараясь попасть в этот ритм.

В какой-то момент Малфой схватил его за предплечье, молчаливо умоляя остановиться. Гарри замер, стараясь хоть немного справиться с потребностью проникнуть до конца, повернул голову, приподнял свободной рукой ногу Драко и начал медленно целовать ее – от узкой ступни с судорожно поджатыми пальцами до острой коленки.

Малфой длинно выдохнул и еле заметно двинул бедрами вверх. Теперь он опирался поясницей на сжатые кулаки, стараясь поднять себя навстречу партнеру, и Гарри, уже не сдерживаясь, резко подался вперед.

Это было как падение в пропасть: пустота в груди и останавливающееся сердце. Драко застонал и замотал головой. Под плотно зажмуренными веками плавали белые круги. Слишком сильно, слишком жестко и неприятно. Он знал, что Поттер сейчас всматривается в его лицо, угадывая и мучаясь чувствами Драко. Но остановиться уже не может, потому что в эти минуты тело Гарри живет отдельно от разума и не знает милосердия. А его, Драко, боль только подхлестывает влечение, заставляя увеличивать амплитуду движений и вбиваться все дальше и дальше.

По губам скользнули пальцы, и Малфой приоткрыл рот, прикусывая упругие подушечки, обводя их языком. Вряд ли Поттер замечал, что его партнер совсем не возбужден. Но для Драко это было сейчас неважно. Совершенно неважно.

Уткнувшись вспотевшим лбом в прохладный живот Малфоя, Гарри пытался справиться со срывавшимся после оргазма дыханием. На душе было очень скверно.

— Прости, – хрипло сказал Поттер, чувствуя, как вздрогнула гладкая кожа. – Прости, я и правда дерьмовый любовник.

Он поднял голову. Драко лежал, повернув лицо к окну и кусая губы, перебирая пальцами скомканную простыню. От этой молчаливой покорности Гарри стало зябко.

— У меня ногу свело, – тихо проговорил Драко. – Левую.

Разминая закаменевшую от судороги икру, Поттер с горечью думал о том, что утром Малфой уйдет. Наверняка уйдет. Что ему делать в этой крохотной по любым стандартам, захламленной квартирке? Ради чего оставаться рядом с Гарри, который не в состоянии даже доставить любовнику удовольствие? Поттер привык к торопливому студенческому сексу на вечеринках или перепиху в гей-клубах, где каждый из двоих сам себе помогает достичь десятисекундного кайфа, особо не заботясь об эмоциях партнера. Такие отношения только назывались "любовью", на деле являясь обычной собачьей случкой.

С Драко Поттеру хотелось быть совсем иным: внимательным, заботливым, нежным. Но все получалось по-другому. Гарри вновь заботился в первую очередь о собственном удовольствии, и это было неправильно и очень стыдно.

Вздохнув, гриффиндорец поцеловал узкую лодыжку, слегка развернул ступню Малфоя к себе и провел языком по подушечкам пальцев. Драко еле слышно хихикнул, и Гарри, воодушевленный его реакцией, лизнул высокий подъем стопы, покусал расслабившуюся после массажа мышцу, поцеловал под коленкой. Разведя Драко бедра, он продолжил свое движение вверх, прикусывая и посасывая нежную кожу. У Малфоя были гладкие ноги, с чуть заметным рыжеватым пушком на внутренней стороне у самого паха. Добравшись до подтянувшейся и напрягшейся от ласк мошонки, Гарри погладил ее кончиками пальцев и осторожно забрал в рот, нажимая языком на упругие яички. Драко охнул и вцепился пальцами Поттеру в волосы.

У слизеринца оказалась очень чувствительная промежность, пощекотав которую, Гарри добился нескольких судорожных вздохов и одного стона. Можно было переходить к главному, и Поттер, подтянувшись на руках, устроился так, чтобы член Драко находился совсем рядом с губами. Положив голову на живот любовнику, Гарри кончиком языка коснулся темно-розовой головки, соблазнительно выпятившейся из крайней плоти. Тело под щекой опять вздрогнуло. Улыбнувшись, Поттер обвел языком венчик и медленно всосал головку члена в рот. Драко застонал громче, сгибая и разводя ноги, подпихивая ладонью затылок Гарри.

Мышцы ануса Малфоя были все еще влажными и скользкими от спермы, и Поттер ввел сразу два пальца, лаская гладкие стенки круговыми движениями. Он чувствовал, что Драко разрывается от двух противоположных желаний: поднять бедра, чтобы протолкнуть член еще глубже любовнику в рот, и опуститься, чтобы пальцы внутри оказались как можно дальше. Гриффиндорец и сам возбудился, но уже не настолько, чтобы, забыв обо всем, врываться в тело Малфоя. Он продолжал ласкать Драко, медленно облизывая и посасывая его член, то забирая полностью в рот, то почти выпуская и удерживая губами только головку. Уже тремя пальцами Гарри скользил в теле Малфоя, с силой нажимая на упруго сокращающиеся мышцы, заставляя желать большего. Теперь Драко стонал, не переставая, на каждом выдохе, вцепившись судорожно сведенными пальцами в волосы на затылке Поттера, безуспешно пытаясь ускорить его движения.

Поняв каким-то шестым чувством, что Малфой почти на грани, Гарри выпустил его член изо рта и вытащил пальцы.

Драко протестующе замычал и двинул бедрами вверх, требуя продолжения.

— Перевернись, – попросил Гарри, поднимаясь, и Малфой перекатился на живот, вставая на колени.

В это раз все было иначе. Поттер двигался, наслаждаясь дрожащим от возбуждения телом Драко, его стонами и вскриками, видом прогибающейся в пояснице спины и ощущением подергивающегося члена в ладони. Уже не теряя голову, контролируя свои действия, похлопывая свободной рукой по бедру и напряженной ягодице Малфоя, Гарри терпеливо ждал нужных слов.

— Не могу больше, – наконец простонал Драко. – Быстрее. Пожалуйста…

Он раздвинул колени еще шире, подаваясь назад, сжимая ягодицы и усиливая давление.

Гарри крепче стиснул ладонь, размашисто двигая и бедрами, и рукой, чувствуя, как пот заливает лицо, и отпуская себя на свободу. Ему показалось, что в комнате внезапно стало не хватать воздуха и света, Драко глухо замычал в подушку, дергаясь каждой мышцей, заливая ладонь Гарри вязкой липкой жидкостью, а по телу Поттера неожиданно прошла горячая, обжигающая волна, сметая напрочь остатки разума и воли.

Драко проснулся первым и несколько секунд не мог сообразить, где находится. Комнату заливал солнечный свет, где-то ворковали голуби – громко, страстно. Малфой повернул голову: рядом, обхватив руками подушку и уткнувшись в нее носом, посапывал Поттер.

Драко осторожно выполз из-под одеяла, подошел к окну, потянулся. Тело, все еще не отдохнувшее после бурной ночи, отозвалось ноющей болью.

Сходив в туалет и умывшись, Малфой собрал с пола свою одежду, стараясь не шуметь. Объясняться не хотелось. Драко прекрасно понимал, что остаться здесь и жить с Поттером он не сможет. Хотя тот факт, что ни к кому больше обратиться за помощью слизеринец не посмел, наводил на грустные размышления. Гарри оказался единственным человеком, которого на самом деле волновали проблемы Драко.

Малфой тихонько вздохнул. У Поттера жилось бы уютно и спокойно. Тем печальнее было осознавать, что этот крохотный рай для Драко недостижим.

Это вчера, на пьяную голову, после оплеухи, полученной от отца, Драко небрежно сказал Поттеру: "Я ушел из дома". Это ночью, обнимаясь и целуясь после секса, они легко строили планы о жизни вдвоем в какой-нибудь глуши. Утро все расставило по своим местам трезво и безжалостно.

Драко отдавал себе отчет в том, что привык совсем к другой жизни. В той – другой жизни – по огромному дому бесшумно сновали работящие эльфы. Любая прихоть удовлетворялась в течение дня. Балы и визиты чередовались с долгим ничегонеделаньем. В той – очень простой жизни – все вопросы решались другими людьми, а Драко только пользовался плодами их трудов. В той – привычной и удобной жизни – нужно было всего лишь протянуть руку, чтобы получить желаемую вещь или человека.

Жизнь с Гарри Поттером не могла быть ни легкой, ни простой. Совсем наоборот, она сулила такие неприятности, о которых Драко не мог даже подумать без внутреннего содрогания: начиная от проблем с репортерами и заканчивая отеческим проклятием. Глядя на безмятежно спящего любовника, Малфой задавал себе один-единственный вопрос: нужны ли ему, Драко, эти проблемы. И находил один-единственный ответ. Нет, не нужны.

А значит, нужно было уходить сейчас, пока Гарри не открыл глаза. Пока не пришлось объяснять собственную трусость человеку, который трусом никогда не был и не понимал, как можно приносить свою жизнь в жертву довольству и благополучию.

Ломая себя, Драко вышел в прихожую с охапкой одежды и с отвращением натянул брюки и дурацкую жилетку. Подумал, бесшумно вернулся в ванную и прихватил зубную щетку в качестве сувенира. Гарри все еще спал, и на мгновение Малфой прижался к дверному косяку, сохраняя в памяти растрепавшиеся черные волосы, сползшее на пол одеяло, сильную смуглую руку, обнимавшую подушку, всю эту комнату, полную солнца и лета.

Выйдя на лестничную площадку, Драко осторожно защелкнул дверь, достал из кармана жилетки порт-ключ в Малфой-Мэнор и сжал его в кулаке.

Он вымолил прощение, валяясь у отца в ногах и клятвенно уверяя, что никаких отношений с Поттером не было и быть не может. Поверил ему Люциус или нет, Драко не знал, но всю следующую неделю его мучили угрызения совести. Не проходило дня, чтобы какая-нибудь желтая газетенка не напечатала статью об интимных предпочтениях Гарри Поттера. Сплетню муссировали так и эдак, она обрастала подробностями, как летящая с горы лавина – снегом. Малфой понимал, что банально бросил Гарри на съедение настырным репортерам. Он не получил ни одной совы от Поттера, хотя ждал писем, целым днями бесцельно шатаясь по имению. В Малфой-Мэнор папарацци не пускали, на все вопросы Люциус и Нарцисса, регулярно появляющиеся в свете, отвечали одинаково: "без комментариев". У Драко были комментарии, но он держал их при себе, опасаясь еще больше рассердить отца.

В первых числах сентября в окно Драко постучала незнакомая сова, уронившая на стол письмо и тут же улетевшая прочь. Малфой развернул пергамент.

"Мы всегда знали, что ты ничтожество".

Подписи не было, но почерк грязнокровки Грейнджер – размашистый и по-мужски твердый – Драко узнал без труда. И вот тогда Малфоя скрутило по-настоящему. Он выл в подушку несколько часов от ненависти к отцу и отвращения к себе, собственной трусости и бездарно проходящей жизни. Никогда раньше Малфой не думал, что презрение жалких Уизли может так сильно ранить. Он и сам не знал, когда и почему мир вдруг замкнулся на Гарри Поттере – на ум приходила только алая долина и первые неловкие поцелуи, но именно от этих воспоминаний начинало болеть в груди.

И Драко не выдержал.

Отец заблокировал камин, наложил чары на метлу и забрал волшебную палочку, но Драко не был бы Малфоем, если бы не нашел выхода. Отправившись на конную прогулку, он решительно поехал к границе антиаппарационного барьера, окружавшего имение. Бросив жеребца, пешком добрался до ближайшего городка, находившегося в двадцати милях, а там отыскал паб с камином. Летучий порох слизеринец прихватил с собой. И еще – все маггловские деньги, которые отыскал в имении. На побег ушел почти целый день, и Драко смертельно устал. Он очень приблизительно знал, где живет Гарри и, кроме того, совершенно не ориентировался в маггловском мире. В Чипперфилд он добрался только к полуночи, отдав таксисту, возившему его, почти всю наличность. Единственное, что Драко помнил – вид из окна на какой-то собор и окружавший дом большой парк.

Таких домов оказалось три, и ни на одном не висело мемориальной таблички "Здесь живет Гарри Джеймс Поттер, в смертельном бою победивший Того-Кого… "

Драко решил быть последовательным. Он припомнил этаж и расположение квартиры. В первом доме из-за двери раздался пронзительный женский вопль в адрес хулиганья, тревожащего по ночам порядочных людей. Во-втором дверь распахнул какой-то свирепый мужчина, от которого Малфою пришлось спасаться бегством по лестнице. В третьем доме на звонок не открыли. Драко потоптался на площадке, пытаясь воскресить хоть какие-то детали. Но память сохранила только комнату со спящим на кровати человеком и пузырем взлетающую занавеску на окне. Тогда Малфой просто сел на коврик под дверью, вытянул гудящие от усталости ноги, прислонился затылком к косяку и закрыл глаза.

Мерлин знает почему, но именно эту ночь Гарри решил провести дома. Он уже десять дней спасался от репортеров в Норе, однако в Империале начался первый триместр, а добираться от Уизли в университет оказалось не слишком удобно. Кроме того, надо было еще и заниматься. В доме, где рядом с Гарри разговаривали, ссорились, мирились и обсуждали квиддич пополам с политической ситуацией еще семь человек, сосредоточиться на лекциях получалось не очень хорошо. Не то чтобы Гарри устал от друзей и их шумных посиделок после ужина или не умел пользоваться чарами заглушения. Но сегодня вечером интуиция, которой Гарри привык доверять, подтолкнула его нанести визит домой и проверить, все ли там в порядке.

Конечно, Гарри простили. И простили, и поняли, и посочувствовали. Временами он даже жалел Малфоя, вряд ли имевшего возможность кому-то поплакаться. Об утешении речи даже не шло. В этом отношении Гарри повезло – у него оставались друзья, пусть и не одобрявшие его чувств к Драко, зато согласившиеся с правом Гарри такие чувства иметь.

И все же Поттеру было тяжело. Он понимал причины, заставившие Драко вернуться в Малфой-Мэнор, даже оправдывал его перед Гермионой и Роном, но в глубине души обижался до слез.

Рыба ищет, где глубже, а слизеринец – где удобнее. Гарри повторял это себе по сто раз на день, но легче не становилось. Его не задевали газетные враки, в конце концов, Поттер жил в свободной стране и сам решал, с кем спать и как к кому относиться. А вот такое тихое предательство, побег от любви он простить не мог.

Гарри вернулся домой заполночь. Игнорируя лифт, медленно поднялся по лестнице на шестой этаж, завернул за угол…

Сначала гриффиндорец даже не понял, кто это спит, привалившись спиной к его двери. Потом присел на корточки, разглядывая Драко. Лицо у Малфоя было измученным и каким-то посеревшим.

Пытаясь сдержать улыбку, Гарри осторожно потряс гостя за плечо. Драко вскинулся и захлопал глазами, соображая, где он.

— Давно тут сидишь?

— Не знаю, – Малфой осторожно повертел головой и скривился. – А сколько сейчас времени?

— Да скоро час ночи.

Гарри встал, поправил очки и с интересом взглянул на Драко сверху вниз.

— Ты до утра или как?

Малфой промолчал.

— Драко, у меня не гостиница.

Теперь слизеринец внимательно изучал разрисованную граффити стенку напротив.

— Нам придется иметь дело с твоим отцом.

Драко еле заметно кивнул.

— И гонять от дверей папарацци поганой метлой.

Малфой тяжело вздохнул.

— И тебе любыми способами надо будет находить общий язык с моими друзьями.

Гримасе на лице блондина позавидовала бы любая обезьяна.

— А если ты опять сбежишь, я не пущу тебя назад, даже если ты просидишь под моей дверью неделю.

Драко, наконец, встал, пригладил волосы и первый раз за все время посмотрел в сияющие глаза Гарри.

— Поттер, это все ерунда. Главное, запомни самое важное.

— Что именно? – гриффиндорец улыбнулся, обнял Драко за талию и притянул к себе.

— Я терпеть не могу фисташковое мороженое с розовым сиропом!!!

К оглавлению раздела

  • Авторские права

    Все материалы, опубликованные на данном сайте являются частной интеллектуальной собственностью Геннадия Неймана.

    Нарушение Авторских Прав влечет административную и/или уголовную ответственность.

  • Соглашение

    Любое использование, тиражирование в электронном или бумажном виде без письменного разрешения Геннадия, а так же любое модифицирование – являются нарушением Авторских Прав. При получении разрешения и републикации материалов – ссылка на настоящий портал – обязательна!

  • Дополнительно

    • Глоссарий
      Полный, отсортированный по алфавиту, перечень всех размещенных произведений.
    • Галерея
      Коллажи и рисунки к произведениям Геннадия.
Copyright © 2007-2017. Геннадий Нейман. Все права защищены. Политика cookie.
 Наверх
Top