Да, подтверждаю, Господи – любил!
И, черт возьми, ни капли не жалею!
Вы здесь: Фанфики / Зона доступа ( Глава 1 - Глава 2 - Глава 3 )

Зона доступа

Предупреждение

18+Данный материал может содержать сцены насилия, изложения материалов противоречащих вашему вероисповеданию, сексуальные сцены, описание однополых связей и/или других недетских отношений (18+).

Продолжая чтение настоящего текста, я автоматически соглашаюсь с тем, что предупрежден(а), достиг(ла) возраста совершеннолетия и полностью осознаю свои действия!

Технические данные

Автор (псевдоним): барон де Куртнэ
Рейтинг – 18+
Пейринг – ГП/ДМ
Жанр – Детектив, Романтика
Дисклеймер: Все права на персонажей и сюжет «Гарри Поттера» принадлежат Дж.К.Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.
Предупреждение: AU (7 книга - мимо), постХогвартс.

Глава 1

Дом был как дом. Приземистый, трехэтажный, с маленькими полукруглыми балкончиками. Неотличимый от своих соседей справа и слева. Такие дома в Лютном переулке стояли десятками, почти упираясь друг в друга потемневшими от времени крышами. Гарри посмотрел на номер, затем на последнюю страницу "Ежедневного пророка". Среди невинных объявлений: "Продаю совят, трехмесячных, окрас серый", "Продаю "Нимбус-2000", подержанный, недорого", "Опытная прорицательница предскажет судьбу", – затесалось одно, обведенное красными чернилами.

"Сдаются комнаты: на час, на два, на сутки. Уютная обстановка, приятное обслуживание, полная конфиденциальность".

— Ну что, аврор Поттер? – Тим Томсон ухмыльнулся и толкнул Гарри локтем в бок. – Нарушим уютную обстановку этого борделя, а?

Гарри пожал плечами и еще раз осмотрел фасад. Свежая светлая краска, плотно закрытые ставни, массивные двери с тяжелым бронзовым кольцом.

— Надо еще доказать, что это бордель, – пробормотал Гарри и сунул газету в карман. – Может быть, обычная гостиница.

— Да ладно, – протянул Томсон. – Наши же ведь там уже были. За этой дверью – холл, в холле – стойка регистрации, а в глубине – бар. У бара сидят девочки. Платишь двенадцать галлеонов за комнату, выбираешь девочку, зовешь с собой и развлекаешься. Кстати, мальчики там тоже бывают – через день. Так что бордель это, Гарри, самый настоящий.

Дверь открылась сама, как только Тим взялся за кольцо.

— Добро пожаловать, – приятного вида ведьма с улыбкой повернулась к вошедшим.

Разглядев алые аврорские мантии, улыбаться дама не перестала, но радушие с ее лица исчезло.

— Здравствуйте, – неловко сказал Гарри, всей кожей чувствуя любопытные взгляды нескольких молоденьких девушек, устроившихся в креслах и на высоких стульях у бара. – Мы хотели бы поговорить с хозяином гостиницы.

— Конечно-конечно, – ведьма еще раз широко улыбнулась. – Тилли, проводи господ авроров.

Гарри ожидал, что к ним подойдет эльф, но неожиданно одна из девушек спрыгнула со стула, поставила на стойку бокал с чем-то золотисто-зеленым и молча направилась куда-то вглубь холла. Гарри с напарником поспешили за ней. Вслед неслись негромкие смешки, а какая-то юная ведьма с ярко-красными волосами сдула с ладони наколдованное розовое сердечко, со звонким шлепком прилепившееся на щеку Томсона.

— Вот дура! – прошептал Тим и принялся отдирать сердечко, яростно царапая его ногтями.

Тилли хихикнула и остановилась перед дверью в самом конце коридорчика.

— Вам сюда, господа, – весело сказала она и побежала назад, звонко цокая каблучками по каменному полу.

— Нахалки, – буркнул Томсон. – Совсем страх потеряли.

Они вошли в кабинет без стука, и Гарри оторопел от неожиданности. Помещение больше всего напоминало гибрид оранжереи и океанского рифа. Вдоль одной из стен был устроен огромный аквариум. В холодном голубом свете шевелили щупальцами актинии, торчали разноцветные кораллы, сновали яркие рыбки. Остальные стены были увиты лианами, с которых свисали гроздья белых и розовых цветов. С заколдованного потолка лился мягкий солнечный свет, а в воздухе стоял медово-лимонный запах.

Под лианами расположились несколько кресел, круглый столик, весь заставленный бутылками разнообразной формы, а прямо напротив аквариума – уютный диван, заваленный подушечками. Так и хотелось присесть, вытянуть ноги, налить в высокий бокал немного сладкого вина… Гарри тряхнул головой, избавляясь от наваждения.

— Уберите иллюзию! – громко потребовал Томсон, и Поттеру показалось, что в кабинете резко потемнело.

Все исчезло – цветы, рыбы, солнце, даже запах. Остались кресла, диван, столик с напитками, узкое окно, едва-едва пропускавшее дневной свет, да десяток магических свечей под потолком. И человек, стоявший у дальней стены.

— Господа авроры не любят природу? – насмешливо поинтересовался хозяин кабинета. – Как жаль, право.

Гарри сжал зубы так, что заболели челюсти. Он прекрасно знал, кого здесь встретит. Собственно, они и шли сюда только потому, что точно знали – Люциус Малфой сегодня на месте. Он бывал в своей гостинице исключительно по понедельникам, зато – с утра и до вечера.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, мистер Малфой, – Томсон решительно взял инициативу на себя. – Вы позволите?

— Конечно, – Малфой небрежно повел рукой. – Присаживайтесь, господа. И хотя я не отвечаю на вопросы в отсутствие своего адвоката, для вас я сделаю исключение.

"Для вас" было выделено слегка издевательской интонацией, и Гарри подумал, что Малфоя не в состоянии исправить ни Азкабан, ни проигрыш в войне, ни вообще что бы то ни было.

Тим решительно уселся в кресло, вытащил из рукава палочку и демонстративно зажал ее в пальцах. Гарри остался стоять за его спиной, внимательно наблюдая за Малфоем, вольготно устроившимся напротив.

— Мистер Малфой, каков статус этого… м-м-м… заведения? – Томсон похлопал палочкой по ладони.
— Гостиница, – Малфой пожал плечами. – Вам показать документы?
— Гостиница? – Тим ухмыльнулся, но Гарри почувствовал, что уверенный тон Люциуса сбил напарника с толку. – Тогда как вы объясните, что в вашей гостинице торгуют девушками? И юношами, кстати?
— Торгуют юношами и девушками? – Малфой изумленно посмотрел на Томсона, затем перевел взгляд на Гарри. – Торгуют? Господа, вы что-то путаете. Здесь сдают комнаты. Только комнаты, господа авроры.
— Наши сотрудники трижды бывали в вашем заведении, – сухо сказал Гарри. – Платили ведьме за стойкой, выбирали одну из девушек, сидящих в баре, приглашали наверх.
— В номера, – вставил Томсон, и Гарри толкнул в спинку кресла коленом.

Малфой развел руками.

— Ваши сотрудники платили за комнаты, мистер Поттер. А девушки… они нередко заходят в наш бар – укрыться от дождя, просто посидеть, немного выпить. Если кто-то из них приглянулся вашим сотрудникам, я не несу за это никакой ответственности. И уж тем более я не отвечаю за их… мораль. К сожалению, современная молодежь легко относится к случайным связям. Кстати, на месте руководства аврората я бы задумался над поведением сотрудников, приглашающих девушек на час.
— Девушки находятся в вашей гостинице сутками и по семь дней в неделю, – все так же сухо продолжил Гарри. – Как мы только что выяснили, они прекрасно знают, например, где находится этот кабинет. И принимают в день по десять-двенадцать клиентов.
— Ай-яй-яй, – Люциус покачал головой и сокрушенно поцокал языком. – Какое падение нравов. А мне казалось, им просто нравится проводить время в баре нашей гостиницы. Неужели девушки брали у кого-то деньги?
— Нет, – растерянно сказал Томсон. – Денег они не брали, но…
— В таком случае, я не понимаю, что вы пытаетесь мне инкриминировать, – Малфой спокойно достал сигару, выудил из кармана мантии крохотные ножнички и аккуратно отрезал кончик. – Мы сдаем комнаты. Мы не следим за тем, кто, как и с кем проводит в них время. Мы не можем запретить кому бы то ни было заходить сюда и сидеть в баре. Думаю, что и аврорам не к лицу влезать в частную жизнь граждан магической Британии. Ваши сотрудники могли подняться в снятые комнаты передохнуть от службы. В одиночку, господа, за двенадцать галлеонов в час. Но им, видимо, показалось это скучным – и они предпочли найти себе спутниц. Я понимаю, дело молодое…

— Скользкий, как устрица, – зло буркнул Тим, когда дверь гостинцы захлопнулась за его спиной. – Ты пробовал устриц?
— Нет, – Гарри озабоченно посмотрел вверх и подставил ладонь под первые капли дождя.
— А я пробовал, – Томсон сплюнул. – Мерзость. Что делать будем?
— Понятия не имею, – признался Гарри. – А что тут можно сделать? Формально его не в чем обвинить. Девушки – бесплатное приложение к номерам. С посетителями идут абсолютно добровольно, без принуждения. То, что Малфой им платит, – практически недоказуемо. Ты ведь не пойдешь на него работать – под обороткой? И я не пойду. И никто не пойдет. А если и найдется желающий, то полученные таким путем доказательства Визенгамот не признает.
— Выходит, – хмуро констатировал Томсон, – за задницу нам его не взять.
— Ну, у меня есть одна мысль, – Гарри покосился на напарника. – Но надо посоветоваться с начальством. Если дадут добро, то можно попробовать.

— Рассчитываешь на то, что Малфой ничего не знает о мире магглов? – Робардс прошелся по кабинету.
— Уверен, что не знает, – Гарри тряхнул головой и тут же поправил сползшие на кончик носа очки. – Бывать он там бывал, но слишком сильно их презирает, чтобы вникать в детали.
— Хорошо, допустим, – Робардс сел на свое место за столом. – Мы метим деньги, наши люди расплачиваются ими в этой гостинице, Малфой, соответственно, расплачивается ими с проститутками. Мы делаем рейд, изымаем деньги и ищем меченые. И если находим – это будет доказательством того, что девицы работают на Малфоя. А если они скажут, что получили эти деньги на сдачу в баре гостиницы?
— А мы пометим только галлеоны, – Гарри улыбнулся. – На сдачу дают сикли и кнаты. Вряд ли Малфой расплачивается со своими девушками мелочью.
— Кто знает, – пробормотал Робардс. – Впрочем, надо попробовать.

Два месяца спустя

— Смотри – Малфой, – Рон дернул Гарри за рукав мантии, и тот невольно повернулся в сторону коридора, мимо которого они шли.

Это действительно был Драко Малфой. Он сидел около одной из дверей, откинув голову на стенку и прикрыв глаза. Мантия была небрежно брошена на соседний стул, сжатые в кулаки руки лежали на коленях. На громкое шипение Уизли Малфой открыл глаза, выпрямился и развернулся.

Гарри почувствовал неловкость. Второй раз за несколько лет он оказался причастен к аресту Малфоя-старшего, и хотя молодой аврор не ощущал за собой никакой вины, смотреть в злое лицо Драко было неприятно.

Люциуса содержали во внутренней тюрьме где-то под Торнбери. Вряд ли его удастся после суда отправить в Азкабан – это Гарри прекрасно понимал – но и тюрьма досудебного расследования не была курортом. Малфои подняли на ноги всех своих адвокатов, добиваясь домашнего ареста. Однако Робардс, осознавая, что за сутенерство – если его удастся доказать – Люциус отделается условным сроком и штрафом, не спешил подписывать бумаги о переводе. Гарри был с ним полностью солидарен – уменьшить аппетиты криминального семейства могла только камера, в которой Малфою следовало задуматься о своей дальнейшей деятельности.

Впрочем, Гарри вообще был настроен достаточно радикально. Он считал Лютный переулок опасным гнойником, способным заразить весь магический Лондон, и собирался выжигать скверну каленым железом.

Драко, скорее всего, хотел получить свидание с отцом. Поэтому и явился в Министерство магии лично. Преодолев в несколько больших шагов разделяющее их с Гарри пространство, он схватил аврора за отворот мантии и с силой дернул на себя.

— Никак не можешь оставить мою семью в покое, Поттер?

Рон засопел и полез из-за спины Гарри драться, но тот уже отцепил пальцы Малфоя от своей одежды и оттолкнул его назад.

— А вы живите честно, как все. И никто вас не будет трогать.

Жить честно Драко не собирался. Это было хорошо видно по его презрительной ухмылке.

— Че-е-естно? – протянул он. – Отец честно купил дом, честно его переделал и отремонтировал, начал честный гостиничный бизнес. А ваша контора обвинила его Мерлин знает в чем.
— Не только Мерлин знает, – Гарри поправил сбившуюся одежду. – Мы тоже знаем. Бордель твой отец открыл, а не гостиницу.
— Чушь, – уверенно возразил Драко. – Нашли у двух девчонок какие-то меченые галлеоны и на этом основании завели дело. А Патрисия сказала, что они просто-напросто у нее мелочь поменяли на золото.

Такова была основная версия защиты – обмен. На первом допросе задержанные в гостинице Люциуса девушки не смогли объяснить, как к ним попали зачарованные галлеоны, зато ведьма-администратор сориентировалась мгновенно. Она утверждала, что нарушила запрет хозяина менять золото на мелочь, – девочки очень просили – сокрушалась и брала всю вину на себя. Люциус пожимал плечами и изображал оскорбленную невинность. Невозмутимость и непробиваемость этого чистокровного жулика и бесили Гарри, и приводили в восхищение.

Но сейчас Поттер никак не мог понять – притворяется Драко или действительно не в курсе, чем занимается его отец.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? – влез Рон. – Попроси у ваших адвокатов материалы дела и почитай. Грамотный, небось.

Выпад Уизли Драко проигнорировал. Вернулся к своему стулу, сел, закинув ногу на ногу, и уставился в окно, демонстрировавшее вид лондонской улицы.

— Пошли отсюда, – Рон опять дернул Гарри за рукав мантии. – Все равно ты ему ничего и никогда не докажешь.

Малфой и глазом не моргнул на это заявление, продолжая рассматривать разноцветные зонтики прохожих. Гарри вспомнил, что наверху и правда третий день льет дождь, зябко повел плечами и отвернулся.

Три недели спустя

— Вывернулся, – Томсон с досадой бросил на стол “Ежедневный пророк”. – Боггартовы яйца! Ну почему Визенгамот отменил поправку, позволяющую вести допросы жуликов с веритасерумом, а?
— Потому что это незаконно, Тимоти, – Гарри бросил взгляд на колдографию, где довольный, хотя и немного бледный Люциус Малфой отвечал на вопросы Риты Скиттер. – Веритасерум применяется только для допросов по делам, связанным с убийством или причинением тяжкого физического вреда, чтобы исключить судебную ошибку и не отправить в Азкабан невиновного. Ты знаешь это не хуже меня.

В глубине души Гарри не сомневался, что максимум неприятностей, которые авроры были способны доставить Малфою, они уже доставили. Два месяца тюрьмы, две недели домашнего ареста и очередное судебное разбирательство. Комариный укус для дельца, сколачивающего капиталы на человеческих пороках.

"Не комариный, – поправил себя Гарри. – Пчелиный. Дольше будет чесаться и болеть".

Он сел за свой стол, пододвинул папки с текущими делами. Что-то мешало сосредоточиться на работе, что-то было не так, неправильно – какая-то деталь, упущенная Гарри. Упущенная вот прямо сейчас, несколько мгновений назад, но очень важная.

Поттер взял в руки смятую газету, расправил, внимательно рассмотрел колдографию. Ничего настораживающего. Рита с Прыткопишущим пером, идеально причесанный и интересно бледный Люциус, счастливо улыбающаяся Нарцисса, комкающая кружевной платок в унизанных кольцами пальцах.

— А Драко где? – вслух спросил Гарри сам себя, и Томсон обернулся на голос.
— Кто?
— Младший Малфой, – пояснил Гарри и ткнул пальцем в колдографию. – Драко Малфой? Почему его тут нет? Он просто обязан быть рядом с отцом и матерью, отвечать на вопросы Скиттер и ругать приставучий аврорат. Как это он пропустил такую возможность засветиться в “Ежедневном пророке”?

Томсон пожал плечами и вернулся к работе. Гарри потер шрам, почесал кончик носа, облокотился на столешницу и уперся подбородком в сжатые кулаки. Действительно – где Драко? Покосившись на папку с делом о темномагическом отвороте, едва не приведшем фигурантов к смертоубийству, он прикрыл ее вторым листом “Ежедневного пророка” и снова уставился на колдографию. Люди появлялись из-за обреза снимка, кто-то махал в объектив рукой, Нарцисса трагически закатывала глаза и прикасалась к сухим векам платочком. Люциус загадочно улыбался, Рита висла на его плече, прижимаясь к Малфою вызывающе обтянутой розовым бархатом грудью.

Гарри попытался припомнить, видел ли он Драко в зале суда. Нет – совершенно точно. Нарцисса сидела в первом ряду нижнего яруса, как и полагалось верной жене, но одна. Это было любопытно, и Гарри подумал, что Малфой-младший мог заболеть. Или отравиться каким-нибудь деликатесом. Или перепить накануне. Или вместо суда пойти к любовнице.

Думать о любовнице Драко оказалось очень занятно. Кто она? Наверняка чистокровная ведьма. Высокая, стройная, с пышной грудью и широкими бедрами. Брюнетка с черными глазами! Старше и опытнее, обязательно – старше и опытнее. Может быть, ровесница его матери. Она встречает Драко в прихожей, прижимается ярко накрашенным ртом к его бледным губам, пачкая их помадой, стягивает с любовника мантию, кидает ее на пол. Увлекает Драко за руку в спальню, где уже ждет постель с белоснежным бельем. Нет, белье черное, под цвет ее глаз. Шелковое, черное, с красно-зеленой искрой в складках. Драко на таком белье должен смотреться просто потрясающе. Ведьма распахивает пеньюар, надетый на голое тело…

Гарри покосился на спину Тима и осторожно запустил одну руку под мантию, нащупывая застежку форменных брюк. Под плотной тканью было ожидаемо тесно, горячо и в целом не очень комфортно. Гарри тихо вздохнул и подумал, что до свадьбы с Джинни еще слишком долго ждать. И что чертов Люциус Малфой был прав, когда говорил о "молодом деле".

Четыре дня спустя

— И я решил последовать совету твоего рыжего приятеля, – Драко то ли всхлипнул, то ли засмеялся и снова сунул нос в бокал с огневиски. – Не-е, не сразу, Поттер, не сразу. Я еще неделю себя уговаривал, да. Что это все ложь и зависть. Что папа никогда… Его как раз под домашний арест выпустили, он отъедался, отмывался, отсыпался. Тебя ругал, ага. Сволочью, Поттер. Подлой маггловской сволочью. Знаешь, я с ним согласен. Ты сволочь. И дружок твой – тоже сволочь. Вы отняли у меня семью…

Слова перешли в неразборчивое бормотание, голова Драко клонилась все ниже, и Гарри еле успел вытащить из его пальцев бокал. Малфой лег щекой на столешницу, рука соскользнула вниз, волосы рассыпались по застиранной скатерти.

Поттер подался вперед и осторожно потряс Драко за плечо.

— Эй, ты живешь-то сейчас где? Малфой? Куда тебя аппарировать? Улицу скажи хотя бы.
— Там, – пробормотал Драко. – Там.

Было очевидно, что в таком состоянии он большего не скажет.

Гарри выпрямился, огляделся и вздохнул. Незапланированная встреча с Малфоем в "Дырявом котле" оборачивалась проблемами.

Он зашел сюда поужинать. Можно было, конечно, аппарировать в Нору, но Гарри уставал от Рональда на работе, да и хотелось иногда просто отдохнуть в тишине. И хотя сейчас в Норе проживало вдвое меньше человек, чем раньше, все равно найти там спокойный угол было проблематично.

Выбрав дальний столик, Гарри отлевитировал туда поднос и собрался приступить к ужину, тихо радуясь хорошо прожаренному цыпленку и горе золотистой картошки на тарелке, а также запотевшей бутылке со сливочным пивом. Но именно в этот сладкий момент предвкушения, когда во рту скопилась слюна, а в желудке нежно и страстно заурчало, кто-то с грохотом отодвинул стул напротив, тяжело плюхнулся на него, и знакомый голос произнес, противно растягивая гласные:

— По-о-отте-е-ер!

Это был Драко, и, судя по выражению его лица, он был очень пьян. Безобразно, отвратительно пьян. Из его дальнейшего монолога Гарри уяснил, что Малфой поссорился с родителями и ушел из дома. Не сошелся во взглядах на бизнес. И теперь снимает какую-то конуру где-то в Лондоне. Почему Драко выбрал конфидентом именно его, Гарри не знал. Скорее всего, просто увидел в зале знакомое лицо и решил спьяну поделиться горестями.

Оставить Малфоя спать на стуле Гарри не мог, нового адреса не знал, аппарировать с Драко после всех его откровений в Малфой-мэнор было просто невозможно. Из всех общих знакомых пустить переночевать к себе Драко могла бы только Луна Лавгуд, которую Гарри в глубине души считал почти святой, хотя большинство называло ее обычной дурочкой. Но Луна, как назло, отправилась куда-то в Ирландию. Или в Шотландию. Или в Лапландию. Гарри под страхом пытки не смог бы вспомнить, куда именно. А все остальные отказались бы пустить Малфоя на порог даже после настоятельных просьб Поттера. Их неприязнь к Драко основательно перевешивала уважение к победителю Волдеморта. Так что ситуация предполагала одно-единственное решение.

Мысленно попросив Мерлина не посылать сегодня больше никаких гостей в дом на площади Гриммо, Гарри сложил несъеденный ужин в бумажный пакет, сунул в карман мантии так и не открытую бутылку пива, взвалил Драко на плечо и вышел в наступивший вечер.

Спустившись с крыльца на тротуар, Гарри остановился отдышаться. Он никогда раньше не таскал на себе пьяных и не подозревал, что это так тяжело. Обхватив Малфоя за пояс, Гарри постарался придать Драко устойчиво-вертикальное положение, вытащил палочку и, сосредоточившись, аппарировал.

Дом встретил хозяина шуршанием докси в пыльных шторах, поскрипыванием ступеней и негромким перешептыванием портретов на стенах. Гарри в очередной раз подумал, что пора бы привести жилье в порядок, но тут же забыл об этом. Свалив Драко в первое попавшееся кресло, он кинул на стол пакет с едой, вытащил из кармана бутылку, сдернул за колечко крышку и сделал несколько больших глотков. Сразу стало легче, кровь побежала по жилам быстрее, и даже дом показался более светлым и менее грязным.

Малфой завалился в кресле набок, голова свесилась, пальцы правой руки доставали до пола. Гарри посмотрел на него с веселым изумлением. Он понятия не имел, что Драко способен так надраться.

Впрочем, изумление быстро сменилось озабоченностью. В своем доме Гарри появлялся очень редко. И совершенно точно знал, что для ночевки тут пригодна только одна спальня. Конечно, можно было бы трансфигурировать что-нибудь в приличную кровать, но в спальне она бы уже не поместилась. А остальные комнаты были завалены всевозможным хламом, где гнездились как докси, так и мыши. И здесь, в гостиной, их тоже было полно. Конечно, сейчас Малфой так пьян, что ничего не почувствует, даже если его положить спать вместе с драконами, но утром-то он протрезвеет. И задаст вполне естественный вопрос – почему все тело покрыто сыпью, словно он ночевал в муравейнике?

К тому же, в доме оставалась только одна действующая ванная комната – во второй лопнула труба, штукатурка на потолке местами почернела, местами отвалилась, на стене красовались ржавые потеки, и выглядело это ужасно. А у Гарри никак не доходили руки привести все в порядок. Значит, умываться утром придется по очереди в ванной комнате на втором этаже, потому что заниматься ремонтом в полночь – пусть и с помощью магии – Поттер не собирался. Тем более ради Драко Малфоя.

Озабоченность уступила место раздражению.

Во-первых, Гарри не любил пьяных. Не любил подсознательно, каким-то глубинным инстинктом аврора. Пьяный маггл непредсказуем, пьяный маг попросту опасен, в первую очередь для себя самого. В госпиталь Святого Мунго нередко попадали любители огневиски, решившие поколдовать или аппарировать. Иногда на них было смешно смотреть, но чаще они зарабатывали такие уродства, что в госпитале собирался консилиум колдомедиков, не знавших, как теперь спасать незадачливого волшебника. Или тех, кто стал жертвой пьяной шутки.

Во-вторых, Гарри рассчитывал на тихий вечер с какой-нибудь книжкой. Нельзя сказать, что он так уж любил читать, но легкий детектив после трудного дня расслаблял, успокаивал и действовал не хуже зелья сна без сновидений. Возиться с пьяным Малфоем в планы Гарри никак не входило. К тому же он не сомневался, что утром обязательно наслушается от Драко каких-нибудь гадостей, следовательно, испорчен будет не только сегодняшний вечер, но и завтрашний день.

В-третьих, представить Малфоя в своей постели Гарри мог только в кошмарном сне. И дело было не в сексе: в силу своего возраста Поттер не особо заморачивался полом случайных партнеров. Просто от Драко ничего хорошего он не ждал. Малфои могли запросто устроить гадость персонально Поттеру – например, обвинить в сексуальных домогательствах. В качестве мести за операцию с мечеными галлеонами. И вся история, рассказанная Драко, могла оказаться вымыслом, рассчитанным исключительно на Гарри.

Поттер вообразил себе заголовки газет и Люциуса Малфоя, возмущенно описывающего Скиттер, какую моральную травму нанес Гарри его мальчику, его дорогому сыну, – и содрогнулся. Да, Люциус был на такое способен – с его более чем гибкой моралью, а вернее сказать, аморальностью. И кто рискнет утверждать, что Драко в этом отношении порядочнее своего отца?

Малфой всхрапнул и завозился в кресле. Выглядел он, надо сказать, неважно – сейчас Гарри разглядел, что мантия Драко основательно помята, рубашка несвежая, а цвет лица болезненно-желтоватый. Похоже, Малфой уже несколько дней пребывал в таком печальном состоянии, если, конечно, это не было тщательно срежиссированным и талантливо разыгранным спектаклем.

В желудке опять настойчиво заурчало, и Гарри решил, что если он сначала поужинает, а затем подумает, как устроить незваного гостя на ночлег, ничего страшного не произойдет.

Цыпленок остыл и покрылся белыми хлопьями жира, картофель помялся, частью оказался раздавлен и уже не выглядел таким аппетитным, как два часа назад. Гарри хмуро осмотрел свой ужин и тяжело задумался о покойном Кричере. Эльф, конечно, не был мастером готовить, но омлет с беконом ему всегда удавался.

Сполоснув пыльную сковороду, Гарри вытряхнул на нее содержимое пакета и заставил чугун нагреться. Прислушиваясь к тишине в гостиной, он размышлял о том, что самым простым выходом будет наколдовать из чего-нибудь матрас и уложить Драко спать на полу в спальне. Можно даже сделать матрас высоким и мягким, чтобы утром Малфой не жаловался, как у него болят все кости. Волки сыты, овцы целы, и обвинить Гарри будет не в чем.

Девять часов спустя

— О-о-ох!

Мучительный стон заставил Гарри резко сесть на матрасе и очумело завертеть головой.

— О-о-ох!

Гарри поднялся на колени, заглянул на кровать. И предсказуемо не удивился: бледное до прозелени лицо, темные круги под глазами, страдальчески сморщенный нос и прижатые к вискам пальцы. Драко мучился жесточайшим похмельем.

— Похмельного не держу, извини, Малфой.

Драко приподнял голову и приоткрыл один глаз. Глаз был мутный, склера покрыта сеточкой лопнувших капилляров, а в уголке медленно набухала большая прозрачная слеза.

— Мама, – хрипло пробормотал Малфой. – Где я?
— Ты еще спроси, на какой планете, – фыркнул Гарри, встал на ноги и с удовольствием потянулся. – Что, совсем ничего не помнишь?
— Нет, – Драко попытался мотнуть головой и со стоном упал назад, на подушку. – Поттер, что ты делаешь в моем доме?
— Ужас какой, – восхитился Гарри. – Я пошел умываться, Малфой, мне на службу надо. Будешь уходить – просто захлопни дверь.

Оставлять Драко одного он не боялся. Секретных документов с работы Гарри не приносил, красть в старом доме было нечего – максимум, детективы с книжной полки. Или чугунную сковороду. Вряд ли Малфой захочет присвоить себе эти бесценные сокровища.

Откопав в ящике чистое белье и носки, Гарри направился в душ, помахивая зажатым в руке полотенцем и посвистывая. Настроение с утра было прекрасным, несмотря на страдающего в спальне Малфоя. Гарри отлично выспался, хотя в последний момент накануне решил уступить кровать Драко. В окно заглядывало солнце, обещая хороший день. Кроме того, сегодня была пятница, значит, вечером можно выпить с Роном пива в пабе, а если повезет – уговорить его выбраться в маггловский Лондон в кино.

Гарри с удовольствием поворачивался под теплыми струями воды, смывая с себя мыло и мурлыкая последний хит Селестины Уорбек, когда дверь в ванную комнату открылась и через порог шагнул Малфой.

— Обалдел? – от подобной наглости Гарри растерялся, подавился попавшей в рот водой и попробовал прикрыться ладонями.
— Да ладно тебе, – буркнул Драко и прислонился к раковине. – Чего я там не видел? Член, два яйца, задница. Ничего такая задница, симпатичная. Поттер, как я сюда попал, а?
— На мне, – угрюмо ответил Гарри.

Хорошее настроение исчезло, словно его смыло прилившей к скулам кровью. К тому же Малфой уставился на Гарри, приоткрыв от удивления рот, и даже не думал отворачиваться хотя бы из приличия.

— Как это – на тебе? – наконец выдавил Драко и отлепился от раковины. – Ты меня что, на руках нес?
— На горбу! – рявкнул разозленный Гарри. – Отвернись, боггарта тебе в печенки, дай помыться! А еще лучше – выйди. Потом поговорим.

Подобных манер он набрался от Робардса. Там, где не помогали уговоры и убеждения, начальственный рык, приправленный руганью, срабатывал не хуже заклятий. Малфой вылетел из ванной комнаты, хлопнув дверью, и Гарри вздохнул с облегчением. Выключив воду, он торопливо вытерся, натянул трусы и футболку. Чувствуя себя более уверенно, приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Из гостиной доносились шебуршание, вздохи и невнятное бормотание. Когда Гарри, одетый и относительно пристойно причесанный, спустился вниз, Малфой сидел с ногами в кресле и напоминал птенца грифа-альбиноса.

— Ванная свободна, – Поттер взмахнул рукой. – Можешь помыться. Я сейчас ухожу.
— Я есть хочу, – хмуро сказал Драко и отвел взгляд.
— Ну так в чем дело? – Гарри пожал плечами. – Я тоже хочу. За углом кафе, я там обычно завтракаю.
— У меня денег нет.

Краснел Малфой стремительно, словно его окунали в краску. Грудь в вырезе рубашки, шея, лицо, уши – все вдруг стало ярко-розовым, как цветы вереска. Но пока Гарри пытался переварить сногсшибательное заявление, Драко успел не только справиться со смущением, но и разозлиться.

Что ты на меня уставился? Я из дома ушел в чем был. Вот что в карманах нашлось – то и потратил. Хватило комнату снять на четыре дня и раз в день обедать. Вчера меня выставили, и на остатки я напился!

Он вскочил с кресла и сделал несколько шагов к двери, но тут Гарри опомнился и бросился следом.

— Подожди! Черт, да подожди ты, в самом деле! Тебе что, совсем некуда идти?

Малфой сердито сопел и дергал рукой, пытаясь вырваться. Но Поттер держал его за запястье достаточно крепко, лихорадочно соображая, что можно сделать. Когда Малфой перестал сопротивляться и отвернулся, глядя на близкую, однако недоступную дверь, Гарри потянул его назад и снова усадил в кресло.

— Ты можешь пожить пока здесь, – конечно, это был не самый хороший выход, но лучшего в данный момент не нашлось. – Дом, правда, старый, не очень уютный. Но все же крыша над головой. Потом мы что-нибудь придумаем. Деньги… Сейчас.

Отпустив руку Драко, Гарри порылся в карманах и вытащил горстку мелочи. Малфой открыл было рот, но ничего не успел произнести – Поттер высыпал в его ладонь деньги.

— Потом отдашь.
— Малфои не берут милостыню, – хмуро сказал Драко, разглядывая блестящие сикли.
— А в долг они берут? – Гарри взглянул на часы, мерно отсчитывающие секунды. – Слушай, пойдем позавтракаем. У меня не так много времени. Поговорим в кафе.

Несмотря на всю щекотливость ситуации, ему было радостно. Гарри предпочитал ошибаться в людях в худшую сторону, а Малфой краснел так искренне, что казалось невозможным заподозрить его во лжи. К тому же, в глубине души Гарри рассчитывал на то, что определенное благородство Драко не чуждо. Отдавать долги слизеринцы не любили, но оставаться кому-то должными не любили еще больше. Кто знает, вдруг с помощью Малфоя Гарри удастся распутать какие-нибудь махинации, к которым причастен его отец? Или пролить свет на давние, но не забытые преступления? И даже если не удастся склонить Драко к сотрудничеству, может быть, он случайно о чем-то проговорится?

Завтракать у мадам Лепэт Гарри очень любил. Набрав целую тарелку маленьких румяных пирожков, он вернулся за столик, прихватив кружку с чаем. Малфой уже сидел там, но есть не начинал, терпеливо дожидаясь сотрапезника. На его тарелке лежали два сваренных вкрутую яйца и небольшой бисквит с аккуратным кубиком бледно-желтого масла. Рядом стояла крохотная чашечка с кофе.

— Что так скромно?

Драко неопределенно пошевелил пальцами.

— Мужчина должен хорошо питаться, – веско сказал Гарри и переложил несколько своих пирожков на тарелку Малфоя. – Давай. Приятного аппетита. В глазах у Драко что-то мелькнуло, но занятый завтраком Поттер не обратил на это никакого внимания. Он и так уже опаздывал.

Глава 2

Двенадцать часов спустя

Плечо болело невыносимо. Зелье, оказавшееся в чашке, пущенной меткой рукой ведьмы, мгновенно разъело сначала мантию, затем кожу и ткани.

— Скажите спасибо, аврор, что она не попала вам в лицо, – заявил Гарри целитель в госпитале, промывая от яда жуткого вида рану. – Ничего, до свадьбы заживет, но отсутствие шрама не гарантирую. Впрочем, если вы считаете, что шрамы мужчину не украшают, то сможете воспользоваться нашей программой косметической магии. Служебная страховка вам это вполне позволяет.

О приятном вечере в пабе с Роном пришлось забыть, как и о кинематографе. Представив расстроенное лицо Молли Уизли, ее ахи, охи и вздохи по поводу опасной работы авроров, Гарри решительно отказался от предложения друга провести уик-энд в Норе и отправился на площадь Гриммо. Аппарировать с раненым плечом не хотелось, да и прогулка по шумным и многолюдным вечерним улицам отвлекала от боли.

Дом встретил странной тишиной, и в первый момент Гарри даже показалось, что он каким-то невозможным образом ошибся дверью.

Нет, это был его дом, его гостиная: знакомый диван, кресла перед камином, затоптанный ковер на полу. Чего-то не хватало. Чего-то хорошо знакомого, привычного, как мерный стук капель из протекающего на кухне крана.

Гарри прислушался. Определенно, из дома что-то исчезло.

Морщась от боли в изуродованном плече, Поттер сел в кресло и огляделся. О Малфое он не вспоминал весь день, было не до того – сначала рейд, потом госпиталь. Сейчас Гарри с сомнением думал, а не посчитал ли Драко предложение пожить на Гриммо какое-то время за разрешение переделать чужой дом по своему вкусу? И хотя на первый взгляд все осталось на своих местах, Поттер каким-то шестым чувством ощущал, что Малфой успел тут похозяйничать.

Драко спал наверху, по уши завернувшись в одеяло и уткнувшись носом в подушку. Похоже, он окончательно присвоил себе кровать, оставив хозяину место на полу, на матрасе. Какое-то время Гарри размышлял, будить ему жильца или нет, а потом все же осторожно дернул Малфоя за волосы.

Результат оказался неожиданным. Драко подпрыгнул, его рука выскользнула из-под подушки, и прямо в раненое плечо Поттера ткнулся кончик волшебной палочки.

— Ты чего?! – Гарри схватился за полыхнувшее болью место ожога.

— А ты чего? – Малфой мотнул головой и опустил палочку. – Напугал.

Он был встрепанный, растерянный и какой-то на удивление домашний. Розовый со сна, с прилипшими к вспотевшему лбу светлыми прядками и красной полосой от подушки на щеке. Гарри вдруг захотелось провести большим пальцем по этой полоске, разгладить ее, стереть, как стирают из памяти дурной сон. Вместо этого он сунул руку в карман и спросил, постаравшись придать лицу безразличное выражение:
— Чем занимался?
— Чистил авгиевы конюшни, – хмуро ответил Драко. – Докси и мышей уничтожал. Знаешь, Поттер, это просто свинство с твоей стороны. Если уж тебе досталось чужое имущество, так надо его хотя бы в порядке содержать. В ванную комнату на первом этаже заходить страшно.
— Почему чужое? – с вызовом поинтересовался Гарри, сообразив, что тишина в гостиной была вызвана отсутствием привычных писков и шорохов. – Мне этот дом крестный завещал.
— А какое право он имел на этот дом? – Малфой наконец вылез из-под одеяла, и оказалось, что он длинный, костлявый и нескладный. – Между прочим, его из рода выгнали, с генеалогического древа выжгли и наследства лишили. Так что по закону – если, конечно, соблюдать закон – дом Блэков принадлежит моей матери. А вовсе не тебе.
— Вот как, – Гарри сел на край кровати, прищурился. – Ну да, нечто подобное от тебя следовало ожидать. И что – будешь судиться?
— Вот еще, – Драко пренебрежительно махнул рукой. – Если бы эта развалюха была нужна моей семье, ты давно бы жил на улице.
— Угу, – неопределенно ответил Гарри. – Я так и подумал. Яблоко от яблоньки, вишенка от вишни, и Малфой всегда Малфой.
— Ты о чем? – озадаченно посмотрел на него Драко, но Поттер уже встал, одернул мантию и убрал палочку на привычное место за поясом.
— Ни о чем, Малфой. Собственно, я зашел посмотреть, как ты тут. Ладно, живи, пока не найдешь чего-нибудь пристойнее этой развалюхи. Если вдруг возникнут трудности… Ну, шли сову, я постараюсь помочь.

Гарри развернулся и вышел из комнаты так быстро, как мог, почти выбежал. Его раздирали на части два чрезвычайно сильных желания. Хотелось высказать Малфою все, что он, Гарри Поттер, думает о его семействе и о Драко лично. И еще хотелось – безо всяких объяснений – взять наглеца за шкирку и выкинуть из дома.

Соблазн был так велик, что Гарри буквально скатился по лестнице, забыв про раненое плечо. Он был уже почти за порогом, когда сзади что-то загрохотало.

Гарри обернулся. Малфой сидел на лестнице, держась обеими руками за лодыжку.

— Поттер, – сказал он и сморщился от боли. – Ты чего? Я же не хотел… Я ничего такого не имел в виду.

Закрыв дверь, Гарри вернулся к лестнице и посмотрел на Малфоя снизу вверх. Драко успел только натянуть брюки, даже ботинки не надел, торопясь следом. Он массировал подвернувшуюся ногу, кривился и выглядел довольно жалко. Гарри даже удивился, куда подевалась привычная малфоевская спесь.

Он помог Драко доковылять до кровати. Малфой с облегчением упал в подушки, длинно вздохнул.

— А куда ты бабку спрятал?
— Кого? А-а-а, – Гарри потянулся почесать в затылке, но плечо вновь напомнило о себе коротким уколом боли. – В чулан убрал, под лестницей. Надоело слушать гадости.

Он с вызовом уставился на Малфоя, ожидая очередного ехидного замечания, но тот только ухмыльнулся.

— Правильно сделал. Она при жизни-то была противная, а после смерти вообще стала настоящей ведьмой, – Драко помолчал и добавил. – Она и отца всегда терпеть не могла. Ругалась на него, как пьяный гном.
— Почему? – удивился Гарри.
— Ну, – Малфой вдруг опять покраснел. – Леди Вальбурга считала мамин брак мезальянсом.
— Чего? – у Гарри от удивления потерялись все слова, и он опустился на кровать, во все глаза уставившись на Драко. – Мезальянсом? С какой стати-то?
— Мерлин, и зачем я тебе это рассказываю? – пробормотал Малфой, покрываясь совсем уж свекольным румянцем. – Дед и бабушка приехали в Британию перед войной с Гриндевальдом. Из Франции. Отец уже здесь родился. Но леди Вальбурга упорно считала его французом.
— И называла лягушатником, – машинально добавил Гарри.
— Ну да, – Драко кивнул, вид у него стал окончательно несчастный. – А Блэки – старый британский магический род. Леди Вальбурга была против того, чтобы ее племянницу выдавали замуж за… иностранца.
— У которого еще и с родословной не все чисто, – Гарри брякнул наугад, но Малфой неожиданно взбесился.
— Вранье! – выкрикнул он, садясь в кровати. – Я и по отцу чистокровный маг! И во Франции у нас полно родственников, которые могут это подтвердить!

Вспышка гнева оказалась такой сильной, что Гарри немедленно сделал соответствующий вывод: он угадал, с чистокровностью у Малфоя имеются проблемы. Кстати, это прекрасно объясняло выходки Драко в адрес Гермионы. Нет хуже сноба, чем чистокровный маг во втором-третьем поколении.

Впрочем, развивать и обсуждать свою теорию Гарри не стал. Успокаивающе похлопал Малфоя по коленке.

— Да я пошутил. И вообще, это все ерунда. Я понимаю, тебя так воспитывали, но – по сути – какая разница? Надо быть выше кастовых предрассудков, Малфой.
— Где ты столько умных слов нахватался? – пробурчал Драко, успокаиваясь. – Надо же, "кастовые предрассудки". Между прочим, все наше общество исповедует те или иные предрассудки. Для одних важна чистая кровь, для других – цвет кожи, для третьих – сексуальная ориентация.

Наверное, он испугался, что ляпнул лишнее, поскольку запнулся, бросил на Гарри быстрый взгляд и торопливо добавил:
— Ты вот не любишь богатых. Тоже предрассудок, между прочим, – считать всех богатых жуликами.
— Наверное, потому, что мне не встречались богатые и в то же время порядочные, – фыркнул Гарри. – Впрочем, я видел сколько угодно жуликов бедных. Что касается всего остального, Малфой, то мне совершенно все равно – насколько у кого чистая кровь, до какой степени белая, черная или желтая кожа и с кем этот кто-то спит. Главное, чтобы человек был хороший.
— А вот я плохой человек, – вдруг заявил Драко. – Я не люблю грязнокровок и цветных. И очень люблю деньги. Мне нравится быть богатым, Поттер. Я люблю красивые вещи, хорошую еду и чувство уверенности, которое мне дает кошелек с галлеонами.

Его хвастовство – какое-то детское, вызывающе наивное – рассмешило Гарри. Особенно учитывая, что говорил это Малфой, лежа в чужой кровати, в чужом доме и не имея ни галлеона в кармане.

— А к неправильно ориентированным ты, значит, относишься спокойно? – Гарри ждал очередного заявления в стиле “терпеть ненавижу”, но Малфой опять коротко взглянул на него из-под взлохмаченной челки.
— Как ни странно – да, – протянул он. – Секс – это удовольствие. И если не афишировать свои связи, вести себя пристойно в обществе, то кому какое дело?
— А если маг спит с цветным или полукровкой? – Гарри с интересом посмотрел на Малфоя, но тот снова скривился.
— Фу, Поттер.

И Гарри не выдержал. Он смеялся и смеялся, не обращая внимания на то, как лицо Драко сначала вытягивается, а затем принимает обиженное выражение.

— Мерлин, да ты самый настоящий ханжа, Малфой, – наконец выдавил он, утирая слезы рукавом. – Ханжа, сноб, да еще и расист. Тебя в музей надо. Нет, в зоопарк, в серпентарий! Трахаться по-тихому, значит, можно. Но только с чистокровным. И обязательно родословную перед сексом спрашивать – вдруг врет, мерзавец.

Малфой закусил губу, встал с кровати и молча принялся одеваться. Гарри следил за его дерганными нервными движениями, испытывая неодолимое искушение задать один вопрос. Когда Драко в третий раз промахнулся мимо рукава мантии, Поттер не выдержал.

— А ты сам-то как? Судя по твоей странной толерантности, ты – как минимум – бисексуален?
— Еще одно умное слово, Поттер? – сквозь зубы и не оборачиваясь. – Никогда не думал, что школа авроров так развивает интеллект.

Гарри смотрел в его напряженную спину и никак не мог понять – где? Где, в каких закоулках души в Малфое уживаются два совершенно разных человека?

Первый – высокомерный заносчивый подросток. Своенравный, дерзкий до нахальства, обидчивый, временами наивный до идиотизма, совершенно ни к чему не приспособленный и воспринимающий заплесневелые догмы как руководство к жизни.

И второй. Взрослый. Устало повторявший: “Круцио, круцио”, – повинуясь гнусным приказам своего хозяина. Бросившийся в горящую комнату за погибающим другом. Единственный из слизеринцев, отважившийся придти на похороны своего бывшего декана.

Гарри вспомнил, как Малфой шел сквозь толпу, глухо роптавшую ему вслед. Шел, ни на кого не глядя, подняв голову, – прямо к погребальному костру, где лежало тело. Наклонился, коснулся губами лба покойного, провел рукой по его волосам. А затем вытащил из складок мантии удивительную, небывалую лилию – махрово-черную с огненной сердцевиной – и положил ее Снейпу на грудь, туда, где сердце. И так и стоял у костра, пока пламя не пожрало само себя и не угасло, оставив на месте погребения невесомый белый пепел. Один лепесток лилии – чудом уцелевший в адском жаре, выброшенный огненным вихрем – остался лежать у ног Драко. Он был весь серый от праха, и Малфой бережно положил его в замшевый мешочек. А затем аппарировал прямо от кострища, нарушая все правила хорошего тона.

— Позер, – хмуро сказала Гермиона.
— Выпендрился, – подтвердил Рон.

Гарри промолчал. Ему совсем не хотелось обсуждать поведение Драко Малфоя.

Занятый воспоминаниями, Поттер не заметил ухода Драко и очнулся, только когда внизу гулко хлопнула дверь. Но на этот раз Гарри за ним не помчался. В конце концов, он прекрасно знал, что идти Малфою все равно некуда. Захочет – вернется. Нет – одной головной болью меньше.

Пять часов спустя

Ноги гудели, и Гарри сел на ближайшую скамейку, давая себе несколько минут отдыха. Он оббегал Косой переулок и Лютный тоже. Заглянул во все пабы, работавшие “до последнего клиента”. Прочесал все окрестные подворотни и темные тупики. Малфой словно сквозь землю провалился.

Наверное, глупо было бегать, искать. Драко мог аппарировать куда угодно, но Гарри почему-то казалось, что упрямый слизеринец где-то рядом. Один раз Поттеру даже почудилось, что он видит его ковыляющую худую фигуру в конце улицы. Но это оказался какой-то припозднившийся пьянчужка.

Оставался Центральный парк – почти не освещенный, густо заросший остролистом. Малфой мог прятаться там, решившись переночевать на одной из скамеек, но для поисков требовалось хоть немного восстановить силы.

Гарри жалел, что спохватился только тогда, когда часы в гостиной хрипло пробили полночь. Детектив оказался увлекательным, и, отправившись вместе с мсье Пуаро на поиски преступника, Поттер не заметил, как наступила ночь, а Драко так и не вернулся. Ушел – без денег, голодный, в никуда…

Вылетев в сырую сентябрьскую темноту, Гарри лихорадочно попытался сообразить, где искать Малфоя. И начал с пабов в Косом переулке…

Все скамейки в Центральном парке оказались свободными. Гарри исцарапался, лазая по кустам, промочил ноги в сырой траве и зверски замерз. По дороге домой он купил бутылку огневиски, чувствуя, что спиртное сегодня пригодится – хотя бы для того, чтобы в уик-энд не травиться бодроперцовым зельем. Да и в качестве снотворного огневиски тоже подходило – взбудораженная совесть вопила дурным голосом, обещая бессонную ночь.

В гостиной Гарри с ругательством пнул подвернувшийся под ноги стул, грохнул бутылку на столик, едва не разбив, – и в ту же минуту на диване в темном углу что-то заворочалось, из-под старого пледа появились растрепанные светлые волосы, сонные глаза и острый нос. И недовольный голос спросил:
— Ты что буянишь, Поттер?
— Убью! – заорал Гарри и бросился к Малфою, забыв про огневиски.

У Драко оказались мягкие теплые губы, умелые ловкие пальцы и удивительно отзывчивое тело. Он потрясающе ахал, стонал и двигался, обхватывая Гарри длинными сильными ногами, подаваясь навстречу и вздрагивая от каждого толчка. Он был нежным, страстным, застенчивым и абсолютно открытым – все сразу, одновременно, в каждое мгновение вечности, длившейся немногим более четверти часа.

Когда Гарри, хрипло дыша и пытаясь вернуть мир в фокус, уткнулся в костлявое плечо Малфоя мокрым лбом, по спине легко прошлась теплая ладонь, стирая капельки любовного пота, и Драко прошептал куда-то в висок ошалевшего вымотанного аврора:

— Какой ты…

"Какой?" – попытался спросить Гарри, но сил осталось только на довольное сопение. Он еще собирался напомнить: ”Я полукровка”, – но Малфой тихо засмеялся и обхватил Гарри обеими руками, прижимая к себе.

Волнами накатывала истома, хотелось закрыть глаза и не шевелиться, слушая живое биение чужого сердца под щекой. Драко гладил затылок Гарри, касался лопаток, легко вздыхал и бормотал что-то невнятно-ласковое. Поттер лениво подумал, что, если все это затеял Люциус, то он, Гарри, сильно влип. Но умная мысль растворилась в подступающей дремоте. Малфой все еще шептал, убаюкивая, успокаивая, и темные мягкие волны сна уносили аврора все дальше и дальше.

Восемь часов спустя

Гарри проснулся от голода и неприятного ощущения в боку. Пружина старого дивана колко давила под ребра справа, ноги замерзли, и в ленивой утренней дремоте Поттер потянул на себя плед, пытаясь одновременно передвинуться и прикрыться. И тут же проснулся окончательно, вспомнив, что случилось ночью.

Малфой спал, отвернувшись от Гарри и вытянувшись вдоль спинки дивана. Из-под пледа торчали тощее плечо и разлохмаченные волосы. На плече отчетливо проступало розовое пятно засоса.

Гарри покраснел, сообразив, что уснул, лежа на Драко и даже банального “спасибо” любовнику не сказав. С другой стороны, Малфой в спальню не перебрался, следовательно, не обиделся. Запустив руку под плед, Поттер осторожно провел рукой по боку Драко и наткнулся на резинку трусов. Это Гарри слегка огорчило, но не настолько, чтобы отказаться от возможности удовлетворить некоторые утренние мужские желания.

Он обхватил Малфоя поперек живота, привлекая к себе, вжался пахом в обтянутые тонкой тканью мягкие ягодицы и коснулся губами шеи там, где из-под кожи слегка выпирал позвонок. Драко дернул плечом, но проснуться не пожелал. Тогда Гарри пролез пальцами под резинку и всей ладонью накрыл то теплое и чуть влажное, что все еще дремало и нежилось в мягких завитках светлых волос в паху. Накрыл, погладил, чуть сжал – и почти сразу оказался вознагражден ощутимым пинком в коленку. Пятки у Малфоя были совсем не такими мягкими, как Гарри надеялся.

И все же Поттер не отступил. Навалился сверху, жарко дыша, отыскивая среди спутанных прядей розовое со сна ухо, закинул ногу на бедро Драко, продолжая тискать и гладить, и пощипывать, и обводить пальцем теплую плоть, добиваясь ответа. А затем просто потащил мешающие трусы вниз, чтобы Малфой сам ощутил его желание – какое оно горячее, большое, нетерпеливое, совершенно готовое к новым подвигам на любовной ниве.

Проснувшийся Драко хихикал, отбивался, но вскоре и его дыхание стало тяжелым, он перевернулся на живот, выставил вверх крепкий зад и вцепился пальцами в диванный валик.

И второй раз оказался не хуже первого! Он не был торопливым и сумасшедшим – наоборот, игривым, слегка разнеженным, пожалуй, даже немного ленивым. Можно было гладить по-кошачьи прогнувшуюся гибкую спину Драко, перебирать рассыпавшиеся пряди мягких светлых волос, целовать худые лопатки, торчавшие зародышами птичьих крыльев, обводить ладонями линии тела – от острых локтей вверх, к подмышкам, затем вниз, к выступающим ребрам и дальше, к узкой талии и небольшим плотным ягодицам. А потом пускаться в обратную дорогу – оглаживая, лаская, запоминая ощущение нежной влажной кожи под пальцами.

Можно было видеть, как от каждого длинного движения Гарри – внутрь и наружу – Драко замирает, тянется следом, вздрагивает, стискивая старый велюр обивки. Как между торчащих лопаток у него выступают прозрачные капельки, и такие же на пояснице, в двух еле заметных ямках над крестцом.

Можно было слышать, как выдох прерывается негромким сладким стоном, неожиданно низким и волнующим, от которого Гарри самому хотелось застонать, зарычать, закричать – в восторге, в блаженстве, в подступающем к горлу оргазме.

Он не мог сказать, был ли у него раньше такой секс – восхитительно гармоничный, обжигающе пряный, когда даже воздух в комнате казался наполненным молоком и медом, и Гарри глотал эту горячую смесь, захлебываясь, взлетая под потолок и мягко падая в пропасть, присваивая Драко себе – до последнего вздоха, до самой мелкой капли пота, от кончиков пальцев на ногах до белобрысой макушки.

Гарри готов был провести в этом упоительном состоянии целую вечность и даже больше, но в глаза вдруг плеснуло глухой чернотой, в которой утонуло все – запахи, звуки, цвета, – остался только сумасшедший стук выпрыгивающего из груди сердца и невыносимо сладкая боль, скрутившая внутренности.

Первым вернулся слух, и почти сразу за ним – ощущения и запахи. Драко, вялый и расслабленный, громко дышал, повернув голову набок и закрыв глаза. Ладонь его руки, бессильно свесившейся с дивана, была испачкана спермой. От густого запаха секса, стоявшего в комнате, кружилась голова, и Гарри осел на пятки, чувствуя, как по вискам сбегают капли пота.

Наверное, надо было что-то делать, говорить какие-то подобающие случаю слова, но все, на что Гарри оказался сейчас способен – укрыть Драко своим телом, просунуть влажные ладони под его грудь, вдохнуть слабый запах пота и подумать: "Мой".

Час спустя

— Надеюсь, ты не считаешь, что это я с тобой так… расплачиваюсь?

Тон был самоуверенным, но в глазах Драко тревожными всполохами металась опаска.

— Я в понедельник начну искать работу. Что-нибудь такое, не очень обременительное. Лищь бы хватало на еду и жилье. Я не собираюсь сидеть на твоей шее. Вот прямо утром в понедельник встану и пойду. И не смотри на меня с таким сомнением. Я могу в любой лавке помогать. Еще можно курьером. У меня почерк красивый – устроюсь в небольшую контору бумажки переписывать. Поттер, скажи уже хоть что-нибудь, что ты киваешь, как китайский болванчик?

Гарри дожевал очередной кусок сладкой булки, запил его глотком ароматного чая и в сотый раз кивнул. Вопросы трудоустройства Малфоя ему обсуждать не хотелось. Хотелось вернуться из кафе домой, забраться в постель с Драко и до вечера из нее не вылезать. Но Малфоя потянуло помечтать о ближайшем будущем.

Гарри о будущем думать не собирался, хотя стоило. Например, о том, как он объяснит своим друзьям тот странный факт, что Драко обосновался в доме Поттера. И не просто в доме – а в одной постели с Гарри. Не мешало бы задуматься, как воспримут это в семье Уизли, как отнесется к ситуации Джинни, каким боком подобная связь может вылезти Гарри в аврорате, и как ее способен использовать Люциус Малфой. Любой незапланированный визит знакомых в дом на площади Гриммо грозил обернуться катастрофой для аврора Гарри Поттера.

Но размышлять обо всем этом было лениво и неинтересно. Намного интереснее оказалось воображать, каким сладким и горячим станет уик-энд для Гарри. Сколько удовольствия и блаженства принесет. Гарри вообще считал себя оптимистом и предпочитал решать проблемы по мере их возникновения, как это делал всегда. До сих пор подобная тактика неплохо срабатывала.

— Мы сейчас купим хорошего вина, – перебил он Малфоя. – И много-много мяса, фруктов, сладостей. Возьмем из дома теплый плед и сбежим на природу отдыхать. До самого вечера. Станем жарить на огне мясо и запивать вином. И заниматься любовью, да? А о делах можно подумать завтра.

Драко внимательно посмотрел на Гарри, неожиданно порозовел и уставился в окно.

— Мы сбежим в такое место, где нас никто не увидит! – как можно убедительнее сказал Поттер. – Подумай сам, что лучше – скучный многолюдный город или какой-нибудь тихий заповедный уголок. Трава, деревья, небо…
— … дождь, – продолжил Малфой. – И обязательно не в меру любопытный кентавр, подглядывающий из-за кустов. Поттер, если тебе так уж хочется на природу, мы можем аппарировать в Шотландию. У нас там поместье, домик в лесу…

Он вдруг замолчал, погрустнел и завозил черенком ложки по скатерти. Видимо, вспомнил, что ушел от родителей и теперь не может рассчитывать на отдых в лесном домике. Гарри протянул руку через стол и погладил его ладонь – утешающе-ласково.

— Не расстраивайся. Найдем солнечное место. И безлюдное. Да можем и дома остаться, если хочешь.

Малфой кивнул, не поднимая головы. Гарри вдруг подумал, что Драко никогда раньше не оказывался в такой ситуации – без помощи, без поддержки родителей, с полной неизвестностью впереди. Как птенец, выпавший из теплого уютного гнезда. И летать еще не умеет, и назад вернуться уже не может.

Они ввалились в дом, нагруженные бутылками, свертками и пакетами. Бросили все в кучу на диване. На кресло Малфой пристроил большую полотняную сумку. В ней лежали всякие мелочи для Драко, на покупке которых настоял Поттер: нижнее белье, носки, пара рубашек, расческа, зубная щетка. Гарри тут же полез целоваться, но Малфой решительно уперся ладонями ему в грудь.

— Нет, давай решим, что делать со всем этим. Ты умеешь готовить? Мясо, рыбу?

Гарри озадаченно почесал в затылке.

— Как тебе сказать. Я могу порезать мясо и кинуть его на сковороду. По-моему, это не очень сложно.
— Я все понял, – грустно сказал Малфой. – Ты хочешь меня отравить. Так, Поттер, сейчас я тебя кое-чему буду учить, но если ты меня продашь своим друзьям, я тебя убью, так и знай.

Кухня вызвала у Драко стон ужаса. Он одним движением палочки отправил грязную посуду с хлопьями плесени в раковину, открыл горячую воду и парой заклинаний заставил щетки и ершики скоблить и тереть тарелки, чашки, сковороду, столовые приборы и все, что Гарри из лени или по нехватке времени оставлял "на потом". Поттер оглянуться не успел, как по кухне залетали тряпки, по углам заплясал веник, стряхивая и выметая наглых пауков, а швабра начала целеустремленно танцевать по полу.

Гарри смотрел на это буйство, раскрыв от удивления рот. Нет, конечно, он знал о существовании множества бытовых заклинаний – Молли Уизли пользовалась ими постоянно. Но Гарри понятия не имел, что секреты домашних хозяек известны белоручкам вроде Драко. Оказывается, Малфой был не таким уж неприспособленным к жизни, каким Поттер его всегда считал.

Через двадцать минут Гарри перестал узнавать свою кухню. В посуднице выстроились до блеска отмытые чашки и тарелки. На крючках ровно висели три чистенькие сковороды. Стол сиял, сквозь окно лился дневной свет, и можно было пройти по полу, не опасаясь наступить на сухую корку или сгнившее яблоко.

— Ты засранец, Поттер, – заявил Драко. – Я это понял еще вчера, когда гонял докси.
— Да не живу я тут, – буркнул Гарри. – Раз в месяц появлюсь – и ладно. Пока Кричер был жив, еще как-то справлялись. Ты-то где хозяйничать научился?

Малфой взглянул на него с изумлением. А потом неожиданно помрачнел.

— Ты себе представляешь, Поттер, что такое большой дом, в котором ежедневно появляется не меньше пяти-шести гостей? Я понимаю, что ты и твои друзья пребывали в полной уверенности, будто у нас эльфов не меньше, чем в Хогвартсе, а мы только приказы отдаем. Ну так вот, вместе с освобожденным тобой Добби у нас было трое эльфов. Один ухаживал за садом, один готовил и один содержал в порядке дом. Бытовая магия для того и существует, чтобы облегчать домашнюю работу хозяевам, независимо от того, курятник это вроде Норы Уизли или Малфой-мэнор. Эльфы, знаешь, толпами не ходят на работу наниматься. Первое, чему меня научила мама после того, как я получил волшебную палочку, – убираться в комнате.

Он бесцельно прошелся по кухне, провел рукой по подоконнику, погладил легкую занавеску в веселеньких ромашках. Гарри вспомнил: эту занавеску когда-то повесила Молли – вместо тяжелой пыльной шторы, оставшейся с прежних времен.

— Я много чего умею, Поттер, – негромко продолжил Малфой, уткнувшись лбом в стекло. – Меня учили, что я должен стать образцовым хозяином образцового имения. А я, видишь, все бросил и ушел.

У него была такая несчастная спина, что Гарри не выдержал. Подошел, обнял, положил голову на плечо. В груди щемило от невыносимого желания защитить, уберечь, вернуть на лицо Драко ехидную ухмылку. Детские распри казались сейчас глупыми, а все, случившееся потом, – дурным сном. Такого Драко – грустного, серьезного – Гарри не знал. И не понимал, что было еще хуже.

— Ладно, Поттер, – после нескольких минут довольно тягостного молчания сказал Малфой. – Давай займемся делом. Бери доску, нож, вымой мясо и нарежь его на небольшие куски.

— А магией можно порезать? – поинтересовался Гарри, не торопясь выпускать любовника из объятий, но Драко покачал головой.

— Еда любит руки. Хочешь вкусно поесть – делай, как я говорю.

Шесть часов спустя

Они валялись в постели, кормили друг друга засахаренными орешками и поили вином. Гарри смеялся, облизывал сладкие пальцы Драко и чувствовал себя абсолютно счастливым. Вкусная еда, мягкая кровать, отзывчивый партнер и легкий хмель в голове – такая жизнь Гарри нравилась. Они с Драко выпили уже три бутылки, но Поттер чувствовал себя полным сил и готов был бесконечно опрокидывать Малфоя на постель, целоваться, ласкать, добиваясь вполне определенной реакции на любовные игры.

Обнаружив, что очередная бутылка пуста, а в конфетнице остались только сахарные обломки, Драко слез с кровати.

— Я в кухню, – решительно заявил он. – Постарайся не уснуть тут без меня.

Гарри хмыкнул и раскинулся на спине, глядя в потолок. В голове ощутимо шумело – все-таки они довольно много выпили. Гарри прикрыл глаза, пытаясь справиться с головокружением, и неожиданно для себя провалился в странный сон.

Ему снилось, что он лежит на кровати в своей комнате, раскинув руки и глядя в потолок. Все как наяву, но это определенно сон. Потому что вместо Драко в комнату заходит Люциус Малфой. Наклоняется над Гарри, хлопает по щеке.

— Поттер! Поттер, посмотрите на меня.

Распущенные волосы щекотно касаются щеки, но нет сил поднять руку и убрать от лица мягкие прядки. Гарри отчетливо видит, что в этих белых волосах присутствует изрядное количество седины, и совсем этому не удивляется. Как не удивляется напряженному выражению лица Малфоя и гусиным лапкам в углах его холодных глаз.

— Смотрите на меня, Поттер. Сосредоточьтесь. Легилименс!

Голова гудит и трескается, как огромный орех. И в этом орехе путешествует по извилинам памяти ловкий муравей. Муравей со смешным именем Люциус Малфой. Гарри хихикает, но жесткие пальцы накрывают его губы.

— Молчите. Вспоминайте. Вам четырнадцать лет, Гарри. Кубок-портключ перенес вас на кладбище. Седрик мертв, Хвост собирается вернуть Темному Лорду его плоть. Вспоминайте, Поттер.

Давний, но так и не забытый кошмар обрушивается на Гарри, заставляя его стонать. Каменный котел с бурлящей жидкостью. Скользкое змеиное тело на земле. Уродливый младенец в грязной тряпке. Отрубленная окровавленная кисть под ногами. Полусгнившая кость, вылетающая из могилы. Нож, вонзающийся в руку. Страшный человек, появляющийся из столба пара над котлом.

— Хорошо, Поттер, – шепчет Люциус Малфой. – Очень хорошо, Гарри. Гарри! Гарри!

— Гарри! Гарри!

Сердце рванулось из груди, зачастило, и Поттер подскочил на постели, хватая ртом воздух.

— Так и знал, что ты уснешь, – недовольно сказал Малфой и поставил на столик у кровати открытую бутылку.

Гарри потер лоб, потрогал пальцем шрам. Все было в порядке, голова не болела, просто потяжелела, как обычно и случается после прерванного насильно сна.

— Прости, – он снова лег, пытаясь отдышаться. – Задремал. Приснился какой-то жуткий кошмар. Наверное, мне не надо больше пить.
— Как знаешь, – Драко пожал плечами и налил в свой кубок вина. – А я еще выпью.

Занятый своими мыслями, Гарри не заметил, как Малфой снова залез под одеяло, уютно устроился на его плече и через какое-то время ровно и тихо задышал.

День за окном неумолимо катился к вечеру, небо стремительно темнело, снова забарабанил в стекло нудный сентябрьский дождь. Мягкий свет свечей не мог разогнать сгущавшиеся по углам тени, и Гарри неожиданно стало страшно. Повернувшись набок, он обхватил Драко, уткнулся носом в мягкие светлые волосы. Малфой был живой и теплый, настоящий. И рядом с ним было как-то спокойнее и проще.

Тридцать восемь часов спустя

— Как дела, дружище? – шлепок тяжелой лапищей по спине заставил Гарри закашляться.
— Все нормально, Рон.
— Плечо прошло, не чешется? – Уизли уселся на стол перед Поттером, сдвинув папки с делами на самый край. – А что к нам вчера не заглянул? Мама ждала.
— Да так, – Гарри пожал плечами. – Занят был немного.

Сладкого воскресенья в постели не вышло. Выспавшийся Драко растормошил Гарри ни свет ни заря. Проведя часа два за утренним сексом, Поттер уже настроился на приятный отдых, но Малфой расслабиться не позволил. Весь день до позднего вечера они разгребали скопившийся по углам многолетний хлам, выносили и сжигали вековой мусор, скребли, чистили, восстанавливали поломанное, отмывали перепачканное. После ужина Гарри прилег на пять минут и проснулся только утром, когда пора было собираться на службу.

Он прошелся по дому, удивляясь чистоте, недоуменно обнаруживая, что в темных комнатах стало светлее, ступени лестницы перестали противно скрипеть, все двери вдруг начали открываться бесшумно, а чтобы определить, ясно на улице или пасмурно, не требуется залезать на подоконник и выглядывать в форточку.

Маг, кудесник и адепт чистоты и порядка все еще спал без задних ног, и перед уходом Гарри не удержался – поцеловал теплую щеку Драко.

Но теперь Поттер всерьез задумался о том, как скрыть от друзей присутствие Малфоя в своем доме. Он твердо знал: такого жильца Рон не одобрит. Не одобрят Драко и Гермиона, и Джордж, и Молли с Артуром. А больше всех и громче всех не одобрит Джинни, о которой Гарри за два дня совсем забыл. Кто угодно мог заглянуть в дом на площади Гриммо в любое время, и у Гарри сводило ступни при мысли о вероятном скандале.

И уж совершенно невозможным казалось просить Драко съехать или хотя бы прятаться от гостей. Тем более съезжать Малфою было некуда и не на что, а для пряток в доме не существовало ни тайных комнат, ни заговоренных уголков. Кроме того, Гарри подозревал, что на подобное предложение Малфой отреагирует однозначно – молча соберется и уйдет навсегда.

Проблема выбора встала перед Поттером во весь свой немаленький рост. Он не хотел ссориться с семьей Уизли. И еще больше не хотел терять Драко. Удивляясь внезапно вспыхнувшим чувствам, Гарри в смятении пытался разобраться в происходящем.

Он знал, что любит Джинни Уизли. Знал так же твердо, как то, что солнце встает на востоке и садится на западе. Он знал, что хочет нормальную семью, троих или четверых детей, пушистого кота в кресле, вечернюю газету после ужина и теплые шлепанцы у кровати. Он хотел ходить с женой в гости, собирать в своем доме шумные веселые вечеринки, вдыхать по воскресеньям запах свежей сдобы из кухни и засыпать, положив голову на теплое и мягкое плечо любимой женщины.

С Малфоем Гарри мог рассчитывать только на газету и шлепанцы, если очень повезет – то и на кота тоже. Сногсшибательный сумасшедший секс был не в состоянии компенсировать потерю того, о чем Гарри мечтал уже два года. А огласка скандальной связи грозила большими проблемами в будущем – от разрушенной карьеры до неуважения окружающих.

Каким образом можно совместить Малфоя с привычным миром, Гарри не знал. Но твердо собирался скрывать его присутствие в своей жизни до последнего – в надежде, что ситуация разрулится сама собой.

Существовала и еще одна проблема, к которой Поттер пока не представлял, как подступиться. Обычно он жил в Норе, появляясь в своем доме в Лондоне изредка и, как правило, случайно. Предстояло либо придумать очень вескую причину для переезда, либо оставить все как есть, забегая к Драко после работы на пару часов. Гарри очень сомневался, что Малфоя такие отношения устроят. Хотя с другой стороны – он ведь не поинтересовался, нужны ли Драко вообще какие-то отношения.

По привычке оставив решение проблем “на потом”, Гарри спихнул Рона со стола и собрался почитать сводку о происшествиях за субботу и воскресенье. Но в этот момент в комнату вошел Томсон, изо всей силы хлопнул дверью и выругался так витиевато, что Уизли с уважением присвистнул.

— Тебе наступили в лифте на любимую мозоль, Тим?

Вместо ответа Томсон швырнул Гарри "Ежедневный пророк".

— Полюбуйся. Страница объявлений.

Гарри послушно развернул газету.

"Сдаются комнаты: на час, на два, на сутки. Уютная обстановка, приятное обслуживание, полная конфиденциальность".

— Ничего себе, – Поттер растерянно почесал в затылке. – Нет, ну каков наглец, а?
— Можешь быть уверен, там сейчас каждый кнат будут проверять на следящую магию, – желчно сказал Томсон и плюхнулся на стул. – Ну почему у нас нет полиции нравов, как у магглов? Устроили бы облаву, взяли бы Малфоя за яйца…
— Это противозаконно, – привычно ответил Гарри. – Частная жизнь граждан не является предметом расследований.
— А содержать бордель законно? – зло спросил Томсон. – Мы за ним два года следили – все боялись пропустить, когда Малфой начнет темной магией заниматься. А он купил себе домик, набрал шлюх и гребет денежки безо всякой магии. Да еще жалуется в прессе на излишнее внимание власти к своей персоне.
— Да брось ты, – Рон приобнял приятеля за плечи. – Пусть лучше шлюхами торгует, чем темные делишки проворачивает. Верно, Гарри? Шлюхи как-то безопаснее сглазов и смертельных артефактов. Помнишь, в Корнуолле целая семья магглов в течение года вымерла? Думали, случайность, совпадение, а оказалось – ревнивая дура с помощью ведьмы порчу навела. Ну, допустим, удастся тебе еще раз поймать Малфоя. Посадить его все равно не посадят. Заплатит штраф – и все. Мерлин знает, что ему потом в голову взбредет. А так мы хоть знаем, чем он промышляет.

Нельзя сказать, чтобы Гарри был полностью согласен с Рональдом. Но и ему бордели казались меньшим злом, чем контрабандные несертифицированные зелья, браконьерские убийства магических животных ради редких ингредиентов и артефакты с неизвестными свойствами и действием. Кроме того, среди магов хватало тех, кто был не прочь подзаработать за границей волшебного мира, нарушая Статуты о секретности, – экстрасенсами, белыми и черными магами, основателями сект и всевозможными гуру. Вред, который такие деятели приносили людям, намного превышал ущерб от маленького борделя в Лютном переулке.

— Робардс велел оставить Малфоя в покое, – уже тише сказал Томсон. – И заниматься делом о пропаже ритуальных ножей из Музея магии. Есть подозрение, что их выкрали для частной коллекции.
— Ритуальные ножи? – Гарри поднял голову. – Это пара бронзовых ножей с рунами на лезвиях?
— Они самые, – Томсон кивнул. – Несколько дней назад кто-то взломал защитные заклинания и подменил оригиналы очень точными копиями. Подделку обнаружили только позавчера. Следы, как обычно, ведут в Лютный, воришку задержали, но он утверждает, что с ним действовал еще один маг, который и взламывал заклятия. Кто именно, он не знает, его дело было маленькое – взять ножи, положить подделки и спрятать оригиналы в условленном месте. Разумеется, там уже ничего нет, тайник пуст.
— Ловко, – пробормотал Рон. – Следов второго мага, конечно, не обнаружили.
— Ни малейших, – подтвердил Томсон. – Но заклятия взлома такого уровня сложности, который этому мелкому воришке просто не по силам. Да и подделки выполнены безупречно. Мерлин знает, когда бы обнаружили подлог, если бы не профессор Годвин, директор музея. Ему позавчера потребовалось уточнить значение одной руны на Малом клинке для научной статьи. Авроры хотя и явились на сигнал о взломе, но все экспонаты были на своих местах, так что проверять не стали, решили, что вор не успел ничего взять. А он, оказывается, благополучно подменил ножи.
— А кто мог изготовить такие подделки? – Гарри отложил сводку и с любопытством посмотрел на Тима. – В картотеке есть данные о подобных умельцах?
— Ты будешь смеяться, – Томсон невесело оскалился в подобии улыбки. – Мастера нашли. Сквиб, специализируется на дубликатах знаменитых артефактов, причем безо всякого криминала, официально, даже сертификаты выдает. Налоги платит исправно. Он сразу сказал, кто заказал ему подделки – Люциус Малфой.
— Оп-па! – Рон радостно шлепнул ладонью о ладонь. – Ну так? …
— Рано радуешься, – Томсон мрачно взглянул на Уизли. – Это был кто-то под обороткой. Малфой просто физически не мог ничего заказать – он тогда сидел в тюрьме, в Торнбери.
— Кто-то из знакомых? – осторожно предположил Гарри.
— Волос Малфоя мог получить кто угодно, – Тимоти махнул рукой. – Он же до ареста безвылазно дома не сидел. И в Министерстве ошивался, и в Лютном переулке чуть не ежедневно бывал. Долго ли – снять волос с мантии.

В комнате повисла тишина, которую нарушало только шуршание порхающих министерских записок.

— Так что нас прикрепили к группе Лойда, он расследует дело, – наконец прервал молчание Тим. – Сегодня и приступаем.
— Подай-принеси, – пробормотал Гарри. – Найди свидетелей, сними показания. Мальчики на побегушках.
— А ты хотел руководить следствием?
— Мерлин меня упаси, – искренне ответил Гарри Рональду. – Глухое дело, книззлу понятно. Уплыли ножи в чью-нибудь коллекцию.

Десять часов спустя

— Мистер Ланкастер, расскажите еще раз, кто и как заказал вам дубликаты ритуальных ножей, – Гарри макнул перо в чернильницу и приготовился записывать.
— Но я уже все рассказал господам аврорам, – пожилой, полный достоинства сквиб развел руками. – Впрочем, могу повторить, конечно. У меня солидная мастерская с прекрасной репутацией, за сорок лет работы ни одной претензии от клиентов, никаких проблем с авроратом. На все свои работы я выдаю сертификат, где отмечено, что артефакт является копией, не обладающей собственной магией.
— Мы знаем, мистер Ланкастер, – Гарри тяжело вздохнул. – Ваш бизнес совершенно законен, ваша деятельность не является криминальной, аврорат не предъявляет никаких претензий. Вы всего лишь свидетель.

Сквиб с сомнением покосился на пергамент.

— В конце июля ко мне зашел мистер Малфой.
— Вы были с ним знакомы? – уточнил Гарри, но мастер только скорбно улыбнулся.
— Где я, скромный ремесленник, и где мистер Малфой? Я знал его только по газетным статьям и судебным отчетам в "Ежедневном пророке". Я люблю читать судебные отчеты, мистер Поттер. Особо интересные я даже собираю в отдельную папку, знаете, любопытно бывает перелистать перед сном…
— Вернемся к визиту мистера Малфоя, – перебил Гарри мистера Ланкастера. – Он зашел к вам…
— Перед самым закрытием. Буквально за полчаса, – сквиб прикрыл глаза. – Да, это случилось двадцатого июля. Мистер Малфой попросил меня изготовить два ритуальных ножа. Он сказал, что собирается сделать подарок своему другу.
— Имени друга он, конечно, не назвал, – Гарри снова обмакнул перо в чернильницу и аккуратно вытер кончик о бронзовую закраину.
— Нет, – мастер пожал плечами. – Просто сказал – в подарок.
— Он дал вам колдографии ножей, или вы знали, о чем идет речь?

Мистер Ланкастер оскорбленно выпрямился в кресле.

— Мистер Поттер! Я – очень известный мастер. В моем архиве множество каталогов артефактов изо всех магических музеев мира, включая японские, австралийские и латиноамериканские. А артефакты лондонского Музея магии я могу описать вам по памяти все до одного.
— Когда он собирался придти за ножами?
— Через неделю, – мистер Ланкастер слегка нахмурился. – Он намекнул, что у друга день рождения тридцать первого июля, и ножи к этому времени должны быть готовы. Щедро заплатил, не торгуясь.

Гарри поморщился. Разумеется, он не считал себя единственным магом, родившимся в последний день июля, но совпадение было неприятное. Нехорошее было совпадение, учитывая все обстоятельства.

— Он пришел за ножами в назначенный срок?
— Да, – мистер Ланкастер небрежно махнул рукой. – Утром двадцать седьмого, как и договаривались. Очень хвалил работу, сказал, что я настоящий мастер.

Сквиб довольно улыбнулся, а Гарри в очередной раз вздохнул. Люциуса выпустили под домашний арест только через три недели. Тюремная камера – не просто алиби, а идеальное алиби.

После ухода мастера Поттер еще раз перечитал показания. Они ничем не отличались от тех, что Ланкастер давал в прошлый раз. Подмены не почувствовал, оба раза был уверен, что имеет дело с Люциусом, и это неудивительно. Лично Малфоя Ланкастер не знал, поэтому не отличил бы подмену от оригинала, даже если бы псевдо-Люциус вел себя подобно Хагриду.

— Ты как, освободился? Пойдем домой? – Рон нетерпеливо похлопал ладонью по столу.
— Я еще задержусь, – пробормотал Гарри, чувствуя, как ушам становится горячо. – Не знаю, может быть, сегодня на Гриммо переночую. Ты предупреди миссис Уизли, ладно? Чтобы к ужину меня не ждали.
— Хорошо, – Рон недоуменно посмотрел на друга. – Я только не понимаю…
— Ну, мне надо подумать в тишине, – нетерпеливо ответил Гарри. – Сам знаешь – какая тишина в Норе?
— Да сейчас-то… – Рон махнул рукой. – Сейчас тихо. Вот раньше…

Он повернулся и неловко, боком, вышел из комнаты – большой, неуклюжий и печальный. Гарри стало стыдно. Действительно, не так уж и шумно было теперь в доме мистера и миссис Уизли – после того, как погиб Фред.

Торопливо собравшись, Гарри выбрался из Министерства на лондонскую улицу, добежал до "Мистера Пепперони", купил огромную пиццу с креветками, бутылку красного вина и аппарировал домой. Коробка с пиццей обжигала ладони, во рту стремительно скапливалась слюна, а желание увидеть Драко зашкаливало за все мыслимые пределы.

Малфоя не было.

Гарри растерянно положил пиццу на стол, вытащил из кармана бутылку. Мелькнула слабая надежда, что Драко просто спит наверху, но кровать в спальне была аккуратно застелена, свечи не горели.

— Акцио записка Драко, – на всякий случай сказал Гарри и вытянул вперед руку.

Ничего. Ни единого звука в пустом доме. Спустившись назад в гостиную, Поттер сел за стол и сердито посмотрел на коробку с пиццей. Понятно, что Малфой ничего не обещал, но хотя бы два слова можно было написать?

— Извини, – произнес за его спиной Драко. – Я не знал, кто пришел, и на всякий случай набросил твою мантию.
— Сволочь ты, – не оборачиваясь, сказал Гарри. – Я десять минут по дому бегал, искал.

Драко хихикнул.

— Это было забавно, Поттер. У тебя было такое лицо… Мне очень понравилось.
— Ладно, – мрачно ответил Гарри и поднялся. – Я вижу, у тебя все в порядке. Я принес тебе поесть, ты же без денег. В общем, я в Нору. Завтра зайду, принесу что-нибудь существеннее.
— Поттер, – Драко мгновенно оказался рядом, он больше не улыбался. – Обидеть хочешь, Поттер? Намекаешь, что я сижу на твоей шее и живу за твой счет? Можешь засунуть свою пиццу себе… знаешь, куда? Я думал, что ни тебе, ни мне не нужны проблемы. Я был наверху, когда ты пришел, и не видел, один ты или с кем-то. Я весь день искал работу и нашел, между прочим. В конце этой недели мне заплатят аванс, и я съеду из твоего дома, понятно? Возьми свою тряпку!

Он сунул Гарри в руку легкий шелковистый комок и взлетел по лестнице наверх.

Поттер вздохнул. По понятиям Малфоя он, Гарри, не имел права обижаться на то, что за его метаниями по дому подглядывали и при этом от души веселились. По понятиям самого Гарри…

Он вспомнил, сколько всего видела отцовская мантия, и вздохнул еще раз. В общем-то, он и сам далеко не всегда использовал невидимость ради благородного дела. Подглядывать и подслушивать в отцовской мантии было чрезвычайно удобно. Вот только надо попросить Драко не рыться в чужих вещах.

Малфой сидел на подоконнике, смотрел в окно и всем своим видом демонстрировал оскорбленное достоинство.

— Пойдем вниз, а? – сказал Гарри и сам себя запрезирал за просящие нотки в голосе. – Остынет все. Не обижайся, пойдем.

Наверное, Драко успел проголодаться. Потому что его почти не пришлось уговаривать. И хотя пиццу он резал с обиженным лицом, но после второго бокала вина раскраснелся, повеселел и начал улыбаться. На осторожный вопрос Гарри о работе только махнул рукой.

— Ерунда, Поттер. "Мальчик-за-все" в нотариальной конторе “Смит и Смит”. Курьер, короче. Полтора галлеона в день, шесть дней работать.

— А тебе хватит? – Гарри удивленно посмотрел на любовника. – Девять галлеонов в неделю. Это только поесть, ты же хотел еще что-то снимать. Я тебя не выгоняю, упаси Мерлин. Но куда ты собрался съезжать в конце недели? В шалаш?

Драко смутился.

— Да я и работать начинаю только со следующего понедельника. У них уходит курьер, вот на его место. Он живет в конторе, там есть маленькая подсобная комнатка. Хозяева согласились, чтобы я тоже там пока жил.
— Не понимаю, – Гарри пожал плечами. – Зачем жить в подсобке, если здесь целый дом?
— И что? – Драко с сожалением посмотрел на последний кусок пиццы и отложил его в сторону. – Я, конечно, не знаю – вполне вероятно, все твои друзья уже в курсе, что я тут живу. Но интуиция мне подсказывает, что об этом пока знаем только ты и я. Нет? Ну вот видишь. Я же не могу каждый раз, когда кто-то приходит, прятаться под мантией или аппарировать из дома в ближайшую подворотню.
— Тебе-то чего переживать? Не тебе же скандал устроят.

Малфой хмыкнул.

— Ты считаешь, Уизел постесняется придти сюда без тебя?
— Это мой дом, – сдержанно ответил Гарри. – Мой, а не Рональда. И без моего согласия он сюда не придет.

Словно в ответ на его слова в камине засвистело. Скорость, с которой Драко, схватив в одну руку бокал, а в другую – тарелку с приборами, метнулся куда-то в сторону кухни, впечатлила Гарри настолько, что он не сразу повернулся к гостю, продолжая сидеть и таращиться в темноту коридорчика.

— Ну и чем ты тут занимаешься? – Рон подошел к столу и в изумлении посмотрел на остатки пиццы и почти пустую бутылку. – Гарри? Что-то случилось? Сидишь один, пьешь, а мы тебя в Норе ждем.
— Я же сказал: хочу поработать в тишине, – Поттер неожиданно для себя разозлился. – Рон!
— Я вижу, как тебе хорошо работается, – Рональд взял бутылку, поболтал. – Гарри, последнее дело пить в одиночку. Тем более, без повода. Слушай, мне кажется, или тут что-то изменилось?

Поставив бутылку на стол, он огляделся.

— Вау, Гарри! Ты что… ты ремонт сделал? А почему нас не позвал?

Гарри вдруг испугался, что Рон сейчас начнет ходить по всем комнатам, зайдет в кухню, в спальню…

— Пошли, – он торопливо встал. – Пошли в Нору. Ты прав – одному скучновато. А в доме я просто прибрался, никакого ремонта.

Но остановить Рона было уже невозможно.

Слава Мерлину, он всегда говорил очень громко и производил много шума, так что хлопка аппарации Гарри не расслышал. В кухне никого не оказалось. Поттер краем глаза заглянул в раковину – ни бокала, ни тарелки. А Рон уже топал наверх, возгласами и междометиями выражая свое изумление тем, что дом Гарри может быть чистым и даже относительно уютным. Молясь про себя Мерлину, чтобы в постели или рядом с ней не обнаружилось мантии или галстука Драко, Поттер тащился следом, безуспешно пытаясь заставить друга вернуться в гостиную.

К счастью, в спальню тот заглядывать не стал, свернул направо, в библиотеку.

— Ты и здесь порядок навел? Ну, ты герой, Гарри Поттер.
— Знаю, – буркнул Гарри. – Я вообще на многое способен.

Рон упал в кресло, задрал ноги на стол и блаженно потянулся.

— Слушай, а ты прав. У тебя тут так тихо, даже завидно. А у нас вечно на кухне то тарелки звякают, то сковородки гремят. Спицы мамины все время щелкают, не хуже ходиков. Гномы эти садовые обнаглели, в кухню стали через окно лазать. Отец какого-то маггловского барахла натаскал полный дом, собрался зачаровывать машину, которая белье стирает. Так она среди ночи сама включается и на всю Нору гремит. Слушай, может, я у тебя поживу месяц-другой?
— Нет, – быстро и резко ответил Гарри и поспешно добавил, глядя на вытянувшееся от удивления лицо друга. – Если я соглашусь, то Гермиона обидится, подумает – ты от нее сбежал. А если вы вдвоем сюда переедете, то миссис Уизли обидится. Она и так огорчается, что все разъезжаются.
— Да, ты прав, дружище, – Рон почесал в затылке. – Чарли в Румынии, Билл с Флер отдельно живут, Перси снимает квартиру в Лондоне, Джинни вечно то на сборах, то на тренировках, Джордж…

Он скривился. Любовь к брату не позволяла высказаться достаточно резко, но Рон все же нашел слова, отражающие его чувства.

— Как бревно, короче. Днем еще держится, а к вечеру уже ничего не соображает из-за выпивки. Да ты сам знаешь, что я тебе рассказываю?

Гарри кивнул. Джордж был постоянной головной болью всей семьи Уизли. Проработав полгода в его магазине, Рон плюнул на бизнес и следом за Гарри поступил на курсы авроров. Только после этого Джордж перестал пить с утра, поскольку рассчитывать на помощь младшего брата больше не мог. Он кое-как дотягивал до закрытия магазина, после чего присасывался к бутылке и не выпускал ее из рук, пока не отключался.

— Ладно, – Рон сладко потянулся и встал. – Ну что, пошли к нам?

Гарри обреченно кивнул.

— Давай, пошли. Я на пятнадцать минут задержусь только, наведу порядок. Не хочется снова бардак разводить. Убирать-то некому.

После того, как Рон шагнул в камин, Гарри набросил мантию и вышел из дома. Вряд ли Драко аппарировал далеко, скорее всего, дожидался ухода Уизли где-то поблизости.

Малфой сидел в подворотне на деревянном ящике и от нечего делать заставлял летать и пикировать к самой мостовой тарелку с бокалом и нож с вилкой. Фигуры высшего пилотажа удавались столовым приборам на удивление хорошо, Гарри даже залюбовался отточенными движениями Драко, который дирижировал волшебной палочкой, надо признать, мастерски.

Заметив Гарри, Малфой взглянул на него довольно насмешливо и заставил посуду спланировать к своим ногам.

— Он ушел, – виновато сказал Поттер. – И мне тоже надо, в Норе ждут.
— Думаешь, я сильно по этому поводу расстроюсь? – Драко хмыкнул. – По-моему, мы с тобой не новобрачные во время медового месяца. Не знаю как ты, а я на сексе не зациклен.

Сутки спустя

Эти слова Драко – о сексе – Гарри вспоминал весь вечер и весь следующий день. По всему выходило, что он сам на сексе очень даже зациклен: вынужденный провести вечер и ночь в Норе, в одной комнате с Роном, Гарри до утра расстраивался и переживал. И больше всего боялся, что во время сна сболтнет что-нибудь лишнее, способное навести друга на подозрения. Поэтому спал Гарри очень плохо, встал совершенно не отдохнувший и раздраженный. Его не порадовали ни солнечный день, ни горка блинов на тарелке, заботливо приготовленная миссис Уизли, ни – что удивительно – сова от Джинни, прилетевшая утром с запиской. Джинни собиралась вернуться на выходные со сборов домой, и Гарри неожиданно понял, что его это совсем не вдохновляет.

Рабочий день с утра оказался забит делами и поручениями. До самого обеда Тимоти, Рон и Гарри искали и опрашивали свидетелей взлома музея. Их нашлось не так уж мало, однако ничего существенного выяснить не удалось. Магов действительно было двое. Сработали они очень быстро, один из них аппарировал сразу же, едва исчезли охранные заклятия, а второй успел сбежать с похищенным до того, как появились авроры. Второго, со смешным именем Берти Кид, задержали исключительно потому, что тот, напившись, хвастался ограблением в "Дырявом котле". Но о сообщнике Кид почти ничего сказать не мог, только упомянул о трости с навершием в виде головы змеи. Следствие опять уперлось в Люциуса Малфоя, у которого снова имелось железное алиби – в ночь ограбления в Малфой-мэноре был прием. И хотя для проникновения в музей неизвестному магу потребовалась пара минут, Люциуса быстро вычеркнули из списка подозреваемых – он не отлучался из гостевой залы ни на мгновение.

Гарри заикнулся было Лойду про хроноворот, но старший следователь группы сухо заметил, что такие артефакты в Лютном переулке на каждом углу не продаются, при обысках в имении Малфоев ничего подобного не нашли, да и глупо было бы Малфою, окажись он преступником, брать с собой столь приметную вещь, как любимая трость. Кроме того, Берти Кид сообщил следователям, что сообщник расплатился с ним маггловскими купюрами, предложив самому поменять их в банке Гринготтс на галлеоны. Из чего следствие сделало вывод: заказчика ограбления надо искать у магглов.

Гоблины в банке подтвердили, что Кид поменял у них довольно крупную сумму, но купюры уже отправлены в хранилище, поэтому переписать номера не представляется возможным.

Поразмышляв над ситуацией, Гарри на свой страх и риск снова отправился в Гринготтс. Его интересовал только один вопрос, который он и задал маленькому угрюмому клерку, сидевшему в секции обмена денег.

— А кто-нибудь из магов менял в последнее время галлеоны на маггловские деньги? Большую сумму?
— Минуточку, аврор, – проскрипел гоблин и принялся листать огромные книги, лежавшие на его столе. – Вот, пожалуйста. Третьего сентября, триста галлеонов, Драко Малфой.

От неожиданности Гарри поперхнулся, но быстро взял себя в руки.

— Простите, мистер, а Драко Малфой сначала забрал галлеоны из своей ячейки и затем поменял их или принес галлеоны с собой?
— Это не ко мне, – равнодушно ответил клерк. – Это к кассирам.

Гоблин-кассир управился быстрее, чем Гарри рассчитывал. Он почти сразу открыл свою книгу на нужной странице.

— Нет, аврор, – его голос был таким же скрипучим, как и у предыдущего. – Драко Малфой не получал денег из семейного хранилища.
— А раньше? – поинтересовался Гарри. – Раньше он получал большие суммы?

Гоблин снова зашелестел пергаментом.

— Нет, аврор, – наконец сказал он и захлопнул книгу. – Драко Малфой не получал у нас денег. Два месяца назад крупную сумму в пять тысяч галлеонов снимала Нарцисса Малфой.

Глава 3

Выйдя из банка, Гарри сел на скамейку, снял очки, задрал голову вверх, подставляя лицо теплому сентябрьскому солнцу, и задумался.

Триста галлеонов. Или полторы тысячи фунтов стерлингов – та самая сумма, которую получил Кид.

Нарцисса Малфой снимала два месяца назад пять тысяч галлеонов. Люциус на тот момент сидел в тюрьме, ему требовались адвокаты. Так что ничего удивительного в посещении Нарциссой банка не было. Оставался Драко. Но Гарри не верил, чтобы Малфой, даже разозлившись, решился бы так подвести отца. Да и взлом музея начали подготавливать задолго до того, как Драко вообще узнал о деятельности Люциуса. Концы с концами не связывались. Получалось, что Малфоев кто-то сознательно выводит под удар. Сначала некто выдавал себя за Люциуса, затем – за Драко, и в ночь ограбления – снова за Люциуса, прихватив для правдоподобия похожую трость. Этот некто хорошо знал, как выглядит любимая игрушка Малфоя, значит, искать надо в ближайшем окружении.

Гарри потряс головой, вытряхивая из нее сонную одурь. С сознательным ударом по Малфоям тоже не сходилось. У Люциуса оба раза имелось железное алиби. У Драко алиби, скорее всего, не окажется, но оно и не требуется. В обмене денег – в отличие от взлома – нет ничего криминального. Похоже, преступнику просто требовалось остаться неузнанным, а лучший способ для этого – чужая и известная личина. Как говорится, волки сыты, овцы целы, а аврорат опять в дураках.

Да, искать следовало в близком окружении Малфоев – теперь Гарри был в этом практически уверен. Для оборотного зелья нужны волосы – получалось, что у преступника имелись волосы и Люциуса, и Драко. Опять же – приметная трость, которую детально описал Кид. Чтобы трансфигурировать в такое обычную палку, надо очень хорошо знать оригинал.

Размышляя о коварстве неизвестного преступника, Гарри вдруг сообразил, что накануне ушел из дома, не оставив Драко ни денег, ни еды – если не считать небольшого куска пиццы. Он вскочил со скамейки, чувствуя, как в лицо бросилась кровь. Малфой, с его вывернутыми представлениями о действительности, запросто мог решить, что раз нет секса – то нет и всего остального. Самому Гарри такое бы и в голову не пришло, но кто знает, какую ерунду способен вообразить Драко.

В доме, как и накануне, было темно и тихо – наверное, Малфой опять куда-то спрятался.

— Драко, это я, – позвал Гарри и прислушался.

Мантия-невидимка лежала в шкафу, кусок пиццы сох на столе в кухне. Судя по всему, Малфой ушел из дома рано утром. Побродив по пустым комнатам, Гарри свернул в библиотеку, куда обычно не заходил – ряды забитых фолиантами книжных полок и запах книжной пыли навевали на него зевоту. Когда они с Драко занялись уборкой, Малфой первым делом отправился наводить порядок именно здесь, велев Гарри драить гостиную. Поттер подобного фанатизма не понимал, но с готовностью предоставил Драко возможность чихать и чесаться от пыли в одиночку.

Посидев в кресле, Гарри вытащил из кармана кошелек и пересчитал деньги. Набралось три галлеона. Поразмышляв, где их лучше оставить, он спустился вниз и кучкой положил монетки на столе. Драко, вернувшись, должен был сразу их увидеть. Потому что сам Гарри понятия не имел, когда освободится. Тем более, что ему еще предстояло писать отчет для Лойда.

В отделе Гарри обнаружил растерянного Тимоти.

— Ты чего? Опять Лойд чем-то невыполнимым озадачил?
— Да понимаешь какое дело, – Томсон озадаченно повертел в руках пергамент. – У миссис Бэнс сегодня ночью со двора пропал котел. Она предполагает, что его украли.
— А что – котел из чистого серебра? – Гарри улыбнулся. – Знаешь, пожилые люди часто привязаны к старым вещам. У них просто страсть коллекционировать ветхие тряпки, старые котлы, древнюю мебель.
— Вот я тоже так считаю, – Тим бросил пергамент на стол. – Подумаешь, большая ценность – старый каменный котел. Старуха в нем белье кипятила. Но Лойд сказал: кража есть кража, расследуй. А что там расследовать? Безголовые юнцы хулиганили, ошалевшие от наступившего совершеннолетия. Утащили куда-нибудь на пустырь, там и бросили. А мне теперь по окрестным помойкам эту рухлядь искать.
— Старый каменный котел? – задумчиво переспросил Гарри. – Старый каменный котел – это, брат, такая штука интересная… Там описание котла есть? Дай-ка сюда пергамент.

По словам миссис Бэнс, котел был огромным. В нем вполне мог поместиться взрослый человек. В голове у Поттера бродили какие-то смутные и неприятные ассоциации, он попытался сосредоточиться, но Тимоти с досадой сказал:
— Она прачка. Стирает на весь квартал. Рыдала, что теперь осталась без средств к существованию. А воры, словно в насмешку, кинули горсть лепреконского золота.
— Что? – Гарри удивленно уставился на напарника. – Лепреконское золото? А где оно?

Томсон пожал плечами.

— Понятия не имею.

Миссис Бэнс оказалась сухонькой старушкой в огромных очках с толстенными линзами. На вопрос Гарри о золоте махнула птичьей лапкой в сторону дома.

— Под крыльцо спихнула. Аврор, вы нашли мой котел?
— Пока нет, – сдержанно ответил Гарри. – Но мы делаем все возможное.

Под причитания старушки он присел на корточки у крыльца.

— Акцио лепреконское золото.

Ни одной монетки не вылетело сквозь щели. Покосившись на миссис Бэнс, Гарри продолжил:
— Акцио галлеоны.

Десять желтых кругляшей мелькнули в воздухе и, звякнув, сложились в аккуратный столбик на ладони Гарри. Он встал, подошел к ошеломленной прачке и высыпал монеты в ее дрожащую ручку.

— У вас его купили, миссис Бэнс. Я имею в виду – ваш котел. А почему вы решили, что золото лепреконское?

Старушка всплеснула руками.

— Так кто же настоящие деньги на крыльцо бросает? Разве же так поступают? Я их сразу со ступенек-то и смахнула. Подделки-то мне зачем? А теперь-то конечно, теперь я новый котел куплю – побольше да полегче. Каменный-то ворочать совсем мне несподручно, больно тяжелый.

Под это бормотание Гарри дошел до калитки, вежливо кивнул миссис Бэнс.

— Так мы закрываем дело о пропавшем котле?

Прачка снова махнула рукой.

— Зачем он мне теперь, прадедовский?

— Как ты догадался, что золото настоящее? – Томсон с изумлением посмотрел на Гарри. – Мне и в голову не пришло, что это галлеоны.
— Я не догадался, – Гарри пожал плечами. – Я предположил, что у старушки котел не украли, а купили. Или одолжили. Сам подумай – зачем мальчишкам или воришкам оставлять фальшивые деньги? Ради шутки? Посмеяться над старым человеком?
— То есть ты хочешь сказать, – Тим прищурился. – Ты хочешь сказать, что человек, забравший котел, по каким-то причинам не мог этого сделать днем и открыто?
— Ну да, – Гарри кивнул. – Или не был уверен, что котел ему отдадут, или не хотел, чтобы о покупке вообще узнали. Взял сам, ночью, и оставил деньги для покупки двух новых котлов, а то и трех. Зачем? Понятия не имею. Но такие котлы используют для различных… ритуалов.
— Темных? – у Томсона загорелись глаза.
— Не обязательно, – неохотно ответил Гарри. – Но если взяли тайком, скрытно, то вполне вероятно.
— Гарри! – Тимоти слетел со стула. – Слушай, а если ты прав? Если кто-то решил провести темный ритуал? Какой-нибудь запрещенный обряд, может быть, даже с жертвоприношениями! Надо сообщить Робардсу.
— Почему не Шеклболту? – Гарри усмехнулся. – Тим, это даже не догадки. Это всего лишь рассуждение, понимаешь? Хороши мы будем, если котел взял какой-нибудь псих. Или зельевар-фанатик.

Два часа спустя

Удобно устроившись за столом в кухне с каким-то манускриптом в потертом кожаном переплете, Драко с аппетитом поглощал яичницу с беконом, запивая ее чаем из большой расписной кружки.

— Читать за едой вредно, – сообщил Гарри и с вожделением посмотрел на яичницу.

Малфой мотнул головой.

— В сковороде твоя порция. Еще горячая.
— А если бы я не пришел сегодня? – полюбопытствовал Гарри, доставая тарелку и подхватывая приличный кусок со сковороды. – Ты бы слышал, как я сегодня врал миссис Уизли, чтобы на несколько дней вырваться из Норы… До сих пор стыдно.

Драко хмыкнул и перевернул лист.

— Пришел же. Да и днем заходил, как я понял.

— Заходил, – Гарри кинул в свою кружку несколько кубиков сахара и зазвенел ложкой. – А тебя дома не было. Я забыл вчера деньги оставить…
— Поттер, – Малфой отложил книгу, – нетактично все время напоминать мне о моей зависимости от твоего гриффиндорского благородства. Я выходил погулять. Нельзя же все время сидеть в четырех стенах в старом доме. У меня осталось несколько сиклей, я поел в кафе и пошел подышать свежим воздухом. Не черствой же пиццей завтракать. А ты чем весь день занимался? Расследовал свои страшные преступления?
— Да какое там, – Гарри махнул зажатой в пальцах вилкой. – Ерунда всякая. Представь, на Цветочной улице у старушки котел старый украли. Вернее, купили. Забрали ночью, насыпали на крыльцо галлеоны. А старушка решила, что золото лепреконское, побежала к нам с заявлением о краже.

Драко захихикал.

— Ну и? Ты нашел ей котел? А старушка что, не сумела отличить деньги от подделки? Совсем слепенькая? Линзы в три пальца толщиной, как у Трелони?
— Да зачем ей старый котел, если она решила два новых купить, – Гарри вытер коркой хлеба тарелку. – Черт, по-моему, я не наелся. У нас еще что-нибудь есть?

Малфой склонил голову к плечу, рассматривая Гарри.

— Ты испачкался, – неожиданно сказал он, протянул руку и большим пальцем аккуратно потер щеку аврора. – В желтке.

Прикосновение оказалось ласковым, каким-то нежно-интимным, и Гарри тут же расхотелось есть. Вожделение было сродни голоду, но совсем иной природы. Малфой будил в Гарри темное, загадочное желание, и оказалось очень сложно удержаться от того, чтобы не повернуть голову и не ухватить губами мягкий теплый палец, скользивший по щеке. От понимающей усмешки Драко в животе холодело, как перед прыжком с большой высоты, и пересыхало в горле.

— Змей, – хрипло сказал Гарри, и Малфой вскинул бровь. – Искуситель.
— У меня нет яблока, – уголок рта Драко приподнялся. – Но я купил два персика. На мой взгляд, Поттер, это грабеж. Два сикля за два персика. Ты не находишь? Но один я готов отдать тебе. Хочешь? Персик?
— К боггарту персик!

Отодвинуть в сторону стол, ухватить Драко за кисть, подтянуть к себе, усадить на колени…

Малфой не сопротивлялся. Обнял Гарри одной рукой за плечи, прижался к губам, погладил языком нёбо, изнанку щеки. Горячий, напряженный, жадный и совершенно бесстыжий, словно сидеть на коленях у другого мужчины было для Драко обычным делом. Сам расстегнул пуговицы аврорской мантии, сам пролез горячими пальцами под плотную форменную рубашку, сам прижался влажными губами к шее Гарри. Казалось, несколько дней назад Драко начал жизнь с чистого листа, оставив за порогом дома на площади Гриммо все, что когда-то их с Гарри разделяло: школьную вражду, войну, смерть…

Поттер не хотел над этим задумываться. Ему было хорошо с Драко, сладко и удивительно легко. Малфой не ломался, не шептал в последний момент, когда уже мутится рассудок: "После свадьбы, Гарри" или "Что скажет мама?". Малфой не требовал ежеминутных подтверждений любви, верности, не интересовался прилюдно датой венчания. Он откидывался спиной на стол, опасно скрипевший под его весом, обхватывал тощими сильными ногами бока Гарри, больно сжимая их коленками, ахал и впивался зубами в запястье, чтобы не кричать во весь голос. Он тискал и дергал собственный член, мял и сжимал мошонку, приближая оргазм, и ни секунды не стеснялся ни яркого света свечей, ни отражения в темном окне.

А когда Гарри, всхлипнув, вдавился пахом в его ягодицы, изо всех сил вцепившись в бедра, Малфой только взглянул на него широко раскрытыми глазами и облизнул сухие губы. Сперма стекала между его пальцев мутными каплями, и Драко машинально размазывал ее по красной блестящей головке и крайней плоти.

— Спина болит, – пожаловался Малфой спустя пару минут. – Ты меня всего стер об эти деревяшки.

Уцепившись за плечо Гарри, он рывком поднялся и непроизвольно охнул.

— Дай гляну, – смущенно пробормотал Поттер. – Нет там ничего, лопатки немного красные.
— Вот, – заныл Драко. – Вот, я так и знал. У меня будет такая же шершавая спина, как локти у Уизела. Спасай меня немедленно. Масло есть розовое? Или хотя бы апельсиновое?
— Только рапсовое, – растерялся Гарри. – Кажется.
— Я так и знал, – уже нормальным голосом сказал Малфой. – Вместо любриканта у тебя слюни, вместо розового масла вообще неизвестно что. Ты этим… рапсовым… замки, что ли, смазываешь? Хорошо хоть про очищающие не забываешь.

Он слез со стола, потянулся, нимало не смущаясь своей наготы. Не удержавшись, Гарри провел ладонями по его бокам, Малфой вздрогнул и хихикнул, отталкивая его руки.

— Поттер, я в душ, что и тебе советую сделать чуть позже. Но пока я привожу себя в порядок, доберись до какой-нибудь лавки с зельями. Они еще открыты, наверное. Купи нормальную смазку – пользоваться слюной негигиенично.

Пять часов спустя

Гарри проснулся от ощущения одиночества. Пошарил рукой рядом, не открывая глаз. Драко не было.

Освещая дорогу палочкой, Поттер вышел из спальни. Из-под двери библиотеки пробивалась узкая полоска света. Осторожно, стараясь не скрипеть, Гарри приоткрыл дверь и просунул голову в щель.
Малфой сидел в кресле, поджав ноги. На коленях у него лежала толстая книга, раскрытая посередине. Запустив пальцы в разлохмаченные волосы, Малфой сосредоточенно читал.

— Драко, – негромко позвал Гарри. – Ты что?

Малфой вздрогнул и обернулся. Нервно провел ладонью по макушке и затылку.

— Извини, – виновато сказал Гарри. – Я тебя напугал, кажется. Ты чего не спишь?
— Бессонница, – резко ответил Малфой. – Заснул, потом проснулся. Провалялся полтора часа в постели, решил почитать, раз уж ты все равно дрыхнешь, как еж зимой.

По босым ногам дуло, и Гарри зябко поджал одну, пытаясь согреть ее о теплую икру.

— Пошли в постель, а? – жалобно попросил он. – Холодно.

Драко спустил ноги с кресла, закрыл книгу и подошел к огромному книжному шкафу, тянувшемуся вдоль всей стены. Он поставил фолиант на место, и Гарри тут же потерял его из вида – темно-коричневый корешок слился с окружающими.

— Что за книга? – сонно спросил он Драко, уже лежа в постели. – Что-то интересное?
— Только в качестве снотворного, – помедлив, отозвался Малфой. – Записки одного персидского мага. Опыты, эксперименты, пробы и ошибки. Историческая рухлядь. Спи, Поттер.

Утром Гарри попытался любопытства ради найти книгу на полке. Драко еще не проснулся, и Поттер с бутербродом в одной руке и чашкой чая в другой разглядывал в библиотеке корешки. Он точно помнил, что переплет был коричневым, а полка – третья снизу. Но ничего похожего на то, о чем говорил Малфой, Гарри так и не обнаружил.

Лойд выслушал отчеты членов группы, раздал задания. Гарри предстояла такая же мутная и неинтересная работа, как и накануне. Требовалось опросить жителей домов, находящихся рядом с тем местом, где были спрятаны ножи.

— Может быть, кто-то что-то заметил, – сухо пояснил Лойд. – Может быть, кто-то мимо в этот момент проходил. Или бессонницей мучился, в окно смотрел.

Гарри озадаченно почесал в затылке. Шансы найти свидетеля были крохотными, и он совершенно не рассчитывал на удачу.

Аппарировав к тайнику, Поттер изумленно присвистнул, не сдержав эмоций. Место, в котором Берти Кид спрятал украденные ножи, находилось точнехонько напротив борделя Люциуса Малфоя. Больше того – увидеть, как кто-то вынимает спрятанное, можно было только в двух случаях: либо стоя совсем рядом, потому что крысиный лаз под крыльцом с двух сторон загораживали разросшиеся кусты жимолости, либо из окон или с порога борделя.

Окна оказались закрыты плотными ставнями – ни щелочки. Рассчитывать, что вор вскрыл тайник при свидетелях, было глупо. Да и клиенты борделя никогда не признаются, что вообще посещали это заведение.

— До чего же хитрый гад, – пробормотал себе под нос Гарри. – Все рассчитал. Идеальное место для тайника, просто идеальное. С одной стороны, в этом месте бывает довольно много самого разного народа. Кто запомнит одного, прислонившегося к противоположной стене на пару минут? А с другой – никто ничего и не увидит.

Подумалось, что преступник должен хорошо знать это место. Знать про лаз под крыльцом, незаметный с улицы. Знать про то, что в доме напротив бордель, поэтому окна там всегда закрыты. Знать, что если прислониться к стене и присесть на корточки, то ни справа, ни слева из-за кустов ничего не увидишь.

Гарри опустился на верхнюю ступеньку, сунул руку в тайник. Да, если сверток с ножами был спрятан неглубоко, то достать его можно даже так.

Отряхнув ладонь, Гарри снова взглянул на закрытые ставни. Клиенты публичных домов в окна не смотрят: двенадцать галлеонов за час – недешево, нет смысла тратить время на праздное любопытство.

Вернувшись в Министерство, Гарри спустился в архив. Эффектно преступников ловят только в детективах или в маггловских фильмах. Погони, перестрелки, дедукция… Поттер больше верил в кропотливую работу сыщиков, которая совершенно незаметна непосвященным.

Список владельцев домов, находящихся в Лютном переулке, оказался внушительным. Подумав, Гарри выписал на отдельный пергамент тех, кто так или иначе был замечен в связях с криминальным миром. Конечно, Лютный нередко посещали не самые законопослушные граждане, но большинство домовладельцев, все-таки, составляли обычные обыватели.

Имен в списке уменьшилось втрое, но все равно он получился довольно большим. Плюс ко всему, один из домов, стоявших рядом с тайником, хозяин превратил в гостиницу – в отличие от борделя Малфоя, самую обычную. А значит, требовалось подробно изучить еще и список жильцов этой гостиницы. Особенно тех, кто съехал сразу после ограбления музея.

— Молодец, – одобрил Лойд, выслушав Гарри. – Хорошо голова работает, правильно. Займись гостиницей, а я отправлю пару авроров проверять, у кого из домовладельцев есть выходы к магглам – антикварам, оценщикам или коллекционерам. Ну и на криминал тоже, естественно.

Гарри в совпадения не верил. Его опыт работы в следственной группе аврората – пусть и не очень большой – доказывал, что чаще всего совпадения или тщательно организовывают преступники, чтобы отвести от себя подозрения, или это ошибки и проколы самих преступников.

Поэтому, увидев в гостевой книге запись "Драко Малфой. 3 сентября – 7 сентября", он почти не удивился. Закрыл книгу, облокотился на стол и задумался.

Третьего сентября некто, выдававший себя за Драко, поменял в банке триста галлеонов. Шестого сентября Берти Кид с неизвестным магом, выдававшим себя за Люциуса Малфоя, ограбил музей. Десятого сентября Кида задержали, но ножей в тайнике уже не было. Седьмого сентября Драко Малфой – или кто-то под его именем – съехал из гостиницы, расположенной в двух шагах от тайника. И седьмого же сентября Гарри встретил Малфоя в "Дырявом котле". По словам Драко, он вынужден был покинуть предыдущее жилье из-за того, что у него закончились деньги.

— Скажите, – Гарри поднял взгляд на хозяина гостиницы. – Драко Малфой, который жил у вас четыре дня, расплачивался сразу за все время проживания, ежедневно или в конце срока?

Домовладелец ответил немедленно:
— Заплатил в первый же день сразу за все.
— А потом? Вы попросили его съехать, потому что у Малфоя не осталось денег?

Хозяин возмущенно взглянул на аврора.

— Это не в наших правилах, мистер Поттер. К тому же, я никогда бы не осмелился выгнать сына… ну, вы сами понимаете. Мистер Малфой слишком хорошо известен, чтобы вот так, из-за ерунды, портить с ним отношения.

Гарри озадаченно посмотрел на собеседника.

Действительно, ему самому не пришло в голову, что в Лютном переулке Малфоев знает каждая собака. Выпроводить из гостиницы сына Люциуса означало вступить в конфликт с отцом. И если сам Драко сообщил, что ушел из дома навсегда, то Люциус мог иметь на этот счет свое мнение. Погуляет блудный сын на свободе, помается без крыши над головой и толстого кошелька в кармане – и благополучно вернется в имение, присмиревший и послушный. Если Драко действительно снимал здесь комнату и не сказал хозяину, что рассорился с отцом, значит, и сам ни в чем не уверен. Съехал из гордости – платить ему больше было нечем, рано или поздно правда вылезла бы наружу. А Малфой не из тех, кому нравятся скандалы подобного рода. Вот только зачем он сказал Гарри, что его выставили?

Червячок сомнения грыз Поттера весь остаток дня. Ломая голову над причинами, заставившими Драко солгать, он раз за разом приходил к одному и тому же выводу и не понимал – льстит он ему или должен вызывать подозрения. Малфой не сомневался, что Гарри, узнав о безвыходном положении Драко, не выгонит его на улицу. Малфой хотел остаться с Гарри или Малфою нужно было остаться в доме?

Поттер очень надеялся, что Драко хотел остаться с ним. Для подобных надежд у него не имелось никаких оснований, ничего, кроме глупого желания, чтобы так оно и было на самом деле. Поскольку он решительно не понимал, зачем Малфою хотеть жить в старом доме, когда-то принадлежавшем его двоюродной бабке, да еще под угрозой огласки.

И был еще один вопрос, смутно не дававший Гарри покоя вот уже два дня.

Отыскать лавку мистера Ланкастера оказалось нетрудно. Солидная тяжелая дверь, строгая витрина с моделями самых известных артефактов. Колокольчик над дверью звякнул, сообщая о приходе посетителя, и сквиб немедленно появился из двери за прилавком.

— Здравствуйте, желаете что-нибудь… Ах, это вы, мистер Поттер.
— Добрый вечер, – Гарри огляделся. – Мистер Ланкастер, у меня появился к вам один вопрос, но я решил, что не стоит вызывать вас в аврорат.
— Конечно-конечно, – сквиб с готовностью подошел ближе. – Я всегда с радостью. Присаживайтесь, будьте добры.

Они сели в кресла, Гарри покусал губы, пытаясь точнее сформулировать фразы.

— Мистер Ланкастер, вы говорили, что собираете судебные отчеты и интересные статьи из "Ежедневного пророка". Люциуса Малфоя задержали в конце июня, об этом писали в газетах. Вы не удивились, когда в конце июля он пришел к вам заказывать ножи?

Мастер недоуменно посмотрел на Гарри и вдруг схватился руками за голову.

— Ах, я, старый осел! Да я ведь даже об этом не подумал! Ну конечно же!
— Мистер Ланкастер, – Гарри наклонился вперед и заглянул в его расстроенное лицо. – Попробуйте вспомнить еще раз – вы точно не заметили ничего необычного в поведении заказчика? Я понимаю, вы не знаете Люциуса Малфоя лично, но, может быть, обратили внимание на что-то особенное? Какие-то вещи, поразившие вас или удивившие?

Сквиб даже зажмурился, стараясь вспомнить подробности. Сжал пальцами виски, помотал головой.

— Нет, мистер Поттер, ничего. Он вел себя очень спокойно, очень уверенно.

Направляясь домой, Гарри размышлял о разговоре с Ланкастером. Преступник не мог знать о том, что мастер увлекается коллекционированием статей из "Ежедневного пророка". Конечно, рисковал – но в расчете на то, что об аресте Люциуса уже забыли. Не зря подождал, пока с момента задержания минул месяц. Если бы Ланкастер заподозрил, что заказчик пришел к нему под оборотным зельем, то мог о подозрительном человеке сообщить в аврорат.

— А вот это вряд ли, – вслух сказал Гарри. – Ему хорошо заплатили, да и слухи бы быстро поползли, что мастер сдал клиента. То ли он украл, то ли у него украли – а на безупречной репутации в любом случае жирное пятно.

Проходившие мимо молоденькие ведьмочки оглянулись на аврора и захихикали. Смутившись, Гарри ускорил шаг. Привычку проговаривать сомнительные моменты он тоже перенял от Робардса. Это помогало думать, но временами приносило некоторые неудобства.

— Значит, преступник знал, что Малфой все еще в тюрьме, – бормотал себе под нос Гарри. – Из Торнбери Люциуса под охраной препроводили прямо в Малфой-мэнор, ни одна газета о домашнем аресте не писала, только о суде, который был уже позже. Впрочем, домашний арест – все равно заключение, просто более мягкое. Малфой из своего имения носа высунуть не мог, разве что поменявшись внешностью с сыном или с женой. Но преступник совершенно определенно знал: двадцать седьмого июля Люциус по-прежнему будет сидеть в тюрьме, в Торнбери. Нет, это точно кто-то из очень близких, из своих. Из тех, кому Малфои полностью доверяют.

На этот раз Драко обнаружился в подвале, где рассматривал пустые винные стеллажи.

— Отец говорил, у Блэков была отличная коллекция вин, – он повернулся к Гарри, отвечая на незаданный вопрос. – А ничего нет. Я нашел три бутылки, но они пустые.

Он пихнул носком ботинка пузатые бутыли темного стекла, валявшиеся у его ног.

— Зачем тебе вино? – Гарри поднял одну, разглядывая пыльную золотистую этикетку.

Драко неопределенно пожал плечами.

— Хотелось устроить романтический ужин с вином и при свечах. Представь, столетняя выпивка, таинственные тени по углам…
— Отвыкай от дурных привычек, – Гарри ухмыльнулся. – Я с работы, устал, как ломовая лошадь, и мне не до романтики. Если хочешь выпить – сходи в лавку и купи пару бутылок чего-нибудь.
— Какой ты приземленный, Поттер, – Драко вздохнул. – Ты даже не представляешь, насколько отличается эльфийское столетнее вино от того, что продают в ближайшей лавке.

Гарри притянул его к себе, уткнулся носом в мягкие волосы.

— Мне с тобой любая кислятина кажется нектаром.
— Какой банальный комплимент, Поттер, – Малфой насмешливо фыркнул, но порозовел от удовольствия. – Надо было наоборот – без меня даже эльфийский нектар превращается в кислятину.
— Я эльфийский нектар не пробовал, – Гарри чуть отодвинулся, коснулся губами кончика носа Драко. – Хочешь, пойдем куда-нибудь поужинаем? Здесь есть неплохие ресторанчики.

Малфой покачал головой.

— Мы и так с тобой уже несколько раз засветились в городе. В кафе дважды завтракали, за продуктами ходили. Я не горю желанием попасться на глаза знакомым, да и тебе ни к чему.

Он был прав, но эта тоскливая правота испортила Гарри настроение, и весь ужин – обычный ужин в кухне, безо всякого вина, с бутербродами и чаем – Поттер просидел, мрачно думая о бесперспективности их с Драко отношений.

После ужина они забрались в постель, и на какое-то время Гарри забыл об ограблении, следствии, допросах свидетелей и бандитах, выдававших себя за Малфоев.

Драко обладал удивительным свойством – рядом с ним думалось только о нем. Он умудрялся одновременно злить, смешить, заставлять себя хотеть и обижаться на него же. Он отталкивал, дразнил, соблазнял, ластился к Гарри, так что перевести дыхание и вспомнить, на каком он свете, Поттеру удалось только после того, как часы в гостиной отбили полночь.

Засыпая, он подумал, что хотел узнать у Драко одну вещь, но веки были тяжелы, язык отказывался повиноваться, и Гарри лениво решил все выяснить завтра.

Семь часов спустя

Гарри ни за что бы не встал утром, если бы не Драко.

— На работу проспишь, Поттер, – голос у Малфоя был недовольным, веки красными, а волосы мокрыми. – Уже половина восьмого.

Времени оставалось только на то, чтобы умыться, одеться, чмокнуть Драко в щеку и захватить из кухни оставшийся с вечера бутерброд в надежде позавтракать на рабочем месте. Уже прыгая в камин, Гарри подумал, что в это время суток Малфой обычно спит как убитый, а не возвращается из душа, но об этом тоже некогда было размышлять.

Поттер только-только налил в кружку чай и удобно устроился за столом, намереваясь поработать со вчерашними документами, когда в их небольшую комнату быстрым шагом вошел Робардс. Оглядел троих авроров, коротко бросил:
— На выход, все.

Тим и Рон переглянулись, а Гарри с сожалением посмотрел на так и не съеденный бутерброд. Он очень не любил уходить на задания голодным.

Место было пустынное и голое. Чахлые кривые деревца, заплывшие желтой ряской болотины, топкая грязь под ногами. На мили вокруг никакого жилья, только какая-то полуразвалившаяся хибара поблизости – с прогнившей крышей и осклизлыми бревнами стен.

— Занятное место, – сквозь зубы сказал Лойд. – Как только обнаружили?
— Столб огня был таким высоким, что его заметили за восемь миль отсюда, в Торнхилле, – Робардс огляделся. – Пока сообщили в местное отделение аврората, пока те добрались сюда, ориентируясь на приблизительные координаты – прошло почти четыре часа, здесь уже никого не было. Только вот это.

Он кивнул на лопнувший каменный котел, лежавший на боку. Днище было так закопчено, словно котел веками стоял на огне. Единственное, что можно было различить на черных боках – витиеватый вензель из двух букв – М и Б.

— Котел миссис Бэнс, – пробормотал Тимоти. – Вот его куда утащили. Ничего себе.
— Осмотрите здесь все, – велел Робардс. – Каждую тряпку, каждую бумажку, каждый осколок – все подобрать.
— Думаешь, темный ритуал? – Лойд подошел к нему.
— Уверен, – сквозь зубы ответил тот. – Из тех, за какие получают Азкабан пожизненно. Некромантия, Вильям.

Ползая в грязи, Гарри чувствовал, как все внутри вымораживается от страшных подозрений. Ночь полнолуния, каменный котел, столб огня – это слишком напоминало события шестилетней давности. Шрам не болел, но кто знает – а должен ли он болеть после того, как Волдеморт лично убил в Гарри часть своей души? Связь распалась, маячок погас.

Под пальцы попало что-то маленькое и скользкое. Гарри пошарил в грязи, нащупывая находку. Вытащил, поднес к глазам, пытаясь рассмотреть.

Это была серебряная пуговица – грязная, вырванная с мясом из ткани. Витой ободок по краям – змея, глотающая собственный хвост. Два переплетающихся квадрата в середине – угловатый знак бесконечности. Такие пуговицы Гарри расстегивал каждый вечер. На мантии Драко.

Будь дорога до дома накануне чуть длиннее, Поттер додумал бы свою мысль, которая подсознательно не давала ему покоя все эти дни. Кому нужно алиби Люциуса Малфоя, кроме самого Люциуса Малфоя? Кто кровно заинтересован в том, чтобы отвести от него подозрения? Кто обладал всеми возможностями получить волос, взять знаменитую трость, воспользоваться богатым опытом темного мага по отпиранию любых зачарованных дверей? У кого – в отличие от Люциуса – была возможность свободного передвижения по Лондону? Кто, в конце концов, четыре года назад влез в безнадежную авантюру, лишь бы спасти родных от немилости Волдеморта?

Сжав находку в кулаке, Гарри поднялся. Его душило бешенство. На что он рассчитывал? На то, что Малфой хоть в чем-то изменился за эти два года? Можно представить, как смеялся Драко в глубине души над своим недогадливым любовником. Действительно, самое лучшее место, чтобы прятаться самому и прятать украденные вещи – дом Гарри. Разве аврору придет в голову, что пригретый из жалости слизеринец – все та же змея, всего лишь сменившая старую шкуру на новую? А как легко он прыгнул к Гарри в постель – и даже для вида не ломался.

— Сэр, мне надо в Лондон, срочно.
— В чем дело, Поттер? – Лойд хмуро посмотрел на него. – Вы что-то обнаружили?
— Нет, – ложь далась легко, словно Гарри каждый день врал начальству в глаза. – Я сегодня проспал на работу и, уходя, кажется, забыл закрыть дверь.
— Ладно, идите. Постарайтесь вернуться как можно быстрее, – недовольно сказал Лойд и повернулся к Робардсу. – Боюсь, ничего мы здесь не найдем. У преступников было достаточно времени, чтобы ликвидировать улики.

Робардс коротко кивнул.

Двадцать минут спустя

Малфоя в доме на площади Гриммо не было, но Поттер аппарировал сюда только для очистки совести. Он не сомневался, что Драко исчез немедленно, как только Гарри вышел из дома. Впрочем, Малфой и ночь провел в другом месте – вернулся перед рассветом, вымылся, разбудил любовника. Гарри был уверен: вечером Драко подлил ему зелье в сок, которым они утоляли жажду после секса. Иначе Гарри не провалился бы в беспробудный сон до утра. Иначе он бы заметил, что Малфой ушел среди ночи.

Бордель встретил Гарри закрытыми дверями, но аврор не считал нужным церемониться. Алохоморра выбила замок, и Поттер шагнул в темный холл. Как он и предполагал – никого. Ни ведьмы за стойкой, ни девочек в пустом баре, где на полках не осталось ни бутылок, ни бокалов. Брошенные на столиках газеты и журналы, оплывшие огарки свечей.

Гарри пробежал по коридору, распахнул дверь в кабинет, где несколько месяцев назад вместе с Тимоти разговаривал с Люциусом, подошел к неприметной двери у дальней стены. В прошлый раз ее загораживал гобелен, но сейчас он висел на паре гвоздей, и волшебный рисунок шел некрасивыми волнами, словно единороги и кентавры пытались выбраться из-под складок.

Драко был там. Копался в ящиках стола, что-то вытаскивал, рассовывал по карманам мантии.

— Стоять, – тихо и яростно потребовал Гарри. – Экспеллиармус!

Палочка Драко слетела со стола и метнулась в ладонь аврора. Малфой замер, потом выпрямился, глядя на Поттера. В его лице что-то дрогнуло, но это был не страх, скорее, неуловимая горечь и какая-то скрытая тоска.

— Догадался, – негромко сказал он. – Все-таки догадался.

Держа Малфоя под прицелом, Гарри подошел вплотную, оглядел его одежду. У самого ворота мантии не хватало пуговицы. Той самой. Гарри вытащил ее из кармана – всю в подсохшей грязи, бросил на стол.

— Так нервничал, что воздуха от нетерпения не хватало?

Драко посмотрел на пуговицу, криво усмехнулся.

— Надо же, не заметил. Повезло тебе, аврор. Очень повезло.
— Раз в жизни ты способен сказать правду? – Гарри с силой рванул к себе Малфоя за отворот мантии. – Раз в жизни – не лгать, не изворачиваться, просто сказать правду?

Малфой аккуратно отцепил чужие пальцы от одежды, подчеркнуто старательно расправил складки, холодно взглянул на любовника. На бывшего любовника.

— Что ты хочешь услышать, Поттер? Правда бывает разная. По твоей – аврорской – правде ты сейчас должен задержать меня за некромантию и использование темной магии. А по моей правде я отдал долги. Сделал то, что не имел права не сделать. Какую правду выберешь, Поттер?
— Я хочу знать, что это было, Малфой.

Очень трудно оказалось сдержаться и не ударить по этому замкнутому невозмутимому лицу, не разбить его в кровь – за обман, за подлое использование чужих чувств, за игру на чужой жалости и порядочности. За любовь, которой Гарри поманили, как манят осла привязанной перед носом морковкой. За разрушенные надежды. Сейчас он уже не помнил, что и сам вначале собирался использовать Драко в своих целях. И уж тем более не помнил о своем намерении "совмещать" семейную жизнь и тайные встречи с Малфоем. Поруганные чувства Гарри взывали об отмщении.

— Это очень долгая история, Поттер, – ледяная улыбка, невозмутимые глаза.
— Ничего, у меня достаточно времени, – Гарри толкнул к Малфою стул. – И учти: от того, что ты сейчас расскажешь, зависит мое решение – отпустить тебя под домашний арест в Малфой-мэнор или отправить в Торнбери.
— Вот видишь, – Драко еле заметно пожал плечами. – Ты уже заранее считаешь меня виновным. Какой смысл рассказывать тебе правду, которой ты так добиваешься? Если от этого всего лишь зависит место досудебного заключения?

Он все-таки сел на стул, закинул ногу на ногу, нахмурился.

— Два года после Битвы мы шагу не могли сделать, чтобы не обратить на себя повышенного внимания аврората. Да ты сам это знаешь. Время шло, а выхода все не было. И тогда отец придумал гениальный план. Да, Поттер, я настаиваю – гениальный. От нас ждали преступления, значит, надо его совершить. Но такое, которое убедило бы авроров в том, что наша цель – нажива и не более того. Преступление должно было оказаться для всех очевидным, но практически недоказуемым.
— Бордель, – мрачно сказал Гарри. – Вы решили открыть бордель.
— Да, – Драко кивнул. – Когда сутенер получает деньги за девочку на улице, все просто и ясно. Но когда девочки идут в качестве бесплатного приложения к снятому номеру – что тут можно доказать? Человек снял комнату, познакомился, пригласил гостью приятно провести с ним часок-другой. Нас очень выручила поправка к закону, отменяющая допросы с веритасерумом, – отец не зря так старательно пробивал ее, пока у власти был Фадж.
— Уже тогда собирался нарушать закон? – Гарри повертел в руках палочку. – Предусмотрительный он у тебя.
— Предусмотрительный, – Драко усмехнулся. – Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Он не смог предвидеть, что ты устроишь эту штуку с мечеными галлеонами. Конечно, большой срок отцу не грозил, но лишние полгода в тюрьме тоже, знаешь, не лучшее времяпрепровождение. И потом нам пришлось бы выдумывать что-то еще. К счастью, Патрисия быстро сообразила, что нужно сказать. В конце концов, двухмесячный арест оказался нам даже на руку. Он давал отцу непробиваемое алиби и выводил его из-под подозрения. Нам не так уж много требовалось для обряда, но существовали две вещи, добыть которые было очень сложно.
— Ритуальные ножи?
— Да нет, – Драко опять усмехнулся. – Конечно, обокрасть музей не так легко, но присваивать себе эти артефакты мы не собирались. Хотели провести обряд и подкинуть их назад. Или послать совой профессору Годвину. В наш план опять вмешалась случайность – профессору зачем-то понадобился один из ножей, и подделки обнаружили раньше, чем мы рассчитывали.
— А кто их заказывал? – Гарри вспомнил Ланкастера. – Кто воспользовался оборотным зельем?
— Я, – Драко с вызовом посмотрел на Поттера. – Мы просто не могли позволить себе посвящать в тайну кого-то еще. Чтобы предупредить твои дальнейшие вопросы, могу добавить, что охранные заклинания в Музее магии взламывал тоже я. И я же забрал ножи из тайника. Уменьшил и носил с собой, потом перепрятал в подвале твоего дома. Там же, где прятал котел. Ты все равно туда никогда не заглядывал.
— А зачем вам понадобился этот воришка? Как его… Берти Кид?
— Лишняя возможность увести аврорат в сторону, – Драко хмыкнул. – Он ведь вам подсказал, что ножи выкрадены для частной маггловской коллекции. И вы с радостью уцепились за эту версию. А если учесть, что у магглов музеи обкрадывают с завидной регулярностью именно для этих целей, то, пока вы занимались ложным следом, мы получали неплохой выигрыш во времени.
— Хорошо, оставим ножи, – Гарри нетерпеливо махнул рукой. – Что за две вещи, которые было сложно добыть?

Малфой вдруг покраснел. Поттер так и не мог до сих пор понять – он действительно смущается, или порозовевшие щеки такой же обман, как и все остальное.

— Если бы ты хоть немного интересовался чем-нибудь, кроме маггловских детективов, то знал бы, что в библиотеке Блэков хранится рукописная копия "Темных ритуалов" Уммара аль-Уммара, – тихо сказал Малфой. – Мы не должны были повторить ошибку Петтигрю. Мы собирались вернуть нормального полноценного человека, а не сумасшедшее чудовище. Мы не хотели получить уже на первом этапе неуправляемого ублюдка – нам нужен был обычный человеческий младенец, созданный магией, плотью и кровью.
— Не хотели, значит, – тяжело повторил Гарри. – Второе что?
— Твоя память, – еще тише сказал Драко. – Аль-Уммар придумал два обряда возрождения. Но он писал не книгу – вел дневник. Об одном ритуале он написал, что тот в корне ошибочен. О втором – что это правильный путь. Какой ритуал из двух использовал Петтигрю, знали только трое – он сам, Лорд и ты, единственный свидетель.
— Ясно, – теперь Гарри действительно стало все ясно. – В мой дом вам хода не было, а тут Рон подсказал тебе идею, или вы и раньше придумали нечто подобное. Осталось наткнуться на меня в пабе или в "Дырявом котле", разыграть беспомощность, полный разрыв с семьей и задержаться здесь на несколько дней, чтобы украсть книгу и покопаться в моих мозгах. Я не знал, что ты легилимент, Малфой.
— Легилименция – очень сложная наука, – спокойно возразил Драко. – Поверхностная доступна любому недоучке, хотя бы и тебе. А на глубокую – с умением отбрасывать лишние образы и ассоциации – способны единицы. В твоих мозгах копался отец, а не я. Я только подлил в вино зелье, чтобы ты перестал отличать явь от сна, и впустил отца в дом. И книгу я не крал. Ее нельзя вынести из дома, ее даже на полке найти нельзя. Мне пришлось спрашивать Вальбургу, как отыскать зачарованный манускрипт. А потом я просто сидел и учил нужный ритуал наизусть, переписывать было опасно, там очень сложная магия, у меня не было времени с ней разбираться – мы торопились успеть к этому полнолунию.
— Где вы его прячете? – палочка Гарри уткнулась в лоб Малфою; сейчас он был недалек от того, чтобы произнести самые страшные, непростительные заклятия. – Где вы прячете Волдеморта? Ждете, пока он наберется сил для новой войны?
— Кого? – Драко недоуменно моргнул, отмахнулся от волшебной палочки и вдруг засмеялся – легко и от души. – Волдеморта? Великий Мерлин, да ты сошел с ума, Поттер! Зачем нам возвращать Волдеморта, который собирался нас уничтожить? Отец и в первый-то раз постарался помешать его возвращению. Кто же знал, что Уизли в голову не придет проверить, какие книги их дочь берет с собой в Хогвартс.

Это было так неожиданно, что Гарри растерялся. Малфой смотрел на него с жалостью, как на маленького ребенка, которому дали все кусочки головоломки, а он, несообразительный дурачок, никак не может составить из них единое целое.

— Сядь, – мягко предложил Драко. – Сядь и не делай поспешных выводов. Дай мне закончить, раз уж я решил тебе все рассказать. Только налей воды – в горле пересохло.

Гарри призвал со стола бокал, наполнил его водой и протянул Малфою. Тот сделал несколько глотков, повертел бокал в пальцах.

— У моего отца был один-единственный друг, Поттер. Верный, надежный, умный. То, что профессор Снейп работал на вас, на орден Феникса, ничего не меняло и никогда не изменит. Профессор… Он не надеялся выжить, Гарри. Он хотел жить, он любил жизнь, но понимал, как мало у него шансов. Не свои, так чужие, не авроры в пылу битвы, так Лорд под тем или иным предлогом. Хоркруксы – это темная, запретная магия, потому что ради создания хоркрукса надо убить человека. Когда профессор Дамблдор… Я ничего этого не знал, клянусь тебе. Я и до сих пор не знаю, что надо сделать, кроме убийства. Дамблдор пытался спасти профессора – он посвятил его в тайну. Медальон-хоркрукс, сделанный профессором Снейпом после убийства директора, хранился у отца. Та лилия, на похоронах – у нее был один заговоренный лепесток, который притянул к себе пепел. Нам было нужно не так уж много – чуть-чуть, для основы. Пепел, Поттер, как и волосы, полностью сохраняет личность человека. Кровь единорога… Тоже достали. Не переживай, никакого браконьерства, все законно. Ну а первый этап возрождения подробно описан в книге, я его и через пятьдесят лет без запинки тебе продиктую.

Драко вздохнул.

— А если бы вы все погибли тогда, в день Битвы? – осторожно спросил Гарри. – Если бы некому оказалось воскрешать?
— История не имеет сослагательного наклонения, Поттер, – сухо ответил Малфой. – Мы выжили, погиб профессор Снейп. Позавчера днем мы переместили душу из хоркрукса в тело гомункулуса. Отец, мама, я. А этой ночью, в полнолуние, провели правильный ритуал и вернули профессору его тело.
— Кость отца, взятая без разрешения, – Гарри хмуро усмехнулся. – Плоть слуги, кровь врага… Ну, с костями понятно, а где вы добыли остальное?
— Это неверный путь, – твердо сказал Драко. – Этот путь ведет в тупик. Аль-Уммар уничтожил созданное им чудовище. Он хотел вернуть любимого брата, а не кровожадного монстра. Кость матери – Эйлин Принс очень любила своего сына, как любит своего ребенка каждая мать. Плоть друга – поверь, Поттер, это не самое приятное зрелище – видеть, как твой отец отсекает собственный палец ритуальным ножом. Наверное, я именно тогда потерял самообладание. И кровь ученика.

Малфой обнажил запястье. Вдоль голубоватой вены виднелась тонкая розовая полоса.

— Я хочу его видеть, – Гарри решительно встал. – Я хочу быть уверен, что ты не врешь. Я хочу… В конце концов, я должен хотя бы сказать ему “спасибо” за все, что он для меня сделал.
— Нет, Поттер, – Драко покачал головой и тоже поднялся. – Тебе придется поверить мне на слово. Их нет в Британии. Какими бы целями мы ни руководствовались, средством была некромантия. Я не знаю, куда они бежали. В Новую Англию, в Новую Шотландию или на острова Тихого океана. Если отец сможет, он со мной свяжется. Но хозяин Малфой-мэнора теперь я. Если ты изменил свое решение и не намерен больше сажать меня в тюрьму, я хотел бы получить назад свою палочку и вернуться домой.

Он стоял перед Гарри – очень спокойный, взрослый, ничуть не похожий на того Драко, который появился в доме на площади Гриммо несколько дней назад. Прекрасно понимающий, что сделал и чем рисковал. Ни о чем не жалеющий. Ко всему готовый.

— Хорошо, – хрипло сказал Гарри и откашлялся. – Хорошо. Но я хочу знать ответ еще на один вопрос.

Драко приподнял бровь и сунул руки в карманы.

— Я тебе уже все рассказал. Все, что ты хотел услышать.
— Не все.

Гарри сделал шаг вперед; и еще шаг, и еще – пока расстояние между ним и Малфоем не сократилось настолько, что можно было увидеть, как сужаются и расширяются отверстия зрачков в серых глазах.

— Не все, Малфой. Ты нашел книгу, ты опоил меня зельем, чтобы твой отец мог безнаказанно залезть в мою память, ты выучил ритуал. Но после этого ты остался со мной еще на одну ночь. Зачем? Чтобы отвести подозрения? Ты мог наврать мне все что угодно и уйти. А ты остался. Почему?

Малфой молчал. Потом улыбнулся еле заметно, краешком губ.

И ничего не ответил.

Три месяца спустя

— Гарри, к тебе тут… посетитель.

Томсон откровенно поморщился. Гарри с удивлением посмотрел на напарника, убрал пергаменты с делом об ограблении ювелирной лавки в стол и кивнул Тиму.

— Ну позови. А кто там?

Ответить Томсон не успел. Его бесцеремонно отодвинули с дороги, и Гарри увидел Драко, шагнувшего через порог.

Малфой уселся на стул, коротко взглянул на Гарри.

— Мне хотелось бы поговорить без свидетелей.
— У тебя что-то случилось? – Гарри старался казаться безразличным, но у него это плохо получалось. – Малфой-мэнор пытались ограбить? Пропали любимые перчатки? В пабе вытащили кошелек?
— Нет, – на ехидство Драко отреагировал с олимпийским спокойствием. – Это личное.
— По личным делам я в служебное время не принимаю, – буркнул Гарри, вставая из-за стола. – Пошли. Тим, если меня начнут искать, я буду в "Глории", скоро вернусь.

Последний раз они с Драко поругались неделю назад. Тихо-мирно валялись на огромной постели в Малфой-мэноре, ленивые и расслабленные после секса. Но черт дернул Гарри за язык, и он остроумно – как ему казалось – припомнил историю с проклятием Драко в Хогвартс-экспрессе. В течение десяти минут после опрометчивой шутки Поттер выслушивал всевозможные гадости, которые томным голосом выдавал Малфой, не изменив позы и не открывая глаз. Досталось всем – самому Гарри, Рону, Гермионе, Невиллу, Финнигану… В общем, Драко не забыл никого из гриффиндорцев. Когда он добрался до Джинни, до предела взбешенный Поттер выбрался из постели, сгреб в охапку одежду и как был – голышом – ринулся в камин под издевательское хихиканье любовника.

Соскучился Гарри уже через пару дней, но мужественно держался и не отправлял сов в Малфой-мэнор, твердо решив, что на этот раз заставит Драко первым просить прощения. Так что теперь, широко шагая по коридору к лифту, Поттер злорадно предвкушал, как Малфой будет краснеть и мяться, приглашая любовника вернуться.

В кафе они заняли столик на двоих – Драко по привычке выбрал самый дальний, в углу. Когда официантка поставила перед ними две чашки с горячим шоколадом и отошла, Малфой вытащил из кармана мантии небольшой конверт.

— Посмотри и верни, пожалуйста.

Наверное, колдографию делал совсем неопытный любитель – изображение по краям было размыто, ни одну вывеску на магазинчиках и кафетериях прочесть оказалось невозможно. Профессор Снейп стоял у нарядно украшенной витрины, внимательно разглядывая выставленные на продажу котлы. Рядом с ним снисходительно улыбался кому-то Люциус, подкидывая на ладони пряничного рождественского ангела. Из-за отсутствия мизинца ладонь казалась неестественно узкой и длинной.

— Ты мне это принес…

Гарри посмотрел на Драко и с удовольствием увидел, как тот покраснел. Резким движением вытащив из пальцев аврора колдографию, Малфой убрал ее назад в конверт.

— Чтобы ты не считал меня лжецом, – сердито ответил он и встал, так и не притронувшись к шоколаду. – Я же знаю, ты до сих пор уверен, что я тебе наврал – если не все, то половину.
— Это где-то в Европе? – Гарри посмотрел на Драко снизу вверх. – Каменная мостовая, кирпичные домики, Рождество… Я могу зайти в Малфой-мэнор сегодня вечером?
— В Европе, – Малфой настороженно покосился на аврора. – Зачем?
— Ну, – Гарри пошевелил пальцами. – Ты мне расскажешь, как они там.
— Они там в порядке, – Драко ухмыльнулся. – Но если ты хочешь подробностей, то всю рождественскую неделю я совершенно свободен.

К оглавлению раздела

  • Авторские права

    Все материалы, опубликованные на данном сайте являются частной интеллектуальной собственностью Геннадия Неймана.

    Нарушение Авторских Прав влечет административную и/или уголовную ответственность.

  • Соглашение

    Любое использование, тиражирование в электронном или бумажном виде без письменного разрешения Геннадия, а так же любое модифицирование – являются нарушением Авторских Прав. При получении разрешения и републикации материалов – ссылка на настоящий портал – обязательна!

  • Дополнительно

    • Глоссарий
      Полный, отсортированный по алфавиту, перечень всех размещенных произведений.
    • Галерея
      Коллажи и рисунки к произведениям Геннадия.
Copyright © 2007-2017. Геннадий Нейман. Все права защищены. Политика cookie.
 Наверх
Top